Fate decided otherwise

Олег вбежал по лестнице этого пафосного до безвкусицы казино «Золотой дракон». Он никак не мог найти Сережу, и его это начинало беспокоить. Не сказать, что из Волкова вышел хороший телохранитель. Из него бы сейчас и охранник в «Пятерочке» вышел не очень. Почти год прошел с того момента, как он пришел в себя в военном госпитале в реанимации, а над ним смурной тенью стоял Сережа, от которого тогда остались одни глаза и который непонятно сколько и кому дал на лапу, чтобы Олега найти. С той поры Сережа не хотел его от себя отпускать, а Олег, по чести сказать, наелся наемнической жизни достаточно, чтобы этому не противиться. Он в охотку пошел к Сереже в штат, но вот телохранительствовать у него выходило странно. Оружия ему Сережа носить не давал, сам на особо людные мероприятия почти не ездил, большей частью сидел в своем кабинете и колотил по клавишам так, словно от этого его жизнь зависела. Присутствия Олега он почти не замечал, и Олег не очень понимал, а зачем он Сереже? Только если по старой памяти — что Олегу было унизительно, но уйти он никак не мог, хоть и не был уверен, по каким причинам. Вот и сначала он порадовался походу в казино: хоть какое-то занятие, а то совсем скоро мхом зарастет. Сережа идти не хотел, но сам себя заставил — вдруг Бехтиев от хорошего настроения согласится за другим историческим объектом сохранить его исконный облик, а не перестроить, как это казино. Олег в этом варианте сомневался, но Сережа, напяливая слегка помятый пиджак, сообщил, что не попробовать нельзя — вдруг перекупить получится? И сейчас Олега все бесило — от Сережи он только на секунду отвернулся переговорить с охраной Бехтиева, а тот уже куда-то упрыгал, пиджак жал под мышками, воротник бадлона, который Олег надевал, чтобы закрыть шрам от трахеостомии, давил на горло, в казино была толпа, и перед глазами все дергалось и пестрило. Он старательно огибал людей в толпе, выискивая Сережу, но не заметил на своем пути фигурку, которая целенаправленно чесала в противоположном направлении и в которую он чувствительно врезался. Что-то ойкнуло, с тревожным хрустом встретился с полом айфон, заныло и без того больное плечо: - Смотри, куда прешь, козел! - Сама смотри, коза драная! - брякнул Олег, не сообразив сначала, что ему сказали. Есть вещи, о которых не принято спрашивать в приличном обществе. Одна из таких — какая фраза появилась в подростковом возрасте на вашем теле. Та фраза, которую должен вам сказать при встрече ваш соулмейт. Некоторые предпочитали вытатуировывать у себя на теле кучу надписей, чтобы скрыть настоящую. Были крайне популярны временные татуировки и всякие особо устойчивые тональники для тела. Нет, были, конечно, люди, которые с гордостью носили и демонстрировали всем эту фразу - «Я поняла, что он и правда мой соулмейт, ведь его первая фраза была «Я никогда не встречал девушки красивее вас!», - но Олег себя к ним не относил. Вообще, единственное, за что он был благодарен тому неизвестному боевику, который выпустил в него всю обойму, - так это за то, что витиеватая надпись про козла на его торсе смазалась из-за пулевых отверстий. Из-за нее всю свою угловатую подростковость Олег не решался хоть перед кем-то появиться без майки. А уж что говорить про медосмотры... Из-за ранения, реабилитации и прочих треволнений Олег и думать про свою судьбу забыл. И тут она его догнала, вовремя, как и всегда. Мир вдруг резко обрел глубину и цвет, солнце вспыхнуло под Олеговыми веками, фоном заиграла какая-то музыка сфер — то ли Бах, то ли Бетховен, Олег не очень разбирался, — запахи стали ярче, в груди разлилось тепло, и Олег вывалился в материальный мир, обалдело уставившись в такие же шокированные глаза своей суженой. Глаза быстро из остолбеневшего состояния перешли к выражению крайнего неодобрения, и Олег получил по голове женским ридикюлем. - Ай, - сказал Олег, инстинктивно закрывая левой рукой лицо. - За что? Внутри него пела и звенела установившаяся связь, готовая рассматривать любое взаимодействие с соулмейтом как манну небесную, даже если при этом Олег еще пару раз по башке получит. - Ты хоть знаешь, как надо мной издевались в юности из-за этой «козы драной»?! Издеваться над фразой, проявившейся на теле, считалось даже у самых отъявленных хулиганов ударом ниже пояса, но дети жестоки. Рыжая стерва — так Олег мысленно начал называть суженую — наконец-то остановила рукоприкладство сумочками и теперь тяжело дышала. Олег тоже тяжело дышал, потому что у него уже год как были проблемы с дыхалкой. Они раздосадованно уставились друг на друга. Против судьбы, как известно, не попрешь, но почему сейчас? Прийти в себя им не дали — внизу началось какое-то мельтешение, и Олег с ужасом понял, что это паника: люди от чего-то или кого-то бежали. Инстинкт и связь твердили спасать бабу, голова и должность — найти Сережу. Олег принял Соломоново решение и, прихватив рыжую под локоток, потащил на поиски: - Серый, Сергей! Нападающие в масках махали ломами, Олег пораздумывал — не отбить ли один? Баба упиралась, но Олег даже не особо слушал, что она несет: - А ну стой, мне это снять надо! Камера уцелела, слава Богу, а то бы еще и без эксклюзива осталась... Олег