Разговор у пруда, где обитает призрак отличника

Отодвинутая до упора форточка не спасает от духоты. Бесконечная череда деревьев за стеклом сменяется невысокой и полуразрушенной кирпичной стеной, заросшей наполовину мхом. Монотонный, практически роботизированный голос озвучивает скорое прибытие на конечную станцию. Он съедается людской суматохой. Женщины и мужчины разных возрастов встают с раскаленных сидений, вынимают поспешно сумки с верхних полок и соревнуются за место оказаться как можно ближе к выходу. Джисон зовет Феликса за собой, юрко проскальзывая с середины вагона в его конец, к автоматическим дверям. Феликс, придавленный со всех сторон потными телами, не сдвигается и на миллиметр. Последняя электричка, набитая народом до отказа, тяжело выдыхает. Она с радостью выпускает развеселенную молодежь и прытких не по возрасту пенсионеров. Феликсу с ними не тягаться. Ему удается разве что прихватить свою дорожную сумку, прежде чем его буквально выплевывают наружу. Он теряется в толпе, проходясь по людским макушкам цепким взглядом. Джисон пропал из виду. Феликс не успевает впасть в панику. Друг каким-то неведомым образом оказывается рядом и выцепляет из потока людей. Захватывая крепко запястье, тянет за собой к невысокой стене из серого кирпича, когда-то бывшего белоснежным, пока об него не потушили тысячи окурков. Джисон вдыхает полные легкие давно забытого аромата родного города и довольно жмурится: - Чувствуешь? Здесь даже пахнет иначе, чем в загазованном Сеуле! - потягивается он, разминая мышцы. - Свободой! - Ага... - Феликс без энтузиазма провожает взглядом явно спешащих поскорее уйти с платформы людей. Чувствовался лишь забившийся в ноздри запах жженой травы, бензина и старой электрички, срок эксплуатации которой закончился еще лет двадцать назад, в годы молодости их родителей. Никакой свободой тут и не пахло абсолютно... Воздух, раскаленный за весь день до предела, постепенно сменился вечерней прохладой. Информационное табло показывало точное время: 22:26. Их прибытие по расписанию должно было состояться еще тридцать четыре минуты назад. Дождавшись, когда столпотворение рассосется, Джисон вывел их к автобусной остановке. Там тучный мужчина проталкивался в миниатюрный ПАЗ, который тут же захлопнул натужно дверь и, покачиваясь, отъехал, поднимая с дороги мелкую пыль. Образовалась тишина, изредка нарушаемая проносящимися на полной скорости мотоциклами и мопедами, на которых разъезжают местные подростки в ночное время. Это заставляло Феликса вздрогнуть и задаться одним очень важным вопросом. - Джисон? - с нажимом спрашивает он. - Ты сказал, что нас встретят. - Ты ведь не думаешь, что я могу обречь нас на ночь под звездным небом? - отшучивается Хан, пытаясь дозвониться до абоненты, который не брал трубку. - Это, конечно, романтично, но ты не в моем вкусе. Хотя… - смеется Джисон, подмигивая, прежде чем снова уткнуться в телефон, теперь уже пытаясь атаковать своего приятеля, который должен был их забрать, в мессенджере. Феликс ставит сумку на скамейку и принюхивается к себе, кривясь. От него несет чужим потом, впитавшимся в одежду, да и сам он за полтора часа успел вспотеть не меньше, чем все остальные пассажиры. Легкий спасительный ветерок обдувает отросшие черные волосы, прилипшие ко лбу, и сгоняет жар, распространившийся по всему телу. А хотелось бы, чтобы согнал все негативные мысли из его головы, донельзя напичканной заморочками... - Спорим, и пяти минут не пройдет, как мы уже будем сидеть в машине? Спустя полчаса Феликс обреченно вздыхает, разглядывая в тысячный раз остановку через дорогу. Ее погнутые стенки утоплены в ветках зеленых ароматных елей, а крыша с одной стороны подперта доской с облупившейся краской и торчащими из нее ржавыми гвоздями. Под крышей стояло деревянное подобие лавочки, состоящей из двух пеньков и одной широкой доски, вмещающее на себе троих девушек и одного парня. Еще один сидел рядом, оперевшись на свой мопед и изредка поглядывал в их сторону, щуря глаза. От этого становилось не по себе. Хотелось поскорее покинуть это место. Подростки примерно его возраста о чем-то шумно разговаривали и смеялись, даже не пытаясь быть тише. Минуты тянулись непозволительно медленно. Сколько им еще стоять практически посреди леса в ожидании кого-то-кто-должен-скоро-приехать-просто-он-немного-задерживается? Глаза ослепляет свет фар машины, выкрашенной в темно-зеленый цвет. После двух оглушительных гудков, будто одного было мало, из нее выпрыгивает крепкого телосложения парень лет девятнадцати, с короткой стрижкой и ровной, как по линейке, челкой. Спортивный