Kiss Cam

      На стадионе было так шумно, что уши предательски закладывало. Впрочем, чему удивляться? Это была игра между Болгарией и Англией — командами, где каждая метла стоила, наверное, больше, чем дом на окраине Лондона, а игроки — звёзды мирового уровня.       За команду Британии «Стоунхейвенские Сороки» играл Аласдер Мэддок, известный тем, что превращал каждый матч в цирковое представление. То он отпинет снитч ногой, то поведёт квоффл, как маггловский баскетболист, то внезапно ударит его головой, будто проверяя прочность шлема. Однажды его за эти фокусы даже отстранили, но после войны Министерство магии, решив, что пора выглядеть «менее чистокровно-снобистыми» и впустить в спорт «немагические элементы», вернуло его. Результат? Мэддок стал популярен так, что его автографом пытались лечить головную боль.              У Болгарии тоже был свой набор легенд. Борис Волчанов однажды закрыл ловца от бладжера собой, потеряв сознание на высоте, с которой даже птицы падали бы с визгом. Его тогда буквально ловили сокомандники. Тем спасенным ловцом был, кстати говоря, Виктор Крам — вторая звезда и тот самый человек, который предоставил билеты на сегодняшний матч двум друзьям, уже пробирающимся сквозь толпу.       Драко Малфой и Гермиона Грейнджер. Если бы кто-то сказал в их школьные годы, что они будут дружить, его бы подняли на смех. Но — вопреки предсказаниям, разным происхождениям и целой армии скептиков — это произошло. Со временем острые споры превратились в остроумные дискуссии, происхождение перестало играть роль, а друзья с обеих сторон смирились. Некоторые даже начали проводить время вместе, некоторые из них были уверены, что эта дружба вскоре перерастет в роман, другие надеялись, что они снова станут друг другу никем, и кто-то даже ставил ставки на то, как быстро Малфой сделает неверный, непростительный для Грейнджер, шаг.       Но все было тщетно, пара и правда стала хорошими друзьями, не собиралась ссориться или жениться. Пока.       Их дружба, кстати, зародилась именно благодаря квиддичу… Тогда они случайно оказались на соседних местах, оба болеющие за британскую команду «Холихедские гарпии» в масках гарпий. В тот раз их команда победила, и они в порыве радости прыгали, крепко обнявшись, и только потом сняли маски. Их шок нельзя было передать словами, когда они поняли, что несколько часов нормально общались друг с другом, найдя общие темы (и не только про квиддич).       Потом они снова случайно встретились в спорт баре, в котором показывали игру их любимой команды по маготелевизору. Тогда Гарпии проиграли японцам, ещё не друзья, но уже почти не враги напились от досады вместе. И для обоих было странным, что несмотря на обилие споров и упрёков, они ни в коем случае не касались их общего прошлого.       Такие сначала случайные, а затем специальные встречи и переросли в то, что было сейчас между ними.       К сожалению Гермионы, Гарри и Рон сегодня не смогли прийти на матч, так как, во-первых, они считали Сорок прямыми противниками Гарпий, за которых играла Джинни, а, во-вторых, «у меня аллергия начинается на Малфоя, когда я провожу с ним слишком много времени», бурчал Рон, «а лимит на этой неделе исчерпан нашим общим походом в бар». Не то что бы Гермиона не хотела оставаться на едине с Драко, это ее совсем не пугало, ее больше расстраивало, что ее старые и новые друзья все никак не могут отпустить старые обиды и начать общаться как взрослые люди. Драко тоже не был образцом подражания, все время коверкая фамилию Рона, и придумывая новые прозвища Гарри, которые к слову, со школьных времен стали менее обидными, а скорее… смешными.       Стадион гудел, ожидая ожесточенной борьбы команд. Гермиона, прижимая к себе шарф с гербом сборной Болгарии, пыталась рассмотреть поле сквозь море флагов и плакатов. Драко, как всегда, держался с видом человека, которому принадлежит половина стадиона, хотя сам он, конечно, был всего лишь обладателем пары билетов и тщательно продуманного плана, чего Гермиона, конечно, пока не знала.       Его план уже был в действии: он заранее договорился с оператором магокамер, который обслуживал главный экран стадиона. Сегодня на матче впервые тестировали новую «камеру для поцелуев» — идею, позаимствованную из маггловских спортивных мероприятий. Драко пришлось потратить пару вечеров на убеждение организаторов, что «романтическая инициатива» добавит зрелищу шарма и привлечет прессу.       Он бросил взгляд на огромный экран, где сейчас показывали улыбающуюся пару болельщиков в красно-золотых шарфах. Толпа восторженно гудела, когда те смущённо целовались. — Забавно, правда? — с невинным видом спросил он. — Честно говоря, не уверена, — фыркнула Гермиона. — Это как-то… навязчиво. Хотя… мило, если оба хотят.       Драко чуть не расхохотался. Он собирался сделать так, чтобы оба хотели. Или, по крайней мере, чтобы один очень хотел, а вторая… ну, даст ему шанс.       