ее проигнорировал, вырвался к перилам — Серый стоял один против этой толпы, вот ведь неугомонный, рядом никого... - Дай тяжелое что-нибудь, быстро! Связь хорошо передавала намерения, рыжая завозюкалась, сунула ему в руку стакан. Олег правой руке не очень верил, но выбора не было. Опыт не подкачал — главарь рухнул, началась суета, Сережу прикрыл какой-то мужик, в костюме и всем, что положено, но Олег мог об заклад биться, что перед ним мент в штатском. Естественно, в этот момент ворвался ОМОН, и Олег порадовался, что огнестрела у него с собой все-таки нет. Сережу он, когда бардак подулегся, нашел у барной стойки рядом с этим в штатском. Рыжая баба по-прежнему болталась у Олегова плеча, но уже по своей воле, и молола языком не переставая: - Это такой репортаж будет — зашибись. Я вела трансляцию, конечно, и тебя, Игорь, хорошо сняла, крупным планом, и тебя, козел, ты тоже неплохо вышел... - Вы мне жизнь спасли, - искренне поблагодарил теперь-уже-Игоря Сережа. Потом с недоумением обернулся к рыжей: - А вы?.. - Юля Пчелкина, независимый журналист, - Юля по-мужски протянула Сергею руку, пока Олег пытался оценить глубину своего попадалова, но получалось плохо. Кто не знает Юлю Пчелкину? Кто ее не видел, тот хотя бы раз про нее слышал. Олег с тоской подумал, что кипрское гражданство вроде очень быстро получить можно, но не бросать же Сережу!.. - А ты, козлик, кем будешь? На мрачный взгляд Олега она игриво хихикнула: - А что, отличное семейное прозвище! - Семейное?.. - на лице Сережи проступило понимание, а Игорь вообще с этого самого лица спал. Значит, Пчелкина крутит амуры с доблестной полицией или не менее доблестным ФСБ, если Олег правильно оценил ведомство. Связь с соулмейтом с Юлей, как и с любой женщиной, сотворила чудеса, и теперь она, и без того довольно дама заметная, стала раскрасавицей — глаза сияли, щеки горели. Сережа трогательно сложил лапки и склонил голову: - Ой, поздравляю, Олег, так неожиданно! - Я Олег Волков, - Олег все-таки решил представиться Юле, а то как-то нехорошо, словно ты с барышней переспал, а утром понимаешь, что ее имя забыл, да и свое как-то не назвал. - И я... - Ну что, поздравляю, Олег Волков, - Игорь решительно допил содержимое стакана, - счастья вам, радости, деток... Как положено. И двинулся на выход. - Игорь, подожди, это не... - Юля ринулась за ним. Что-то глубоко примитивное в Олеге взвыло от ревности, зато более цивилизованное — вздохнуло с облегчением. - Слушай, Волков, напиши мне в Телегу, на моем канале адрес есть, надо обговорить, - Юля ловко зацокола прочь, трепетно прижимая к себе айфон одной рукой, а другой — придерживая платье. - Мне с майором Громом надо пообщаться, а то он же поймет неправильно... Сережа и Олег задумчиво посмотрели ей вслед. - Вот и отдохнули, - подытожил Олег. Связь внутри него не хотела затихать, а переливалась всеми оттенками тепла. Пару дней Олег не решался написать Юле, а подумывал — не уйти ли ему в запой. Становиться семейным человеком он пока не планировал, да и вообще не планировал. За этот год он пытался разобраться в себе и понять, что ему надо и надо ли. И не кризис ли у него среднего возраста, хотя для этого рановато. Шли у Олега мысли не в ту сторону, и он не знал, как их направить в нужную. Вон, хорошо Сереже — он попал в те 30 процентов населения планеты, у которых надписей вообще никаких нет. Живи себе, люби кого хочешь, хотя сам Сережа подшучивал, что у него надпись, скорее всего, была бы Hello, world или что-то такое, так плотно на своей работе он был женат. Связь, конечно, можно было оборвать даже заочно — только это было не по-мужски и нечестно по отношению к Юле, какой бы она там не была. Да и больно это ужасно, и потом жить, как с дырой в душе, а Олег нажился с дырками в разных местах, еще одной ему было не надо. Связь пружинила и горела — тянуло к Юле, физически тащило, как Олега к девкам даже лет в 17 не тянуло. Но Олегу не хотелось вот так, просто не хотелось, а причины, по которым ему это не хотелось, он даже себе не решался сказать. Сомнения Олеговы разрешил, как ни странно, Сережа, который одним утром заявил: - Олег, тебе надо заявление на отпуск написать, который на установление связи с соулмейтом дают, там две недели, но я тебе на весь месяц подпишу, ты же в этом году и в обычный не ходил, а так у вас будет личное время. Отпуск всем соулмейтам давали — обязательный и оплачиваемый — узнать человека поближе, а то официально расписаться. Тебе же с этим человеком в идеале всю жизнь рядом, чтобы эту жизнь с панталыку не начинать. Олег про это и думать забыл. - Олег, - Сережа поднял на него свои глаза, синие, как ультрафиолетовые лампы, - ты знаешь, я так за тебя рад. Честно! Найти свою судьбу в этом бурном мире... Это так здорово! Тем более, Юлия такая деятельная, энергичная, тебе с ней хорошо будет... Сережа так довольно сиял и за него радовался, что Олега почему-то перепахало черной обидной: почему он сам-то не рад и за что ему? Для «деятельной» и «энергичной» у него на языке крутилось другое слово, но он не решился расстраивать Сережу. Потому что тот, услышав, что нафиг Олегу эта связь не сдалась, очень бы расстроился и обеспокоился. Поэтому Олег