Лучшее мясо только у Лололошки

Очередной алый восход. Он был как и другие восходы: такой привычный и скучный. Лололошка проснулся очень рано. И уснуть он снова не смог. Он присел на пороге замка любуясь пейзажем. — доброе утро. Чего не спишь? — люциус зевнул и присел рядом. Он только что проснулся. — ритуал вспоминаю. К сожалению, другого выхода нет, свединий я не найду нигде, ни в ордене, ни в замке. — ты чего, в моем замке усомнился? — в характерной для себя манере, с величием выкрикнул Лютик. — да не ори ты. Сведенья выдаются только первому призвавшему, а уже прошло достаточно времени. — все, все, понял. Вспонимай короче… А. Кстати, ты чего в орден не идёшь? Ты же любишь там сидеть, а повспоминать и там можно.— поинтересовался полубог. Для лололошки было не естественно оставаться в почти пустом месте. — не хочу . Им либо будет на меня плевать, или опять «найди, принеси, нахуй уйди». — лололошка выглядел спокойно, но в голосе чувствовалась обида и грусть со злобой. — я пойду, тотем бессмертия поищу. когда вернусь не знаю. — отчитался Рома. Ну, а что, он должен молчать? Не сказать любимому человеку куда уходит? — меня с собой возьми! Не хочу просрать жизнь сидя в этом месте. — это далёко. Если так хочешь пойти со мной, я бы советовал переодеться. Сжаришься. Жара на улице будет. — переодеться? У меня ничего нет! Люциус седелал обиженный вид. Ну, а чего его принуждать к чему-то, когда знают, что это не возможно. — давай сошью что-нибудь, в таком случае. Ходишь как гот, ей богу. Весь такой загадочный и не поколебимый. Тхем. извини. — на лице Ромы явно промелькнуло смущение и понимание, что он явно скзанул лишнего. — базар фильтруй! И вообще, где твое уважение?! Ты меня оскорбил, следовало бы поклониться, и искренне попросить прощения! — люциус взял всю свою гордость и самолюбие и выплеснул эти капли в свою актерскую игру. — аж, да, мой господин! Прошу прошения! Я явно сильно ошибся! Не хотел задеть ваше эго, господин! — лололошка сделал виноватый вид и в поклоне молил о прощении, а потом сделал паузу. Ребята засмеялись. — ну ты и цирк устроил! Лололошка! — задыхаясь от смеха Люциус говорил и бил землю кулаком. — ха-ха. ха. я пойду пожалуй. одежда сама себя не сделает. — э! Меня с собой возьми! Я хочу посмотреть как вы людишки одежду делаете. Уже прошло несколько часов. Люциус ужастно скучал. — ну. ты там скоро? — валяясь на кровати лололошки люциус задирал ноги в потолок. — я уже заканчиваю, лентяй. — лололошка был явно занят и измучен приставучем полубогом. Его скука сводила с ума, так тут ещё и эти четыре ноют. Люциус в очередной раз катался с бока на бок, как в него полетела новая одежда. — одевай. Все ты сам выбирал, ко мне ноль притензий! Через пару минут Лютик крутился в новенькой гавайской рубашке и шортах. — так и в правду лучше. Очков только не хватает! — Люциус был доволен. Он подошёл к Лололошке и сорвал с него очки. Слишком быстро, чтобы как то ему противостоять. Буквально на секунду полубог увидел глаза Ромы: такие чёрные и глубокие, и эти красные и узкие зрачки, как глубокая рана на сердце! А этот голубой отблеск, как надежда, что скоро все будет хорошо, как любовь к друзьям. Рома зажмурился, а потом закрыл лицо руками, и смотрел на мир через просветы между пальцами. Люциус сделал обиженный вид и одев очки себе на воротник выдал: — обидно вообще-то. Красивые глаза. Все, если руки не убирешь я не буду твой ритуал проводить! — ладно, ладно, манипулятор. — Лололошка убрал руки. Он выглядел смущенным и обиженым. — таааак, принцесса несмиянна, мы за тотемом идём? — таким серьезным и настроенным Люциуса видели только.... Да никогда. Он же вечно был таким веселым задирой-повелителем, корому вся всенеллная кланиться в ноги должна. Как минимум в его воображении. Рома сразу же перестал стоять столбом. Все эмоции пропали с лица, оставив лишь сухое и ненавистное равнодушие. И в голосе было такое же равнодушие. Такое же сухое, будто Рома как губка, сожрал все свои эмоции и позабыл с ними все слова, кроме «ага». Дорога была долгой. Люциус ныл, что ему жарко и жалел, что вообще решил пойти с Лололошкой. На горизонте показалось высокое и темное здание. -пришли. Это особняк, который мы искали. — Рома вытащил Люциуса из омута раздумий, -ого. Да тут по круче чем в моей халупе будет! Идём скорей! — Люциус будто летал. Такой не естественно добрый, такой жизнерадостный и весёлый. Да и силы у него хоть отбирай! Так легко потащил Лололошку в особняк. Прохлада. Лололошка сделал глубокий вдох и поджёг факел. — кайф… И вообще, давай быстрее, тотем нашел, взял и ушел. — люц рассматривал пустые стены ели перенося ноги. Идти вообще не хотелось. Они бродили по особняку. На удивление, разбойников было не видать. Нигде. Вообще никого. Лололошка мельком, по старой привычке собирал богатства, а потом вновь вспоминал, что ему это теперь не нужно. — ну? Долго мы ещё здеть шляться будем? —люц был раздражён. Не нравилось ему в такой темноте находиться. — комната осталась. Одна. — Роме, честно