Первый тайм игры пролетели, как вихрь: мётлы носились над полем, квоффл метался из рук в руки, а комментатор срывал голос, пытаясь перекричать рев стадиона. Драко с демонстративным интересом следил за матчем, но внутренне отсчитывал минуты. Он знал, что вот-вот… — О, Мерлин… — тихо выдохнула Гермиона, когда её лицо появилось на экране стадиона, обрамлённое мигающими сердечками. Рядом, разумеется, был Драко, чья ухмылка явно намекала: «Ну, вот мы и здесь».       Толпа взревела, свистки и крики подхватили момент: «Целуй! Целуй!»       Гермиона покраснела, но прежде чем успела что-то сказать, Драко склонился к ней и, мягко, почти осторожно, коснулся её губ. Не так, как герой дешёвого романа, что стремится произвести впечатление, а так, будто проверял — не оттолкнёт ли она его.       Гермиона застыла на секунду, слыша гул толпы, чувствуя, как сердце грохочет в груди. Её первая мысль была — «Он с ума сошёл!». Вторая — «Почему это так приятно?». Она чуть отстранилась, глядя в его серые глаза, полные того самого дерзкого света, который она всегда пыталась назвать самодовольством, но теперь поняла — там было что-то другое. И прежде чем он успел отшутиться, она, смутившись, сама наклонилась и ответила на поцелуй. На этот раз — без осторожности.       Толпа взорвалась ревом, кто-то запустил в воздух фейерверк в виде мерцающих сердечек, а магокамера сделала ещё один крупный план их лиц. — Ну, теперь точно весь стадион считает нас парой, — выдохнула Гермиона, когда они разом отстранились. — Отлично. Осталось только, чтобы об этом написали газеты, — довольно усмехнулся Драко.       Он даже не подозревал, что его слова окажутся пророческими. Уже следующее магическое утро Британии началось с одинаковых заголовков на первых полосах: «Малфой и Грейнджер: квиддичный поцелуй, о котором говорит весь мир!» «Любовь на метле: Драко Малфой и Гермиона Грейнжер под прицелом камеры для поцелуев» «Вчера — враги, сегодня — главная романтическая сенсация сезона»       Фотографии с их поцелуем — в разных ракурсах, с сердечками, с фейерверками, даже с чьей-то нарисованной на плакате надписью «Malfoy ❤️ Granger» — заполонили не только «Ежедневный пророк», но и зарубежные издания.       Гермиона сидела за кухонным столом, уткнувшись лицом в ладони, и пыталась игнорировать совиный поток писем и вырезок из газет. Драко же, сидя напротив, неспешно пил кофе, делая вид, что читает статью о стратегии Болгарии, но втайне поглядывал на неё с едва сдерживаемой улыбкой. — Ты… это подстроил, да? — спросила она наконец, не поднимая головы. — Я? — он изобразил искреннее удивление. — Конечно нет. Просто… удачное совпадение. — Совпадение, ага… — пробормотала она, но уголки её губ предательски дрогнули. И, к его радости, она не выглядела так, будто собирается его ударить.       На кухне пахло кофе и поджаренным хлебом. Гермиона в уютном домашнем кардигане листала свежий выпуск Ежедневного Пророка, пытаясь пропустить мимо глаз собственное лицо на первой полосе. Это было сложно, учитывая, что газета щедро использовала анимационные фотографии, и каждые несколько секунд она сама себя видела — то смущённо хмурящуюся, то отвечающую на поцелуй. Драко явно наслаждался её реакцией. Хорошо, что они заранее договорились сегодня вместе позавтракать, иначе, она бы его не пустила. — Привыкай, Грейнджер, — сказал он, отпивая кофе. — Теперь ты звезда. — Я предмет сплетен, — поправила она. — Разница колоссальная. — Не вижу разницы.       Она подняла взгляд и прищурилась: — Малфой, скажи честно, ты это задумал? — Я уже говорил — чистое стечение обстоятельств, — сказал он слишком невинным тоном, чтобы можно было поверить. — Просто… удачный момент, подходящее настроение и немного магии экрана. — Немного магии? — Гермиона фыркнула. — У тебя лицо человека, который продал душу ради этого «немного». — Ну, возможно, я… слегка… повлиял на то, куда наведут камеру. — Слегка? — Всего лишь убедил оператора, что стадиону не хватает красивой романтической сцены.       Она вздохнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Ты неисправим. — Верно. Но знаешь, что странно? — Драко откинулся на спинку стула, глядя на неё внимательно. — Ты ведь могла меня оттолкнуть. Закатить глаза. Устроить лекцию о согласии. Но… ты этого не сделала.       Гермиона уставилась в чашку, играя ложкой в кружке. — Может быть… потому что я не хотела отталкивать.       Тишина повисла на несколько секунд, и только часы на стене тихо тикали. — Значит, — медленно произнёс он, — всё это не было ошибкой? — Не было, — тихо ответила она. — Представляю, как удивятся твои друзья, особенно Вислый, — усмехнулся Драко.       Гермиона закатила глаза, но на губах играла тёплая, почти домашняя улыбка. И в этот момент она поняла, что их дружба уже никогда не будет прежней.