натянул бодрое лицо и написал Пчёлкиной сообщение с просьбой о, прости Господи, свидании. Что-что, а связь определенно имела свои плюсы — вокруг точно выкрутили резкость на максимум, а мир был такой весь умытый и радостный, словно сейчас все вокруг Олега выстроятся и затянут бодрую песенку. Олега это ощущение радости бесило невероятно. Он не любил, ну, знаете, идти и улыбаться, потому что жизнь хороша и жить хорошо. Обычно это означало, что сейчас настанет пиздец. Пчёлкина сидела в кафе и сверкала своей рыже-красной шевелюрой аки надпись «Не влезай — убьет». Олег почувствовал некую душевную близость с тем самцом-паучком, которого должна сожрать голодная самка — ощущения были схожими: влечение, счастье и ощущение неизбежного конца. Хорошо, хоть в кафе договорились встретиться, а не сразу у ЗАГСа с паспортом — бывали и такие. Он бухнулся за стол и пару минут они с Юлей критически осматривали друг друга. Олег пошел на неблаговидный поступок и попросил Сережу нарыть на Юлю досье. Если Олег что-то понимал в этой жизни — Юля сделала тоже самое. И сейчас почему-то Пчелкина не выглядела при всем сиянии особо счастливой. Но связь держала их крепко, почти ножом у горла. - Ну что, суженый, делать будем? - Юля успешно приложилась к уже ополовиненному бокалу чего-то алкогольного. - Ты это, если связь оборвать захочешь, мне сначала «скорую» вызови, хорошо? - Олег уже посоветовался с врачами, и те этого делать не рекомендовали. Очень не рекомендовали, учитывая Олеговы ранения. - Да не собиралась я... - Юля поморщилась. - У меня были такие планы на свою карьеру, даже личная жизнь какая-то поднамечаться стала, а тут... Хоп-па — и привет, все тебя поздравляют. Мне тут мама звонила, обещала со внуками помочь. Говорит, ты, Юленька, никогда такой красивой не выглядела. У меня весь телефон контекстной рекламой свадебных платьев и букетов забит! Олег ощутил себя полным мудаком. Хуже всего, он видел, что это может сработать. Помогать Юле с репортажами, смеяться с ней по утрам на очередными глупыми комментариями к ее видео, прижимать ее к себе ночью, такую страстную, такую теплую и живую. Никаких кошмаров, никакого ПТСР, даже с рукой, наверное, полегче станет, связь подлечит. У Юли появится надежное мужское плечо в жизни, и напарник, и... Связь не передавала мыслей, хотя долго живущие вместе соулмейты начинали и думать примерно одинаково, но ощущения и чувства проскакивали, как через тонкую мембрану. Олегу ужасно хотелось отбросить все эти реверансы и уткнуться носом в уютную ямку у Юлиной ключицы, и чтобы она при этом запустила в его волосы свои потрясающие тонкие пальцы в кольцах, а Пчелкиной точно так же хотелось оттянуть ему ворот бадлона и...Что угодно, кроме бесполезных разговоров. Они оба помрачнели еще больше. - Люди же как-то проходят через это. Все, вон, вполне счастливы. Институт семьи, все такое — разводов мало, рождаемость повысилась... Соулмейтов с каждым годом все больше становится, раньше, говорят, лет 200 назад их меньше 10 процентов было... А сейчас открыточки с лебедями и мемчики с волками везде... Олег решил все-таки рубить с плеча: - Юль, а если мы это все чисто платонически оставим? Бывает же такое — чтобы и связь не рвать, и при этом ничего не начинать. Вон, там твой мент весьма сильно куксился, когда ты ему объявила. - Платонически? - Пчелкина была очень скептически настроена. - Ну, наверное, какие-нибудь монахи-схимники или мазохисты и могут это дело платонически оставить. Нас же друг к другу тянет, и явно не в игрушки играть. Связь же будет крепнуть. Олег, на которого сейчас снизошло озарение, как приятно будет зарыться в волосы Пчелкиной и вдохнуть их аромат, мученически кивнул. Пчелкина почему-то повеселела: - Это, конечно, ужасно обидно для меня, как для женщины, но тогда пока отложу свои матримониальные планы. Слушай, я вот по какой причине еще на встречу согласилась, обсудить не только наши отношения, но и мое расследование. Те люди, что напали на казино, они метили в Бехтиева, но у меня есть информация, что они знали, что там будет твой Разумовский, и эта акция была еще нацелена и на него... Очень они хотят получить доступ к данным «Вместе»... Олег разом забыл про всех соулмейтов на свете. Следующие несколько недель выдались лучшими в жизни Олега за долгое время. Он помогал Пчелкиной с расследованием, что включало в себя в силу подозрительного вида Олега шляние по всяким полулегальным заведениям и впискам, опросы информантов с Громом, который морщился, но Олега терпел, хождение по невыносимо злачным местам и даже один весьма запоминающийся побег от пары овчарок и охранника среди каких-то полузаброшенных складов, когда Пчелкина, выдохшись, хрипела ему: - Бросай меня, Олег, спасай камеру! Связь им совершенно не мешала — даже наоборот, Олег сразу тонко чувствовал, когда пора идти спасать Юлю от чересчур и неожиданно навязчивого ухажера, или, вернее, этого ухажера от Юли. Да и работать так, при полной согласованности действий и мыслей было очень удобно. Олег сами мысли читать не мог, но ощущал Юлины намерения, а потому сразу мог ее притормозить, если что. Игорю Юля явно мозги пропесочила — Олег степени близости их отношений не знал, но