Часть 1
22 мая 2022 г., 23:41
***
Неоновый свет, тягучие биты с бархатным звучанием и плавный, сексуальный танец. Феликс плывёт в этой атмосфере. Тысячи глаз фанатов смотрят прямо на него и остальных ребят, которые исполняют новую хореографию на сцене. Феликсу хорошо. Феликс ждал концерта слишком долго и наконец дождался. Он намерен выложиться на полную. Группа выстраивается змейкой, и Феликс отлично помнит, буквально каждой клеточкой тела, как долго они репетировали связку и то наслаждение, когда все восемь человек добились идеальной синхронности. Этот элемент его любимый, ведь он позволяет чувствовать, как группа становится практически единым целым. Эйфория разбивается буквально за одну секунду. Ту самую секунду, когда Феликс чувствует, как к его заднице что-то прижалось. Точнее, кто-то. Стоп, такого на репетициях точно не было. Всё же выверено чуть ли не с математической точностью. Дотошный Минхо постоянно следил на практиках, чтобы всё было идеально. Чёртов Хёнджин всегда был дальше и совершенно точно никогда не упирался членом в Феликсовы ягодицы. Какого хрена происходит и почему именно сейчас, на сцене? По телу пробегают мурашки и очередной вдох застревает где-то в горле. Капля пота стекает с виска. Феликс слегка оборачивается, чтобы увидеть, как Хёнджин отстраняется с лёгкой ухмылкой, продолжая танцевать. Его невозмутимый вид объясняет ровным счётом ничего. Нахмурившись, Феликс движется будто на автомате, не теряя при этом плавности и синхронности с группой, пытается не думать о произошедшем, но получается с трудом. Тараканы в голове услужливо ставят на повтор те ощущения, и он теряется, едва не пропуская начало своей партии. Надо будет поблагодарить Сынмина после концерта за недовольный взгляд, которым наградил Феликса, и он начал петь вовремя. С тараканами тоже придётся разобраться: слишком уж бурно они реагируют всякий раз, когда Хёнджин смотрит во время выступления. Не то чтобы это было непривычным. Феликс и раньше часто ловил на себе чужой пристальный взгляд, но ничего особенного в нём не было. Или Феликс просто не замечал. Сейчас же всё перевернулось с ног на голову и казалось, что его практически пожирают глазами. Когда там уже этот перерыв, в конце-то концов? Хочется воды и хорошенько подумать.***
Один глоток, второй, третий. Феликс уверен, что воду придумали святые, которым он готов молиться до конца жизни. Тонкая струйка стекает с уголка губ, он стирает её рукавом и натыкается на очередной взгляд исподлобья от Хёнджина, который развалился на диване небольшой гримёрки. — Что? — не выдерживает Феликс. — Водой поделишься? Моя закончилась, — Хёнджин закусывает губу и протягивает руку. Выразительно выгнув бровь, Феликс опускает глаза: практически полная бутылка стоит возле дивана. На крышке имя Хёнджина. — Вон твоя, — кивает он в ту сторону. — Думаю, она не такая вкусная. У тебя лучше. Да боже, какая вообще разница? Это же просто обыкновенная негазированная вода. Но если уж ему так хочется пить из чужой бутылки — без проблем. Фыркнув, Феликс закатывает глаза и отдаёт бутылку. Пальцы соприкасаются, тело от мимолётного касания словно прошибает током. Да какого хрена? Нет, Феликс определённо не понимает, что происходит, а всё непонятное заставляет нервничать. — Бин, нам через сколько выходить? — тряхнув головой, спрашивает Феликс. — Десять минут ещё. Ты куда собрался? — Чанбин отрывается от телефона, бросая беспокойный взгляд. — В туалет отойду. — Давай, за временем следи только. С нас три шкуры спустят, если выход пропустим. — Окей, не волнуйся, хён. В туалетной комнате тихо: сюда не долетает музыка и шум фанатов. Феликс опирается на раковину, рассматривая себя в зеркале. С новым цветом волос непривычно, но ему нравится — давно думал сменить блонд на тёмный оттенок. Вздохнув, он стискивает края раковины. Хочется разобраться в той каше, которую заварил Хёнджин. А ещё хочется снова ощутить то самое прикосновение. Так, стоп. Ему