***

После бесконечной совиной почты и трёх кружек кофе, Гермиона наконец сдалась. — Ладно, — сказала она, застёгивая пальто. — Нам всё равно придётся выйти. У меня заканчивается молоко, хлеб и, похоже, терпение. — Ты уверена? — Драко поднял бровь. — Это всё равно что добровольно пойти на парад собственной популярности. — Мы просто сходим в лавку и вернёмся, — уверенно произнесла она. — Никто и не заметит. Тем более, я героиня войны, мне не привыкать к журналистам.       Пять минут спустя она пожалела о своих словах. Стоило им ступить на Диагон-аллею, как первый прохожий — пожилой волшебник с длинной седой бородой — прищурился, а потом радостно воскликнул: — Это же вы! Квиддичный поцелуй! — и ткнул палочкой в воздух, создавая над их головами парящую проекцию их поцелуя с экрана стадиона. Гермиона едва не захлебнулась возмущением, а Драко, наоборот, поклонился и махнул рукой, будто он актёр на премьере. — Малфой! — зашипела она, ускоряя шаг. — Что? Я просто работаю с фанатами.       Но фанаты работали лучше. Через пару минут их уже останавливали прохожие ради автографов («Для Помми, которая всегда верила в любовь!»), ведьмы средних лет с вопросами («Так вы вместе, да?»), и даже один уличный музыкант, который под звуки мандолины начал импровизировать балладу о «сердце Грейнджер, пленённом Малфоем».       В лавке всё стало ещё хуже. Продавец хлеба, вручая им буханку, подмигнул: — На завтрак для двоих? — Для двух друзей, — твёрдо сказала Гермиона. — Друзей, которые целуются на весь стадион, — невинно уточнил Драко, принимая сдачу.       На обратном пути, когда они свернули в тихий переулок, Гермиона наконец остановилась и глубоко вдохнула. — Знаешь, Малфой… это всё безумно неловко. — Согласен, — кивнул он. — Но признай: есть в этом что-то… захватывающее.       Она посмотрела на него — в серых глазах, помимо вечной насмешки, теперь было что-то серьёзное. — Возможно, — признала она. — Но если завтра в газете появится фото, как мы выбираем хлеб, я тебя убью. — Значит, сегодня вечером — ужин дома, без камер? — спросил он с лёгкой улыбкой. Гермиона вздохнула, но на этот раз не смогла скрыть ответной улыбки. — Договорились.