Гром явно не прочь был сам занять место Юлиного партнера во всех сферах жизни — поэтому затылок Олега получал свою порцию мрачных тяжелых взглядов. Олег не знал, как ему объяснить Игорю, который, судя по всему, был неплохим мужиком, что на Юлины сердце, душу и прочие прелести он не претендует, потому что это было бы не совсем правдой. И не то чтобы он был равнодушен к ее прелестям, просто что-то в Олеге, в той части Олега, о которой даже он сам не подозревал, противилось этому, казалось бы, идеальному раскладу. Но зато жизнь его стала наконец-то насыщенной и интересной, и Олег с ужасом думал, что ему опять через пару недель надо будет часами торчать в Сережином офисе и смотреть, как Сережа работает. В том, чтобы смотреть на Сережу, ничего плохого не было, даже наоборот, да и в засаде Олег умел часами сидеть чуть ли не без движения, но сама бессмысленность того, что он делает, его убивала. А тут он ожил, даже Сережа это отметил, когда Олег к нему как-то забежал, попросить что-то проверить с помощью Марго: - Ты прямо светишься, Олег, давно тебя таким не видел. Личная жизнь идет тебе на пользу. И Сережа так радостно засмеялся, что Олег почувствовал укол совести — его «личная жизнь» включала в себя задумчивое поедание шавермы, пока Гром выспрашивал у хозяина ларька свежие сплетни и натаскивал своего напарника Диму на какие-то методы ведения расследований. Олегу неловко было говорить Сереже, что в его жизни стало больше адреналина, а не отношений. Сережа и так за него постоянно переживал весь год: и во время реабилитации, и когда стало понятно, что в армию Олег вернуться не сможет, и вообще. Серый трясся над Олегом, и это было одной из главных причин, почему Олег согласился на место Сережиного телохранителя — он не хотел его еще больше волновать и тревожить, Сереже проблем и без Олега хватало. Ему было приятно, что Сережа так за него радеет, и обидно, потому что он бы предпочел, чтобы Сережа оторвался от своих компов и решил побороться с Пчелкиной за Олегово внимание. Но Серый радостно избавился от забот об Олеге и поглубже занырнул в свой айтишный мир. Олег давно не попадал в передряги. Вот и сейчас он считал, что попадание в передрягу было не его виной. Ну да, попытаться отследить того, кто в итоге стоял за нападавшими и их координировал, было плохой идеей. Плохой — потому что уже попавшие за решетку бандиты были в этой компании не единственными. И сейчас расклад был такой, что они втроем были против человек восьми. Вернее, даже вдвоем с Громом, потому что Дима при всех его полезных качествах на сильного бойца не тянул. Оставалось надеяться, что Пчелкина успеет им вызвать подмогу. Внутри Олега все очень радовалось, что Пчелкина была от этого звездеца далеко, потому что дела у них были не очень. А если у кого-то окажется огнестрел, то совсем не очень. Впрочем, и битой получить по какой части тела тоже было неприятно. Завязалась потасовка, грязная, а потому еще более опасная. Олег блокировал несколько ударов правой рукой и понял, что так долго не протянет. Ему удалось сбить с ног одного урода и довольно сильно приложить о стену другого, но на этом его везение закончилось — ему прилетело под дых, и от резкой боли его чуть не вырубило, Гром прикрыл его, перехватив руку нападающего, но зато открылся со спины. На Игоря замахнулись сзади, а он и не видел, на оклик не было воздуха... Олег резко бросил тело вперед, потому что получит так Гром по башке и привет, полетел на землю, наваливаясь всем весом на нападающего, приложил его пару раз, а потом уже ему прилетело по голове чем-то тяжелым, Олег даже не понял, как и чем, потому что тьма наступила резко и без объяснений. Пришел он в себя уже от того, что ему стали светить в глаза чем-то противно ярким. Во рту пересохло, голова невыносимо болела, в глазах двоилось, а мир, казалось, был готов совершить кульбит и снова погрузиться во мрак. Олег вяло стал отмахиваться. Врач огорченно зацокал: - Черепно-мозговая точно есть. Не могу сказать, есть ли трещина... Надо в больницу. Рядом огорченно застыла Юля, и ее расстройство передавалось Олегу через связь, как будто кто-то напряженно дышал ему в затылок. Он не хотел думать, что она ощутила, когда его вырубили. Вокруг было много машин - полиция, скорая, - Гром что-то громогласно объяснял кому-то рассерженному и булькающему от злости как чайник. Рядом вроде топтался Дима — Олег сейчас видел мутно, но эту белобрысую голову сложно было с кем-то спутать. Значит, все живы и относительно целы. Ну, кроме него. - Не поеду в больницу, - решительно сказал он. Он навидался больниц за этот год. Он их ненавидел. Да и какой разнос устроит ему Сережа, обнаружив его на больничной койке, Олег думать не хотел. Врач запричитал, но Юля решительно оборвала все споры: - Не в больницу, так в травмпункт. И не спорь, Олег, у меня от тебя сейчас голова раскалывается, и совсем не фигурально. В травмпункте после рентгена — ни трещины, ни перелома не было, - замотанного невролога и подписанного отказа от госпитализации Олегу прописали покой, обезболивающие, компрессы, еще какие-то примочки и вызывать «скорую», если станет хуже. Пожилой травматолог одобрительно посмотрел на озабоченную Юлю