что, понравилось как его же друг прижимался членом к заднице? Феликс наклоняется, выворачивает кран и делает несколько глотков холодной воды. Неожиданное прикосновение к талии заставляет крупно вздрогнуть. — Тихо, малыш. Ты чего так пугаешься? Это же я, — за спиной слышится тихий голос Хёнджина, который сейчас отчего-то пробирает до самых внутренностей. — Вот как раз тебя и пугаюсь. Ты зачем здесь? — Феликс не оборачивается и говорит с Хёнджином, глядя в зеркало. Не знает чего ожидать, если обернётся. Да и привычное «малыш» звучит не так, как обычно. Сердце колотится быстрее. — Ну, не так уж много причин, для чего приходят в туалет, — хмыкает Хёнджин и вторую руку кладёт на Феликсово бедро, мягко сжимая. — Что-то я сомневаюсь, что ты решил использовать его по прямому назначению, — мозг начинает потихоньку сбоить из-за ощущения тёплых ладоней на теле. Феликс смотрит на отражение Хёнджина, в котором тот облизывает губу, и прослеживает движение языка. Эта его невинная привычка заиграла другими красками. Теперь она не вызывает желание подарить бальзам, теперь хочется эти самые губы укусить, оттянуть пальцем и самому облизать. Феликс буквально зависает. Раньше он не смотрел на Хёнджина в таком свете, считая его просто очень хорошим другом, но теперь всё меняется. Феликс вдруг понимает, что значили все взгляды, прикосновения и ухмылки. Понимает, что вовсе не против и только за. — Всегда нравилась твоя догадливость, — мурлычет на ухо Хёнджин, медленно проводя по нему кончиком носа. — Что это было на сцене? — голос Феликса вдруг стал ещё ниже. — А я ведь только похвалил тебя. Просто увидел твою задницу в этих кожаных штанах и не смог сдержаться, — Хёнджин прикусывает мочку, силой ведёт руками по телу. Феликс шумно выдыхает, смыкая веки под тихий смех Хёнджина. — Как же заводит твоя реакция, малыш. Хёнджин перемещает руку на горло Феликса и аккуратно сжимает, другую руку запускает под рубашку, ведёт по прессу, толкается бёдрами вперёд. Феликс распахивает глаза. В задницу упирается ощутимый бугор, отчего горячая волна прокатывается вниз, концентрируясь в паху. Воздуха не хватает, а Хёнджин, словно издеваясь, толкается ещё раз. Хочется сорвать к чертям всю одежду, она только мешает чувствовать друг друга, рука Феликса тянется к пуговицам на рубашке. Но Хёнджин отстраняется. — Нам пора. Выход через три минуты, — он ещё и за временем умудряется следить. Феликс же про время напрочь забыл и теперь стоит на дрожащих ногах в попытках нормально дышать. — Шутишь, что ли? Как я пойду с этим, — дрожаще шепчет он, указывая на стояк, который облегающие штаны никак не скрывают. — Видимо так же, как и я, — взявшись за дверную ручку, оборачивается Хёнджин. — Дам совет: подумай, как Минхо целует своих кошек, должно полегчать. Мне помогало, во всяком случае. Я ведь достаточно много о тебе думал. Феликс приоткрывает рот, но сказать ничего не успевает: Хёнджин захлопывает за собой дверь. Остаётся только проклинать весь белый свет и вспоминать, сколько кошек у Минхо.***
Концерт Феликсу запомнится надолго. Такие американские горки его эмоциям давно не приходилось испытывать. Долгое ожидание встречи с фанатами, представление новых номеров и концептов, благодарственная речь, слёзы и Хёнджин. Сначала он перевернул всё с ног на голову, чуть не трахнул в туалете стадиона, где было выступление, а после нежно утешал, когда на сцене душили слёзы. Да, такое не забудется. Теперь хотелось бы понять, что вообще делать со всем этим? Пока Феликс лежит поперёк кровати в своей комнате, тараканы в его голове расходятся по уголкам и дружно составляют план действий. Получается откровенно хреново. Адски хочется продолжения того, что началось в туалете, но это страшно. Нет, девственником Феликс не был и секс его не пугал, просто сменить статус «друзья» на «любовники» в отношениях с Хёнджином кажется странным и даже страшным. Они же рядом не первый год, всё друг про друга