Запах малины

Один звонок может перевернуть всю жизнь. У кого-то ответ на заявку в университет. У кого-то соглашение на жирную вакансию. Может быть одобрение на кредит или ответ на запрос в банк. Признание в любви, ход в расследовании, прощание. Это все обыденно. Оно происходит, происходит каждый день, каждые двадцать четыре часа. Ты просто уснёшь и проснёшься такой же, только теперь бодрый и готовый к новым свершениям. На смену дню приходит ночь, солнцу звезды, грусти радость… Эти циклы есть всегда. Но может ли что-то пойти не так на столько, что ты уже проснёшься другим? Полностью сломанным, избитым жизнью и невероятно уставшим от существования.

***

Простой, обыденный вечер, мы просто сидим на веранде, делая глотки вина и поедаем вкусные ягоды. Малина, ее любимая. Этот кислый вкус на языке, мягкая мякоть, скрывающаяя твёрдые косточки. Прямо как она. Обеденные диалоги, нежные касания. Лёгкая голова, склоненная на моё плече. Эта светлая макушку, заставляющая улыбаться сразу, как разглядишь её в дверном проеме. -Ты вообще знаешь, что я люблю тебя? — немного хриплый голос, теперь не покидающий мою голову, звучал уверенно, даже не смотря на позицию на моих коленях. Мягкие руки перебрались пряди свисающих со лба тёмных, кудрявых волос, перетекая на лицо. -Большую часть жизни я оберегала свое сердце, стараясь закрыть ото всех проблем мира, своего в основном…- тяжело вздохнув и выдохнув так, что кудри разлетелись, но потом вернулись на место, она продолжила.- Настолько скрывала, что теперь могу вести себя так, будто у меня его и вовсе нет. Несмотря на то, что сейчас оно изьеденно проблемами и прожжено болью — оно твое. Говорю на случай, если ты ещё не догадался. После конца монолога, погружающего в беспроглядную голубизну её глаз, она притянула к себе и нужно проведя кончиком носа по щеке, коснулась губами моих. Первый наш поцелуй.

***

-Слушай, а ты часто гуляешь? — такие вопросы иногда вгоняют в ступор, особенно когда бесконечная их череда обрушиваеться на тебя весь день. -Ну, — я почесал затылок. — я люблю гулять. Особенно в лесу и на природе в целом. Это очень расслабляет и приводит к нескончаемому вдохновению. Такие моменты — будто новое дыхание для меня! — в ее компании становилось так хорошо, что любые меры открытости приносили лишь удовольствие. — Какую еду ты любишь? Новые и новые вопросы, абсолютно не связаные: Были домашние животные? Кем хотел стать в детстве? Любимые фильмы и все наподобие. Мы гуляли до рассвета по набережной, а когда сели на лавку передохнуть, она опять положила голову мне на плечо, вскружив голову невероятным, малиновым запахом. — Теперь мы ещё на шаг ближе. Сказала она, прежде чем провалиться в сон.

***

-Виктория, я думаю тебе не следует столько… -Дам, мы живём один раз. Напивайся, целуйся, нюхай, делай все, что душе угодно! — еще трезвая девушка сидела у бара, отвлекаясь от разговора с его хозяином. Я сначала опешил. Вот так вот, отворот поворот, как говориться. На душу вдруг напал азарт. Хочешь избавиться от меня? Будешь потом молить, чтоб остался. Только она может заставить адреналин скакать, как пульс после подъёма по лестнице. -Вик?..- только одно имя могло заставить её грудь замереть, а сердце скакать. Без лишних взглядов и телодвижений, они потащили свои трепещащие тела вверх по лестнице, останавливаясь лишь чтобы оставить поцелуи там, где могли дотянуться. Это была наша первая ночь.

***

Кучи репетиций, ссор и шуток. Мелодии басовых и железных струн звучали в голове, а воображаемый барабанные бой, производившийся из часов, сводил с ума. Тем не менее он сжимая в руке медиатор, вторую похоронил на грифе собственной акустической гитары. Такой волнительный момент, когда ты впервые исполняешь песню тому, кому ты её написал. Che questo è un viaggio Это путешествие Che nessuno prima d'ora ha fatto В котором никто до сих пор не был Alice, le sue meraviglie Алиса, её чудеса E il Cappellaio Matto. И Безумный Шляпник. Cammineremo per sta strada Будем идти по дороге, È non sarò mai stanco, Я никогда не устану, Fino a che il tempo porterà И тогда, когда время одарит Sui tuoi capelli il bianco. Белым твои волосы. Восторженный вздох вырвался из маленькой груди, когда мелодичный струны утихли. По лицу было видно, что это высшая степень любви. Эта часть говорит о безмерной привязанности, с неё он начал эту историю, историю любви, полную радости, грусти, песен и мелодий. На ней он её и закончил.

***

Один лишь звонок может изменить всю жизнь. Один. Она умерла. Её сбила машина, а затем скрылась, даже не нажимая на тормоза. Эта агония никогда не оставит, теперь она часть всего мира, часть его самого. Самая ужасная часть, скрывающая за собой все радости и непомерное количество шрамов. Теперь новые шрамы появятся и на теле — он разбил оба кулака о каменную стену гостинной, пока Итан не схватил его за плечи и не прижал к груди. Они дописывали эту песню, песню о ней. Оставалась лишь басовая партия, которой теперь никогда не завершиться. Её басовая партия завершена, отыгранна, а струны перестали звучать не по её воле. Теперь больше никогда не исправить это. Кто-то просыпаеться новым, возможно с новым человеком рядом. И он тоже будет таким, только одна часть его души никогда не измениться. Эта боль. Теперь она с ним навсегда. После душа, после двух выпитых бутылок виски или холодного лезвия на вене. Никогда он не будет прежним, не будет прежних улыбок, смеха и даже взглядов, топящих в тепле. Теперь они утопили его. Все в этом мире меняется. Он просыпаеться другим, но таким похожим каждый раз. Таким же убитым, искалеченым этой жизнью. Каждую ночь ему сниться она, каждую ночь он не может забыться, вспыхивая перед веками её образом, теперь только им. Нет больше этих васильковых глаз, этих светлых волос и ангельского лица. А сейчас он сидит в ванне. Страшый шум доноситься из-за двери. Перед глазами стоит её образ. А по рукам стекает что-то теплое, спазмами выбиваясь из-под кожи. В голове ещё одна какофония. Это полная песня в честь неё. Только вернеться не она, а он к ней. Точно, шум — это Итан, пытающийся остановить происходящее. Но все в этом мире меняется, все это нам не подвластно. Он мог бы выбить дверь, но не будет этого делать, такого в жизненном сценарии нет. Когда этот любимый и одновременно ненавистью запах малины просачиваеться в мозг, перемешиваясь с металлическим, то последним воспоминанием, навсегда отпечатавшимся на внутренней стороне века и в глубине разума, остаётся её улыбающееся лицо, перебирающее его волосы, нежно касающейся скул, руки и обреченного, безжизненного крика Итана: -Дамиано!