у Олега под боком: - А так-то попробуйте его через связь полечить, она у вас, вижу, недавно установилась, хорошо на организм действует. Любовь иногда лучше любого лекарства лечит. Юля строго кивнула на это, чуть под козырек не взяла. Подставила плечо Олегу, которому показалось, что ноги резко стали желеобразными, и деловито потащила его к машине. - Ну что, суженый-ряженый, пошли ко мне ужинать. В Юлину квартиру они Олега уже затаскивали вдвоем с Игорем — ноги Олегу служить отказывались, да и его то и дело так мутило, что он боялся — вот-вот и его вывернет. Перед глазами все рябило. - Сейчас тебя полечим... - голос Юли не сулил ничего хорошего. - Игорь, стаскивай с него брюки. - Я должен с него еще и брюки снимать?! Я его сюда практически один волок! - Ты хочешь, чтобы я с него сама брюки стягивала?! На этом драматическом моменте голова снова отказалась служить Олегу, и он то ли потерял сознание, то ли отрубился от обезболивающих и усталости. Олегу было хорошо. Олегу было тепло, спокойно и хорошо, как до этого было всего пару раз в жизни. Голова не болела, только чуть саднил лоб, который Олег повредил о нападающего. В руку не стреляло, бок не ныл, общее состояние было распрекрасным. Пахло свежим постельным бельем, даже с каким-то кондиционером. Открывать глаза и возвращаться в суровую реальность совершенно не хотелось. Хотелось лежать с закрытыми глазами и тонуть в этом теплом чувстве безопасности. Под боком у Олега было что-то особенно мягкое и нежное, восхитительно пахнущее и совершенно определенно женское и женственное. Организм Олега считал, что сейчас самое время припасть к этому женскому с совершенно определенными целями. Возбуждение расходилось по нему горячей волной и почему-то делало общее ощущение тепла и свежего постельного белья еще более приятным. Олег нехотя разлепил глаза, потому что никак не мог вспомнить, что было накануне и кто у него под боком. Ему открылся вид на Юлю Пчелкину, а вернее — на ее грудь, которая заслоняла Олегу весь обзор. Грудь у Юли, вообще-то, не сказать, что большой была, но хорошо подобранный лифчик превращал ее в весьма манкое зрелище. - Юля, мать твою, прикройся, - Олег шарахнулся от нее, сам пытаясь уйти поглубже в одеяло, чтобы степень его возбуждения была не так заметна. - Моя мать тебе не понравится, - хмыкнула Юля, не делая ни малейшей попытки прикрыть это безобразие. Её лифчик с помощью сложной конструкции из кружев и ленточек не оставлял большого простора для фантазии, парадоксально при этом крайне ее подогревая. Олег бросил в Пчелкину подушкой и судорожно стал шарить в поисках брюк. - Ты какого хрена творишь?! - Вообще-то, я тебя лечила, - притворно оскорбилась Пчелкина. Рубашку она все-таки накинула. - Ты что, не знал, что для лучшего действия связи соулмейтов нужен прямой тактильный контакт? Как ты себя чувствуешь, кстати? Олег чувствовал себя отлично, но решил это никак не комментировать. - Мне тебе спасибо надо сказать? Это ты ТАК тактильный контакт понимаешь?! - Ну, от стояка еще никто не умирал, поверь мне, все равно бы с утра был. В жизни Волкова настал тот печальный момент, когда ему действительно просто нечего было ответить, поэтому он стремительно стал натягивать бадлон. Еще не хватало, чтобы надпись с «козлом» увидел Иг... - Кстати, а где Гром? - На кухне сидит, - Юля влезла в брюки и даже свитер на рубашку надела. - Подожди, он все время сидел на кухне, пока мы... - Олег потрясенно замер с носком в руках. - Пчёлкина, ты, что, меня проверяла?! Какого?.. - Никакого! Все вы сначала говорите про чисто дружбу и чисто платонически, а потом начинается - «а нельзя ли остаться на ночь, а нельзя ли при этом остаться в твоей постели?». Мне этого не надо. Если уж мы хотим связь оставить, то я должна была убедиться, что мне это боком не выйдет. Да и подлечить тебя, кстати, надо было. - То есть если бы я к тебе полез, ты бы закричала, и Игорь бы прибежал меня оттаскивать? Ну ты, Пчёлкина, и сволочь! Олегу было по-человечески обидно и за себя и за Грома, но сердиться на Юлю почему-то не выходило. Наверное, потому что Олег чувствовал через связь, что Юля и правда за него волнуется. - С волками жить... - фыркнула Юля. - Но ты прошел проверку, радуйся. Олег порадовался. - Слушай, Юль, раз уж мы все выяснили, и ты одета, и я одет, ты не могла бы плотно-плотно завернуться в одеяло и еще немного просто полежать со мною рядом? Чисто в терапевтических целях? Юля посмотрела на него с подозрением, но кивнула. Сразу снова стало хорошо и тепло. Волны связи, близости, тепла и поддержки убаюкивали Олега. И правда давно так хорошо не было. Приятно все-таки, когда есть кто-то близкий. Кто-то, кто тебе и плечо подставит, и по головке погладит. Юля первой нарушила эту идиллию: - Олег, ты извини, конечно, за не слишком деликатный вопрос, но у тебя когда в последний раз был секс, собственно? Олег кисло посмотрел на Юлю, это ему обсуждать точно не хотелось. - А чего так? - удивилась Юля. - Ты же мужик видный, военный, ни за что не поверю, что на тебя бабы не засматриваются! Только не говори, что тебе не надо, потому что... Олег посмотрел на нее еще более ядовито — он надеялся, что Юля от него сама отвяжется и ему не