знают и вместе пережили немало. Они одна семья. И главное: что, если узнают остальные? Это принесёт немало проблем, а Чан их и вовсе в клочья порвёт — Феликс в этом просто уверен. Таракан вежливо подсказывает, что вообще-то сам Чан периодически пропадает с Минхо непонятно где, но Феликс со вздохом отмахивается от мысли. Все ребята отправились в другое общежитие посидеть после концерта и немного отметить. Феликс не пошёл с ними, сославшись на усталость, но долго убеждал, что всё в порядке. Плакать он больше не будет и просто ляжет спать. Только сон не идёт. Зато воспоминания были тут как тут. Вот Хёнджин сжимает его бедро, вот Хёнджин шепчет ему на ухо, вот Хёнджин обхватывает пальцами его горло. В штанах становится тесно. Феликс опускает взгляд вниз и ругается на смеси корейского с английским. Всего немного мыслей о прикосновениях — и здравствуй стояк. Грешить на банальный недотрах не хочется, ведь такой реакции раньше не было и скорее дело в том, кто этот стояк вызывает. Хёнджин был крутым по мнению Феликса. Он засматривался, как тот танцует и залипал на плавных движениях. Нравились его руки, длинные аристократичные пальцы и мягкий голос. Но раньше не придавал этому значения, предпочитая откладывать всё в закрома своего разума. А теперь всё вырывается на свободу. Тяжело вздохнув, Феликс поднимается с кровати, подхватывает бельё с полотенцем и отправляется в душ. Горячая вода будет как нельзя кстати. Заодно и холодной облиться можно, чтобы избавиться от стояка. Собственными силами справляться не хочет: потом бы ещё пришлось думать, что дрочил на собственного друга. Только друга ли? Душ выполняет свою задачу на все сто: мысли очищены, по телу разливается приятная усталость, а все проблемы отходят на второй план. Снова хочется благодарить всех святых за существование воды. Закинув на плечи полотенце, Феликс в одних боксерах шлёпает в свою комнату. Открыв дверь, он замирает на пороге. На кровати сидит Хёнджин. В приглушённом свете ночника красные волосы делают его похожим на посланника из адских глубин, которого отправили совращать души смертных. Феликс прикрывает глаза и медленно выдыхает, чувствуя как по спине стекает капелька воды с волос. — Ты? — единственное, что получается выдавить из себя. Воспоминания моментально обрушиваются, и всё действие душа сходит на нет. — Я. Зашёл узнать, как ты себя чувствуешь, — в голосе Хёнджина сквозит искренняя забота. — Всё в порядке, спасибо, — Феликс в лёгком замешательстве, ведь увидеть здесь Хёнджина никак не ожидал. — Как тебя с вечеринки-то отпустили? — Да там уже спят практически все. Можешь не ждать, что кто-то вернётся в вашу общагу. Осознав, что он всё ещё в боксерах, Феликс направляется к шкафу за одеждой. Взгляд Хёнджина в его голую спину ощущается буквально кожей, вызывает мурашки на теле. Господи, почему в комнате так душно? Воздух как вязкое желе. Феликс закусывает губу и пытается дышать ровнее. Немного подрагивающей рукой достаёт штаны, но тут же роняет их — на шее оседает чужое горячее дыхание. — Останься как есть, — шепчет Хёнджин. — Ты прекрасно выглядишь. Рваный выдох Феликса. Мягкие губы Хёнджина на пульсирующей венке. Он стягивает полотенце с его шеи и разворачивает его к себе лицом. Нежно проводит кончиками пальцев по щеке, касается уголка губ и произносит: — Так нравится тебя касаться, малыш. У Феликса в голове пустота: слова выбивают остатки разума. Остаётся только дрожь и жгучее желание чувствовать руки Хёнджина на себе. Эти идеальные руки, которые Феликс помнит до мельчайших деталей. — Тогда продолжай это делать, — еле слышно шепчет в ответ. Кажется, что сердце вот-вот выскочит из груди. Феликс тянется навстречу Хёнджину, слегка касаясь его кончика носа своим. Глаза в глаза и всё растущее напряжение. Хёнджин срывается первым, целует, и его губы оказываются очень мягкими, тёплыми. От множества чувств, что взрываются внутри ярким фейерверком, Феликсу кажется, что его