***

      Вечером, когда Гермиона уже почти забыла утреннюю суматоху и собиралась заварить чай, в камине вспыхнул зелёный огонь, и из него шагнул Гарри. — О, ты дома, — сказал он как-то слишком спокойно. — Ага… — насторожилась она. — А что случилось? — Ничего, — ответил он. — Просто подумал, что надо навестить подругу, которая случайно стала главной новостью недели.       Прежде чем она успела ответить, в камине снова мелькнуло пламя, и на коврик вывалился Рон — с таким видом, будто готов вступить в битву. — Где он?! — выпалил он. — Кто? — Гермиона непонимающе моргнула. — Малфой! — рявкнул Рон. — Я же сказал, этот слизеринский… — он запнулся, бросив взгляд на Гарри, — этот… коварный тип! — Рон, успокойся, — вмешался Гарри, хотя сам с трудом сдерживал ухмылку. — Мы просто хотим понять… ну, что это было?       Гермиона прижала ладонь к лицу. — Это был матч. Камера для поцелуев. Всё. — Всё? — переспросил Рон. — Гермиона, ты там не просто стояла! Я видел эту фотку — ты его целовала! — Отвечала на поцелуй, — поправила она, отчеканив слова. — Разницы не вижу, — буркнул он. Гарри, тем временем, достал из-за пазухи свежий выпуск Ежедневного Пророка и, развернув на середине, показал целую разворотную статью: «Поцелуй, который изменил всё?» Малфой и Грейнджер — новая золотая пара магического мира? — Тут, между прочим, уже ставят ставки, — сообщил Гарри, пытаясь не рассмеяться. — Три к одному, что вы объявите о помолвке в течение года. — Отлично, — простонала Гермиона. — Теперь мою личную жизнь обсуждают как результаты кубка по квиддичу.       И в этот момент в дверь постучали. Гермиона открыла — и увидела Драко, стоящего с пакетом еды и самым невинным выражением лица. — Я принёс ужин, — сказал он, оглядывая Гарри и Рона. — О, а у нас тут, вижу, пресс-конференция. — Это разговор по душам, — процедил Рон. — Прекрасно. Тогда я начну, — ухмыльнулся Драко, проходя внутрь. — Грейнджер, ты чудесно смотришься на первой полосе.       Гарри только покачал головой, а Рон выглядел так, будто собирается наложить на Малфоя заклятие прямо за столом.