придется Игоря на помощь звать. Но Пчёлкина что-то почуяла через связь, что-то до нее долетело такое из Олегова настроя, что она присвистнула и удивленно посмотрела на него. - Потому что тому, кому мне надо, чтобы было надо, тому ничего от меня не надо, так понятнее? - обсуждать это ни с Юлей, ни с кем-то еще он не планировал. - Ты знаешь, - Юля задумчиво затеребила угол пододеяльника, - я тут тебе не особый советчик, но есть у меня ощущение, что ты эту ситуацию как-то не так видишь. Ты бы поговорил начистоту, Олег. Считай это женской интуицией, но... Она замолчала и покачала головой. Волков нехотя оторвался от кровати и от Юли. Поговорить было надо, но это было сложно. Игорь вышел из кухни, словно почуяв, что Олег собирается уходить. - Ну что, полечились? - вид у него был еще более мрачный и надутый. Почему-то обиженное выражение на его обычно суровой физиономии казалось очень смешным. Он был похож на школьника, которому в столовой не досталось булочки. - Полечились, полечились, - Пчёлкина мгновенно начала сердиться, и Олег понял, что пора сваливать. - Олег идет к себе домой или еще куда, а ты пойдешь сейчас в душ! - Зачем? - с подозрением спросил Игорь. Ой, лучше бы не делал он этого, Олег сквозь связь чувствовал, что Юля разъярилась еще больше. - За тем самым! Бесите вы меня, мужики! Мы с тобой, Игорь, чуть ли не полгода знакомы - с того ограбления банка! И чего? Ходил-ходил, шавермой кормил, дальше этого не шло. Я и так, и эдак, и туда за ним, и сюда! Никакой реакции! Ну, думаю, ладно, не заискрило, не фартануло! Бывает, не понравилась ты, Юля, не так поняла человека. А потом ты — р-раз — и с полпинка стал дуться и сцены ревности выдавать! - Лезть между соулмейтами я бы не стал! - Ты и до этого полгода что-то ни на что не решался, ты уж определись, пожалуйста! - Игорь, - вмешался Олег, который перепады настроения Пчелкиной чувствовал как свои, - если ты сейчас без споров в душ пойдешь — можешь сорвать куш. Но если будешь и дальше препираться — боюсь, вечером Диме придется на твое опознание ехать! И он бочком-бочком поспешил на выход из квартиры. Женской интуиции у Олега не было, но что-то ему подсказывала, что вдвоем они быстрее до чего-то договорятся. Ведь послушался же Игорь Пчелкину и послушно пошел сидеть на кухню! Олег и правда поехал домой — привел себя в порядок, переоделся и приготовил поесть. И себе тоже, конечно, но было у него подозрение... Сережа нашелся на работе, при этом почему-то во вполне привычных майке и брюках и непривычном разляпистом халате. Журнальный столик был завален рабочими бумагами, фантиками и банками из-под газировки. - На работе собрался ночевать. Вот и оставляй тебя без присмотра! - раньше Олег его силой домой отвозил и сильных переработок не допускал. Сережа виновато сжался за ноутбуком, но тут же поднял глаза и приветливо заулыбался: - Снова ты пришел меня спасать, Олеж! Ой, а что у тебя со лбом? Он тревожно выскочил из-за стола и чуть ли не бросился к Олегу, но как-то неловко затормозил, словно решил, что это будет неуместно. - Да ничего страшного уже, так, царапина. Я тебе поесть принес! - постарался переключить его внимание Олег. Сережа укоризненно покачал головой, но за пластиковые контейнеры все-таки взялся. - Вкусно, - сказал он, - очень. В тебе, Олег, пропадает дар шеф-повара. - Просто ты весь день кроме шоколадок ничего не ел, - отозвался Олег. - Сереж, я вообще-то с тобой поговорить хотел. Но ты жуй, жуй сначала. Сережа расправился с едой, торопясь разделаться то ли с чувством голода, то ли стремясь поскорее начать разговор. Олег боялся, что у него от такой скорости поглощения пищи живот потом болеть будет. Он сам открыл себе газировку, но не потому что хотел пить, а чтобы было на что отвлекаться в процессе речи. Со словами у Олега не очень выходило, вот с огнестрелом или с холодным оружием говорить было гораздо проще. Он посмотрел Сереже прямо в глаза: - Сереж, я хочу уволиться. Сережа разом как-то посерел и посмурнел, на какое-то мгновение Олегу дико захотелось сказать, что он пошутил, потому что Сережа выглядел таким одиноким и уязвимым, но силой воли Волков удержался. - Конечно, Олег, я понимаю... То есть, разве тебе здесь плохо было? Зарплата тут выше средней по должности, я проверял... - Сереж, - оборвал его мучения Олег, - мы оба знаем, что нанял ты меня просто потому, что я категорически стал отказываться брать у тебя еще денег на лечение. Не нужен тебе телохранитель, тебе личный помощник нормальный нужен! Живой, а не Марго. Марго тебе под нос ставить обеды не может. Нет, я ценю твою деликатность и твои попытки сохранить мне лицо, но я не гожусь для работы во «Вместе». Я тут скучаю и сохну, работы для меня тут нет никакой, а какая есть — я и ее не могу, вон, в казино даже тебя толком защитить не смог! - Нормально ты меня защитил. И вообще, я уже привык, что это ты подсовываешь мне еду, и гонишь отдыхать, и следишь, чтобы я... Сережа оборвал себя и стал еще более несчастным. - Я понимаю, Олег, - грустно сказал он. - Я хотел, чтобы тебе тут было хорошо и не пришлось беспокоиться о заработке, но раз тебя это перестало устраивать... Надеюсь, ты не полезешь ни во что опасное, с твоим