выбросило в открытый космос. Воздуха не хватает, хочется ощущать губы Хёнджина везде, хочется вжать его в себя, чтоб стать единым целым. Хёнджин подхватывает под бёдра, аккуратно перенося на кровать. В каждом движении чувствуется трепет, будто Феликс сделан из хрупкого стекла и любое прикосновение может его разбить. И куда делся тот напористый Хёнджин, который был на концерте? Не тот момент, чтобы выяснять причины перемен — и так до одури прекрасно. Пусть непривычно и неизведанно, но как же влечёт нырнуть в эту неизведанность с головой, чтобы узнать абсолютно всё о чужих желаниях. Феликс цепляется за плечи Хёнджина, подставляет шею под поцелуи, от которых срывает крышу. — Столько времени хотел так сделать, — хрипло шепчет Хёнджин, опуская руки на его задницу и сжимая крепкие ягодицы. — Эти твои чёртовы штаны… Феликс стягивает с него футболку, ведёт руками по коже и понимает, что готов сделать что угодно, лишь бы продолжать её касаться. Член неприятно трётся о ткань трусов, но убрать руки от Хёнджина выше его сил. — Джинни, — выдыхает Феликс. — Сейчас, — тот понимает буквально с полуслова и тянется снять ненужные боксеры, на которых уже проступило влажное пятно. Собственные джинсы Хёнджин снимает в тот же момент и на несколько секунд зависает, глядя сверху вниз. В его взгляде неприкрытое любование: Феликс в нём кутается, словно в тёплом одеяле. Цепляется за чужие предплечья, тянет ближе к себе, и Хёнджин ничуть не сопротивляется, вновь жадно целуя. Чувствовать его губы на собственных, ощущается чем-то невероятным, будто этого не хватало всю жизнь, но теперь — всё на своих местах. Хёнджин спускается поцелуями вниз на разлёт ключиц, мягко прикусывает, чтобы не осталось следов, и Феликс с тихим стоном вплетает пальцы в его волосы, направляя ещё ниже. Влажная дорожка, оставленная на животе языком, ощущается ярким контрастом лёгкой прохлады на разгорячённом теле. Аккуратно прикусив тазовые косточки, Хёнджин негромко спрашивает: — Позволишь? — Я же сам тебя направил, — усмехается Феликс. — Как думаешь? Хохотнув, Хёнджин облизывается, обхватывает член ладонью и влажно целует по всей длине. Прерывистое дыхание, касание языка и Феликс выгибается. Чувствовать тёплый и влажный рот на себе смерти подобно. Он крепче сжимает пальцы в волосах и слегка толкает голову Хёнджина вниз, намекая, чтобы тот себя не сдерживал. Искра простреливает по всему телу, когда тот глухо стонет в ответ на это и берёт глубже, двигая головой. Немного слюны течёт вниз по члену. Это похоже на сладкую пытку. Феликс чувствует, как головкой упирается в глотку Хенджина и ему кажется, что сейчас взорвётся. — Джинни, скоро… Я… — голос дрожит. Хёнджин тут же останавливается, пережимая основание члена. — Ещё не время, малыш, — он запускает руку в свою сумку, что стояла около кровати. Феликс неотрывно следит за ним взглядом и несдержанно закусывает губу, увидев, что Хёнджин выуживает оттуда смазку и презервативы. Так хочется почувствовать его внутри, слиться телами. — Расслабься. Я не хочу, чтобы тебе стало больно, — забота Хёнджина плавит. Феликс прикрывает глаза, показывая полное доверие, а Хёнджин подтягивает его к себе за бёдра. Щелчок крышки флакона, касание прохладных пальцев и аккуратные поглаживания. Феликсу нравятся эти пальцы, настолько, что он стонет, понимая что сейчас они окажутся внутри. Но Хенджин не торопится — Феликс чувствует мягкое давление на вход, и эта медлительность только разжигает огонь внутри. Первый. Осторожно и нежно, чтобы не было дискомфорта. Феликс почти не дышит. — Дыши, Ликси, — Хёнджин целует его живот, отвлекая. Второй. Плавно и неспеша. Феликс потихоньку привыкает к чувству наполненности и даже начинает немного двигаться, но Хёнджин не спешит. Третий. Ласково и мягко. А у Феликса звёзды под веками. Хочется большего. Хочется Хёнджина. Когда пальцы исчезают, он недовольно мычит и открывает глаза, чтобы увидеть как Хёнджин отбрасывает в сторону