***

— Грейнджер, тебе повезло, что я сегодня добрый, — сказал Драко, выкладывая на стол пакеты с ужином. — Я даже привёз твой любимый тыквенный пирог. — Ага, конечно, — пробормотал Рон, усаживаясь напротив. — Это не пирог, это подкуп.       Драко приподнял бровь: — Подкуп кого? — Её! — Рон ткнул пальцем в Гермиону. — Ты же всё это специально задумал на матче, верно? — О, мы опять возвращаемся к этой теме? — Драко насмешливо улыбнулся. — Скажем так… я просто воспользовался моментом. Это называется инициатива, Уизли. — Это называется наглость, — буркнул Рон. — Наглость — второе имя Малфоя, — вставил Гарри, явно получая удовольствие от их перепалки. — А твоё второе имя, Уизли, — «ревность», — парировал Драко. — Хочешь, я подарю тебе автограф, чтобы ты не чувствовал себя обделённым вниманием? — Ха-ха, — скривился Рон. — Знаешь, я тебя в школе недолюбливал, но теперь, кажется, начинаю по-настоящему понимать почему. — А я, наоборот, всегда знал, что мы с тобой не сработаемся, — холодно сказал Драко, и тут же повернулся к Гермионе с мягкой улыбкой, — Гермиона, — продолжил Драко, нарочито игнорируя Рона, — как насчёт того, чтобы завтра я сводил тебя в ту новую кофейню на Улице Сливочной Ириски? — А как насчёт того, чтобы ты оставил Гермиону в покое, а она пошла бы с друзьями? — вмешался Рон. — Ммм, сложно… но я выберу вариант без людей, которые смотрят на меня так, будто хотят бросить бладжер в спину, — заметил Драко, откинувшись на спинку стула. Гермиона, закатив глаза, встала и разлила всем чай. — Вы оба ведёте себя как школьники, — сказала она строго. — Если кто-то ещё скажет «поцелуй» или «матч», я превращу вас в жаб. — А можно я стану жабой рядом с тобой? — невинно спросил Драко, получив от Рона убийственный взгляд. Гарри не выдержал и расхохотался.       На кухне всё ещё витало напряжение, но Гермиона уже смирилась, что сегодняшний вечер обречён на пикировки. Однако мир нарушил стук в окно. — Это ещё кто? — нахмурилась она, подходя к подоконнику. Снаружи, балансируя на метле, завис молодой волшебник с камерой и самопишущим пером. На его мантии красовался яркий логотип «Ведьмин Вечерний Вестник». — Мисс Грейнджер! — прокричал он, перекрывая ветер. — Всего один вопрос! Как долго вы встречаетесь с мистером Малфоем? И правда ли, что скоро свадьба? — О, прекрасно, — простонала Гермиона, отступая. — Началось…       Но Рон уже вскочил, выхватил палочку и шагнул к двери. — Сейчас я ему устрою интервью на тему «как падать с метлы», - Драко поднялся следом. — Подожди, Уизли. Если кто и будет выгонять репортёров отсюда, то я. Это же из-за меня всё началось. — Я думал, из-за твоего эго, — буркнул Рон. — Не спорю, но эго умеет быть полезным, — Драко открыл дверь и вышел во двор. Репортёр обрадовался. — Мистер Малфой! Отлично, как раз хотел уточнить — поцелуй на матче был спонтанным или... — Или это была твоя худшая профессиональная ошибка, — перебил Драко, шагнув ближе и понижая голос так, чтобы это прозвучало особенно угрожающе. — Убирайся, пока я не сделал так, что твоя метла полетит в сторону Азкабана.       Рон вышел следом и добавил, направив палочку прямо на репортёра. — И если ты хоть раз приблизишься к Гермионе без приглашения, тебе придётся привыкать к жизни в образе… ящерицы. — О, я бы сделал из него жабу, — поправил Драко. — Но вариант с ящерицей тоже неплох.       Репортёр, поняв, что перед ним два человека, готовые объединиться ради одной цели, резко развернул метлу и исчез в небе. Драко и Рон переглянулись. — Ладно, — нехотя произнёс Рон. — На этот раз мы действовали неплохо вместе. — Согласен, — кивнул Драко. — Но это не значит, что я перестану подшучивать над тобой. — А я не перестану верить, что у тебя нет скрытых мотивов.       Они вернулись в дом, где Гермиона встретила их скрещёнными на груди руками. — Я вам на пять минут оставила ситуацию, и что? Вы там репортёра в жабу превратили? — Почти, — одновременно ответили оба. Гарри, не удержавшись, усмехнулся. — По-моему, это начало великого союзничества.

***

      Когда Гарри и Рон ушли, оставив за собой гору грязных чашек и ощущение, что на кухне только что прошло заседание совета обороны, Гермиона устало опустилась в кресло. Драко стоял у окна, проверяя, не кружит ли где-то поблизости тот самый репортёр. — Чисто, — сказал он и обернулся. — Хочешь, я на пару дней наложу охранные чары? — Зачем? — устало спросила она, но тут же добавила, — Хотя… наверное, это было бы разумно. — Я не хочу, чтобы вокруг твоего дома летали эти… — он поморщился, — пернатые охотники за сенсациями.       Она подняла на него взгляд. В его тоне не было привычной насмешки или хвастливости. На этот раз он говорил тихо и серьёзно, и от этого у неё в груди стало тепло. — Ты сегодня… — она замялась, — ты ведь мог просто отойти в сторону и дать Рону разобраться. — И упустить возможность самому выгнать назойливого журналиста? — усмехнулся он. — Никогда. — Нет, — покачала она головой. — Ты сделал это, потому что… тебе не всё равно.       Драко на секунду замолчал, а потом медленно подошёл ближе. — Грейнджер, мне давно не всё равно. Просто раньше я был слишком глуп, чтобы это признавать.       Она не знала, что сказать. Память услужливо подкинула картинку: его руки, уверенно закрывающие дверь, голос, холодный и точный, когда он отгонял репортёра, и взгляд — внимательный, почти защищающий. — Это странно, — тихо произнесла она. — Но мне… нравится, что ты так делаешь.       Драко едва заметно улыбнулся. — Отлично. Тогда привыкай, потому что я собираюсь делать это часто.       Он развернулся, направляясь к двери, но Гермиона вдруг окликнула его. — Малфой.       Он обернулся. — Да? — Спасибо. На его лице на секунду мелькнуло удивление, а потом он кивнул — и в этот момент она поняла, что с каждым днём граница между их дружбой и чем-то большим становится всё тоньше.