здоровьем... Хотя... Юля, наверное, за тобой теперь присмотрит! - Юлю мое здоровье будет волновать только в контексте ее собственного. - Я не понимаю, - честно сказал Сережа. - Пока ты думал, что я с ней кручу романы, мы с Громом и Пчелкиной копали материал на тех людей, что напали на казино, - повинился Олег. - Я должен был тебе сразу сказать, но не хотел волновать. Сережа трагически свел брови: - Но вы же с ней... соулмейты, я сам видел, как вы... - Ну, соулмейты — не соулмейты, а у нее совершенно определенный роман с майором Громом. А я, если честно, никогда не хотел на роль ее партнера по жизни претендовать. Разве что в расследованиях. Мы решили это дело платонически оставить — живут же люди со связью и без любови-моркови. Мы с ней не спали и не планируем, - решил сразу расставить точки над «i» Олег. - Почему ты мне не сказал? - Сережа встал из-за стола, но так и остался стоять на месте. - Не мог разобраться в собственных чувствах. А ты так за меня радовался... - Не понимаю, - покачал головой Сережа. - Ведь вас должно друг к другу тянуть, да и потом, ведь это Юля Пчелкина... Олег закатил глаза. Сначала Гром, теперь Сережа. Почему Юля Пчелкина кажется всем настолько неотразимой?! Он сам встал с дивана и двинулся к Сереже, он еще не решил, что скажет, но решил, что лучше — для убедительности — сократить расстояние, посмотреть Сереже прямо в глаза, может, оно как-то само и... - Ой, у тебя царапина на лбу закровила, слушай, у тебя же тут такая ссадина, я не разглядел, больно, наверное, Олег! - Сережа сам бросился к нему и взял его лицо в руки, чтобы рассмотреть. Олега прошило этим прикосновением, по телу прошла приятная дрожь. Никакая близость Юли Пчелкиной такого с ним не делала. Он бы не отказался, чтобы Сережа так ладони подольше подержал, но тот сразу их оторвал. - Ой, я не подумал, они же холодные, извини, Олег, у меня руки вечно мерзнут, я уже привык... - Да нет, вообще-то очень приятно, - брякнул Олег. Сережа уставился на него, обхватив плечи, словно боясь, что его руки еще что-то выкинут. Сделал неуверенный шаг назад. Потом начал стремительно заливаться краской. Олег никогда не видел, чтобы Сережа так отчаянно краснел — даже в отрочестве. Обычно от обиды или смущения он, наоборот, бледнел и начинал дышать как рыба, выкинутая на берег. Олег судорожно пытался сообразить, что ему делать, пока выходило только умиляться Сережиному румянцу. Он не знал, что сказать. Что в таких случаях говорят? На ум Олега шла только какая-то пошлятина в стиле «я старый солдат и не знаю слов любви...» - Олег, я... - Сережа заметил Олеговы мучения и решил начать сам, потому что всегда был готов подставить себя, но выручить Олега. - Ты все правильно понял, - со словами было как-то по-прежнему плоховато. - Это я и имел в виду. Что сказал. - Что я понял, что ты сказал? - лицо у Сережи было трагическое, как будто на экзамене ему попалась задачка, которую он не может решить. - Да, это... подкат, - буркнул Олег, чувствуя себя идиотом. Сережа вытаращил на него глаза. Дышал он через раз, очень нехорошо и рвано. - Сереж... - Молчи, а то меня сейчас накроет паническая атака, и мы точно не поговорим. Серый отошел к окну и отвернулся. Пояс от халата пополз за ним, как какой-то экзотический хвост. Олег застыл на месте, не очень понимая, в какую сторону повернула ситуация. Сережа все не поворачивался, но дыхание как-то выровнял. - Я просто хотел, чтобы ты был рядом, - жалобно сказал он. - Я ни на что не претендовал. Просто было так хорошо иметь тебя рядом. Олег послушно молчал. Сережа наконец-то повернулся: - А когда у тебя нашелся соулмейт, я подумал... Подумал, что главное, чтобы ты был счастлив, и что ты теперь не попрешься ни в какую горячую точку, и тебе будет хорошо, потому что это главное, а у меня есть «Вместе», и... И теперь ты говоришь... Он замотал головой, словно пытаясь из нее что-то вытрясти. Олегу стало его ужасно жалко. Сережа вдруг подошел к Олегу, стремительно, обнял его как-то совсем отчаянно, уткнулся холодным носом в шею. Его руки обхватили Олега сначала слишком сильно, потом Сережа немного расслабился. Он водил руками по Олеговой спине, но не ласково, а словно проверяя — настоящий ли перед ним Олег. - Я не знал, что ты так одинок, - тихо сказал Олег. - Я не думал, что тебя это интересует. Не думал, что тебе нужно что-то, кроме «Вместе». - А тебя я искал, после того, как тебя объявили пропавшим без вести, потому что мне стало скучно! - зло пробормотал Сережа ему куда-то в основание шеи. Его горячее мокрое дыхание обожгло Олегу кожу. Он осторожно, очень-очень осторожно положил руки Сереже на лопатки. - Ты будешь что-то делать, или мне надо еще что-то тебе объяснить? - Сережа был очень раздражен, и почему-то его раздражение было так похоже на Юлино, что у Олега возникло дежавю. - Что именно делать? - уточнил он. - Не знаю... Что принято в таких случаях? Возьми мой номер телефона, позови кофе выпить, подари поцелуй под бравурную музыку, Олег, я как твои намерения должен понять?! - Твой номер я и так знаю, - Олег аккуратно зарылся носом в Сережины волосы, - кофе пить уже поздно, а бравурную музыку тебе пусть Марго включает, если она тебе так нужна. - Зануда. Сережа