зеленый костюм шуршит при каждом шаге, куртка расстегнута, рукав на правой руке небрежно закатан до подмышки, открывая вид на мышцы. - Киса, ты ли это?! - хитрая улыбка и прищуренные глаза украшают лицо с острым подбородком. - Ну не-е-ет, - стонет Хан, отбивая кулачок под носовой смех. - Я надеялся, что все уже забыли… - тянет недовольно. Парень в спортивном костюме смеется коротко, но искренне: - Чанбин, - протягивает ладонь, произнося имя громко и четко, - можно просто - самый красивый парень на деревне, не обижусь. Феликс, не горящий желанием заводить близкие знакомство, слабо кланяется и пожимает протянутую ладонь под комментарий Джисона: - Это дача. - Не порть мне самопрезентацию, - шикает на Хана Со. - Феликс, - представляется сдержанно. Еле ощутимое раздражение подступает к горлу. На него смотрят пристально, будто изучают. Джисон приходит на помощь и прерывает их немой несостоявшийся разговор: - Поехали, пока совсем не стемнело. А то, наверное, понадобится целая вечность, чтобы добраться на этом, - указывает на машину. - Хотя, помнится мне, тут не так уж и далеко до… - Может, тогда я заберу Феликса, а ты своим ходом? - прищуривает глаза на слова Хана, подходя к машине и открывая багажник, чтобы загрузить туда вещи. - Давай сюда, - Со перенимает сумку из рук Феликса, аккуратно укладывает ее. Дверь машины поддалась манипуляциям Феликса не с первого раза, но когда все же открылась, то внутри салона на заднем сиденье его встретили очистки от тыквенных семечек. - У меня это, аллергия на семена…как их там…подсолнуховые, короче, - поясняет зачем-то Чанбин, принимаясь смахивать очистки широкой ладонью под ноги. Когда с экстренной уборкой было покончено, Феликс сел внутрь и пристегнулся. Ремень безопасности давил на грудь, и при любом движении натирал неприятно участок оголенной кожи на шее. Вопреки беспорядку и мусору, в машине пахло еловым мылом и дубовыми вениками, сухие листья от которых хрустели под ладонью Феликса. Сами веники лежали за ним, шуршали под ухом из-за ветерка, создаваемого потоком воздуха, проникающим через опущенное стекло. - Не комфорт плюс, конечно, - шутливо цокает Джисон, сидя на переднем сиденье и забавляясь собачке с кивающей головой. У его отца (лет так десять назад) тоже была такая. - Киса, не начинай, - повышает тон голоса Чанбин, звуча при этом настолько приторно-сладко, что становилось дискомфортно. - Ты переехал от нас всего четыре года назад, а уже большой шишкой возомнить себя успел? - Никакая я не шишка… Что не так? - недоумевает Хан. - Я на эту машину долго копил. Так что, будь добр, уважай это. Окей? Моя малышка обидится на твои слова, если услышит, - поглаживает ласково руль. Джисон стихает, прикусывая нижнюю губу и поворачивая голову в сторону окна, за которым мелькает заправка, продуктовый магазинчик и тянется на сотни метров невысокий покосившийся забор, огораживающий обширную территорию, похожую на ферму. Чанбин молча хмыкает, продолжая смотреть внимательно на дорогу. Внезапно повисшее колючее напряжение задело и Феликса. Ёлочка, висящая на растянутой резинке, болталась туда-сюда, приковывая внимание. Он пытался сконцентрироваться только на ней, а не на дороге, состоящей будто бы из одних кочек. Руки сами вцепились в жесткий ремень безопасности, а правая нога непроизвольно начала дергаться, отстукивая ритм, которому уподобилось совсем скоро и сердце, забившееся чаще. Скорость, с которой Чанбин ехал по пустой дороге, увеличивалась. Играючи объезжая колдобины, Со заставлял Феликса нервничать.

пятнадцать минут спустя

Чанбин выходит из машины, открывает с важным видом капот и подпирает подбородок рукой, пытаясь сделать вид, что что-то в этом смыслит. Джисон в несколько поворотов ручки опускает стекло до упора, высовывает голову наружу: - Что там? - Если бы я знал, - с позором признается Чанбин, потирая затылок. - Придется Минхо звонить… - выдает обреченно. - Он мне снова вставит по первое число...Чёрт...я же обещал, что гонять больше не буду..! - он пытается захлопнуть капот бережно, но дребезжание на заднем сиденье ощущается без особых усилий. - Он…разве не уехал из города..? - вкрадчиво спрашивает внезапно напрягшийся Джисон, слушая ответ с замиранием сердца. - Ты не знаешь? - выгибает удивленно брови. Джисон отрицательно качает головой. - Его после той драки нормативы сдавать не допустили. Вот он к Хёнджину в мастерскую и устроился, только уже официально. Тут рядом живет как раз, так что долго ждать его не придется, - выуживает мобильный, экран которого покрыт трещинами, как паутиной, и набирает номер.