сказать, надоело нытье, но высказать это себе дороже. Из комнаты раздавались звуки чавканья. Жудкого чавканья в много ртов. Лололошка навострил мечь. Он же, на месте сделал фонарь и сунул его Люцу. Не драться же с единственным источником света? А фонарь чтоб Люц ничего не поджёг, или не обжёгся. Рома быстро открыл дверь. Внутри оказались вовсе не волки, а разбойники. Они ели. Все вместе за большим столом. Они же, быстро остановились и схватились за топоры. Люциус как пень остолбенел от страха. Страшно ему было до той степени, что даже в глазах поплыло. Очухался он как только разглядел лололошку. Одежда рваная, правого рукава нет, а из глубокой раны течет кровь. Да и в общем, Рома был похож на месиво из чужой крови, ран и брони. А его мечь больше на просто пласт железа. Весь в сколах, потертостях и мелкой ржавчине. Люц хотел бы наблюдать за этим Лололошкой. Не тем мальчиком на побегушках, вечно со всеми согласным дураком, а этим, суровым и точно знающим, что ему надо, что спокойно ходит по трупам. Люца похлопали по плечу. — чего завис? Домой давай. — говорил Рома крепко держа тотем в руках. Люциус лишь испуганно кивнул. Таким холодным он никргда лололошку не видел. Настолько суровый, что даже страшно. Лололошка взял Люциуса за руку. Прижал к себе и телепортировался к замку. Там же и пришлось разъединить руки. Так нехотя, но пришлось. Не удобно просто. И они снова разошлись. Лололошка занимался ритуалом, а Люциус ухаживал за любимой змейкой. Уже такой привычный и обычный Люциус... И как жаль, что он не знал, что сейчас будет происходить. Он спустился вниз. Перед глазами возникло место проведение ритуала: большой железный стол с подвязками, второй маленький столик был занят большой банкой с какой-то жижей внутри и всякими топориками и ножичками. Вокруг была большая пентаграмма, окружённая свечами. И в центре всего этого лололошка, без верхней части одежды. Толстовка и шарфик аккуратно лежали на полу у стенки возле нового летнего наряда хозяина дома. — ничего себе. молодец. Что я должен делать? — уверенно подходя ближе говорил люциус. Лололошка сидел на столе. Он был спокоен. Крайне спокоен объясняя люциусу что делать: — ну... Сейчас тебе нужно поджечь свечи. Люциус покорно сделал, что сказали. Он подошёл к столику и взял в руку один ножик. Крутил из чистого интереса. А лололошка взял его за руку. — сначала тебе нужно достать мое сердце. Потом заточить демонов в нем с помощью этого заклинания, а потом закрыть сердце в ту банку. — спойно, даже ласково рассказывал Рома. Он выстро вложил бумажку с заклинанием в руку полубога. Люциус застыл столбом, а по его телу пробежали мурашки. От понимания, что он должен убить лололошку, достать его сердце, руки тряслись, а ноги косились. - как.. не хочу тебя убивать.. мне страшно.. — ели слышно шептал полубог. Он неуверенно шагнул ближе к столу. Смотреть на лололошку было странно. Такой довольный и радостный, что страшно в двойне. Парень лег на стол, а потом приковал себя к нему. -начинай. — скомандовал Рома. Он крепко сжимал тотем нервно дыша. Рука неуверенно скользнула по телу и начала резать тело лололошки. Люциусу было страшно, он не понимал что происходит. Сознание будо в тумане. Руки сами делали, что было ему нужно. Резали, били, убирали… И вот оно, заветное сердце. Люциус отрезает артерии, сердечко стучит часто и громко. Лололошку пронзил столб света от тотема. Его тело начало медленно регенерировать, создавать утраченное. «Нельзя медлить! Пока они не выбрались.» —подумал Люциус видя как из органа тянуться руки и оглушительные голоса. Свечи засветили адским пламенем отдавая синим цветом. Происходила такая неразбериха, что все смешалось: и демоны, и магия, и убитый стали одной кашей в сознании Люциуса. Голоса рассказали все. Все что знали. Они молили о пощаде, пытались выбраться, грозились, но оказались заперты. Заклинание хоть и было не из легких, но красоты магии особо видно не было. Только под конец сердце отдало разными цветами. Люциус неуверенность положил сердце в банку и плотно закрыл крышку. Жидкость внутри была густой, а после погружения сердца застыла как камень. В голове полубога вообще не укладывалось происходящее. Это было похоже на эмоциональную пытку, чем на ритуал. Ему вроде тревожно, страшно и радостно, потому, что все получилось. Ещё люциусу было интересно, как лололошка выдержал все это.. 17 лет с демонами, все то ужастное отношение, все ту боль, так ещё и этот чертов ритуал! Ему сломали ребра, вырезали сердце, отрезали большой кусок мяса и кожи, а он ещё был жив! Полубогу просто хотелось быть любимым , быть полезным.. Люц стоял над Ромой держась за голову. Он уже ничего не видел, ничего не контролировал. Ему просто хотелось это всё закончить и понять. Вся эта каша и действия всмятку.. страшно, сложно и не понятно! Его раздумья оборвались приятным запахом и ощущениями. Полубога прижали к тёплому телу, обняли, окутали самой сильной любовью и радостью. Лололошка чмокнул Люциуса в лобик. Конец, кто читал тот молодец.