его наконец-то поцеловал, и весь мир отошел на второй план. Это было лучшей любой духовной связи, ведь Олег понятия не имел, что там Сережа себе думает или чувствует, а потому это было гораздо-гораздо интереснее. Сережа под его губами и руками тяжело дышал, и Олег все-таки надеялся, что это не паническая атака. Впрочем, тогда бы Сережа ему точно отвечать не смог. Сережа был весь худой, даже костлявый, но к нему хотелось прикасаться, его хотелось облапать всего, изучить, пристально, точно составить некую карту Сережиного тела в голове — вот так ему нравится, а вот так ему нравится еще больше. Ощущения кружили Олегу голову, потому что вот оно, и теплое, и такое нужное, и наконец-то в его руках, другое тело, столь, оказывается, желанное, так близко, и до него можно дотронуться. Он и не знал, что так бывает. Это было лучше любой связи соулмейтов, потому что оно все было не только физическое, потому что Сережу хотелось защитить от всего-всего, и согреть ему руки, и сказать, что его вид над Олеговой больничной койкой, когда Волков пришел в себя, - это лучшее, что с Олегом происходило в этой долбаной жизни. Олегу хотелось быть рядом, и хотелось близости, и хотелось секса, и хотелось, чтобы Сережа снова говорил про свои алгоритмы, пусть бы Олег в них ничегошеньки не понимал, и не хотелось вот вообще ни о чем говорить, а просто чтобы можно было вот так запустить руку под майку и провести по всем позвонкам, и почувствовать, даже прежде чем услышать, стон, и целовать губы, и шею, и вот эту теплую ямку у основания шеи, и костлявое плечо... Сережа наконец-то оказался на диване где-то под Олегом, а халат оказался на полу, где ему было самое место, и точек соприкосновения у их тел стало значительно больше. Это было очень приятно — чувствовать Сережино тело вжатым в диван. Диван, правда, был жестковат — просовывать руки под Сережину спину было неудобно, но Олег все равно решил, что оно того стоит. - Подожди, Олег, - Сережа просунул между ними локоть. - Что, прямо тут? Олег притормозил и приподнялся на локтях. Он, конечно, немного перегнул палку со скоростью происходящего, но после утренней истории с Пчелкиной он не был уверен, что переживет второе динамо. Впрочем, это решать было Сереже, а не ему. - Ты против разврата на работе? Сережа посмотрел на него с таким негодованием, что Олег мысленно проклял свой длинный язык. - Ну.... можем поехать к тебе или ко мне. Или ты вообще не хочешь? - Хочу, - Сережа все-таки аккуратно вылез из-под Олега, - просто... Тут Марго. И диван жалко. - Ты стесняешься Марго? - Олег несколько обалдел. - Она все понимает! - бросил Сережа. - Сереж, как скажешь, так и будет, - примирительно сказал Олег, который тоже сел, потому что локти начали ныть. Он уже понял, что, в отличие от Пчелкиной, ему сегодня ничего не светит. В результате выяснилось, что и Марго можно перевести в спящий режим, и на диван подстелить халат. Никакая личная жизнь не мешала Юле Пчелкиной работать. Вот и теперь Олегу пришлось её подсадить — Юле что-то понадобилось за высоченным забором — а рядом неодобрительно топтался Гром. Аппетитная Юлина пятая точка провокационно колыхалась над Олеговой головой. Впрочем, Сережина, хоть и весьма костлявая, ему нравилась больше. Гром мрачно проследил за направлением Олегова взгляда. - Я тоже мог бы тебя подсадить, Юль, - пробурчал он. - Мог бы, - Пчелкина закончила ковыряться и спрыгнула с забора, - но твои руки стали бы меня отвлекать. Гром покраснел и прикрыл смущение козырьком. - Кстати, Олег, - раздалось из-за забора, - я тебе купила отличный комплектик постельного белья. Качественная бязь, все такое. Ты все утро думаешь, что с постельным бельем было бы лучше, твои мысли аж до меня долетают. Она сумела подтянуться и перекинула ногу через забор. - У тебя, что, чистого постельного белья не было? - тут пришла очередь краснеть Олегу. Гром попытался спрятать под своей кепкой мстительную ухмылку. - У меня - было, - сказал Олег, выделив слово «меня», понадеявшись что на этом расспросы прекратятся. Но Юля подозрительно на него уставилась: - Подожди, Олег, только не говори мне, что ты занимался сексом на том безвкусном «икеевском» диване! Как тебе вообще?.. Как я теперь там интервью брать буду! Она затрясла головой, видимо, пытаясь выкинуть возникшую перед ее взором картину. На лице Грома мелькнуло понимание, которое он быстро притушил и сделал вид, что ничего не понял. Ну, на глупого мужика Юля бы не запала. - Ты сделала, что хотела? - Олег попытался перевести разговор на другие рельсы. - Сделала, поставила миленький маленький жучок... - Статья 137 УК РФ, между прочим, - встрял Гром. - Это ты материалы «подшить» к делу не сможешь, потому и барагозишь сейчас, - Пчелкину было сложно смутить. - Когда ты двери выносишь, тебя 139 статья почему-то не смущает. - Это статья 286, а не 139! - возмутился Игорь. Олег с усмешкой за ними наблюдал: милые бранятся - только тешатся. Связь мирно угнездилась где-то слева, под сердцем - не давила, не мешала и не дергала, а вела себя так, как будто всегда там была. В конце концов, у того, чтобы иметь соулмейта, были свои плюсы. Олег бы в жизни не отказался от качественного бязевого комплекта.