боксеры, разрывает пакетик с презервативом и надевает его. — Малыш, как ты хочешь? — Так, чтобы я видел тебя. Не могу насмотреться. Улыбнувшись, Хёнджин кивает, подхватывает его ноги под коленями и склоняется для поцелуя. Такой медлительный, и Феликс нетерпеливо ёрзает: — Давай, скорее. Хочу тебя в себе. Но тот всё так же не торопится. Льёт смазку, немного входит и останавливается, давая время привыкнуть. Его дрожание явственно даёт понять, что сдерживается Хёнджин с великим трудом. Феликс шепчет просьбы ускорится. Ещё чуть-чуть. Он движется навстречу, несмотря на лёгкий дискомфорт, из-за которого морщится и сжимает губы. Половина. Хёнджин жмурится, тихо бормочет что-то несвязное — разобрать невозможно. Полностью. Феликс впивается пальцами в его руки и жадно глотает воздух. Тот вновь останавливается. — Давай же, двигайся, — просит Феликс, когда неприятные ощущения уходят. Хёнджин аккуратно толкается на пробу. Раз, другой, третий — плавно и медленно. Тягучие толчки заставляют дрожать. Вот только Феликсу мало: — С-сильнее. Громкое рваное «Чёрт!» — и Хёнджин резко толкается, выбивая высокий стон из Феликса. По душной комнате разносятся шлепки и хриплые вздохи. Феликс отчаянно цепляется за Хёнджина, тянется за поцелуем и вздрагивает от ярких ощущений. Он понимает, что уже скоро перешагнёт грань, а Хёнджин невольно это ускоряет, сжимая его горло. От недостатка кислорода все чувства обостряются. Феликсу кажется, будто галактики взрываются, рождаются новые планеты и тут же сталкиваются друг с другом. Эйфория накрывает без остатка, вызывает всё растущее напряжение, которое в секунду разрывается в сопровождении громкого стона. По телу разливается тягучее удовольствие. — Почти… Я тоже… Я скоро, — хрипит Хёнджин куда-то в его шею. Феликс, собрав остатки сил, прижимает к себе ещё крепче и стягивает волосы в кулаке. Хёнджин вбивается рвано, беспорядочно. Чужое дыхание становится всё чаще, и Феликс с наслаждением ловит каждый из выдохов, целуя. Крепкое тело в его руках ощутимо напрягается, и с тихим стоном Хёнджин замирает. Он не выходит, только прижимается лбом ко лбу, пытаясь отдышаться. Они так и лежат какое-то время, не спеша отпускать друг друга, но долго так явно не пролежать. Как только дыхание более или менее восстанавливается, Хёнджин откатывается в сторону и снимает презерватив. — Сейчас вернусь, малыш, — он выходит за дверь, оставляя Феликса одного. Феликс же пытается собрать себя в кучу. Без Хёнджина холодно. Дрожащими пальцами он прикрывает глаза и ждёт, когда его снова обнимут. — Всё в порядке? Я сок принёс. Держи, — вернувшийся Хёнджин протягивает стакан. Феликс улыбается: они всегда понимали друг друга практически на интуитивном уровне. Пить хотелось неимоверно и об этом позаботились. А ещё Хёнджин принёс влажное полотенце, которым сейчас аккуратно стирает сперму с живота Феликса. — Да, всё хорошо. Иди ко мне, пожалуйста. Убрав стакан с полотенцем на тумбочку, Хёнджин ложится рядом, и Феликс тут же пользуется моментом. Он закидывает на него ногу, кладёт голову на грудь и крепко обнимает. — Быстро ты освоился, — смеётся Хёнджин. — Да иди ты, — хихикает Феликс и тычет пальцем в ребро, чувствуя, как тот вздрагивает. — В задницу, надеюсь? — Ну, если только в мою. — На другие даже не смотрел, — улыбается Хёнджин. Феликс поглаживает кончиками пальцев его живот, ощущает мягкий поцелуй на лбу и не может сдержать улыбки. Оказывается, сменить статус «друзья» на «любовники» совсем не страшно. Только очень-очень приятно, до волнительного трепета, пресловутых бабочек, в которых он до этого не верил, и чего-то тёплого в груди, что совершенно точно отзывается неимоверно важным. Феликс утыкается носом в шею Хёнджина, вдыхая мягкий цветочный аромат, смешанный с чем-то донельзя родным и уютным. Он уже витает на грани сна, когда отдалённо чувствуется одеяло, аккуратно накинутое на плечи, и слышится тихий голос: — Эй, Ликси, никому тебя не отдам.
