Свинец между ребер

Свинец между ребер

Киллджой бежит по полю боя, отстреливаясь и слыша звуки выстрелов за спиной. Турель давно разбита, шапка порвана, а куртка скинута где-то, сорвали пока убегала. Патронов осталось совсем немного, а подкрепления так и не поступило. – Где же они – Забегая за угол и перезаряжаясь, проговаривает черноволосая, нервно оглядываясь. Сердце стучит быстро, подкрепления нет – сломали рацию, не сможет попросить помощи. Интересно, сколько она здесь? Час? Два? А ведь операция должна была быть не более, чем на полчаса, но излишне затянулась. Вдруг, в небе слышится шум турбин и вертолета, а в небе виднеется черный корпус с надписью «kingdom». Внутри, внезапно, загорелась надежда. Яркая, светлая и сияющая. Вертолет приземлился, и Киллджой, срываясь с места и попутно отстреливаясь от врагов, бежит к открывшейся двери, где видит знакомое лицо капитана Бримстоуна. Шаг, второй, третий, прыжок внутрь и пуля, пробившая ее спину и напролет вышедшая через грудь. Зрачки уменьшаются, сознание мутнеет и последнее, что слышит и обрабатывает мозг гения, громкий возглас Вайпер, но какой, она уже не вспомнит. Она уже никогда не услышит ее голоса, не уснет с Гадюкой на одной кровати и не посмотрит любимый фильм с сотый раз. Никогда уже не сможет обнять ее, вдыхая этот ядовитый аромат, так крепко въевшийся в одежду.

Никогда?

Вайпер нервно закуривает сигарету, смотрит в окно и тушит очередной бычок о подоконник. До сего, она не брала ни капли алкоголя в рот, ни разу не пробовала едкий дым сигарет, не так уж сильно отличающийся от ее обычных кислотных разработок, и еще не сидела дома практически все время, хоть иногда стараясь выбираться с коллегами на улицу. Теперь же, ее лаборатория стала для нее не только комнатой и местом для сна, она стала для нее больше, чем домом. Местом, что напоминало о их посиделках с Киллджой, местом, где они были счастливы. Несколько роботов плотно поселились на ее полках, а турель стояла рядом с кроватью, напоминая, кто ее создал и с кем она раньше засыпала, уткнувшись в эти черные, пропахшие маслом и железом. – Вайпер – Вдруг окрикивает деву лекарь, медленно входящая в комнату. – Ты в порядке? – Сейдж часто наведывалась к Гадюке после случившегося, и деву уже не удивляло ее спокойное выражение лица, мягкие черты, а также эти теплые худые руки, касающиеся плеч и тихонько скользящие к талии, чтобы обнять ученую крепко, вжаться в нее и хоть как-нибудь успокоить, заставить смирится. Но, это были не те объятия, которых хотела дева, это было не то, что ей нужно. – Сейдж…ребята уже спят? – Голос хриплый, сорванный криками и истериками, уставший взор падает на китаянку, как та в свою очередь проводит по синякам под ними, мягко, совсем нежно. – Ты хочешь сходить к ней? Вайпер – Дева гладит особу по щекам, утирая слезы – Я ей помогу, обязательно, нужно немного времени. – А если не получится? – Ученая сомневается, убирает руки со своего лица, хмурится, и тут же жмется к Сейдж, крепко обнимая ее. В последнее время чувство тревоги и паранойи, что у лекаря не получится, не сможет, не излечит, не покидает Гадюку, оставляя после себя скрежет в груди и этих воющих кошек в голове, все твердящих, что что-то пойдет не так. – Получится – Шепчет Сейдж, поглаживая особу по спине и переводя взор на полки, отведенные для разработок Киллджой. – Это все она тебе подарила? Даже ту турель? – Да, мышонок щедра на свои разработки. – Вайпер вздыхает, стараясь не замарать слезами чужую одежду. – Она не может очнуться уже несколько недель…Как она сейчас? – Сейдж не успевает ответить, в дверь влетает Неон, запыхавшаяся, но излишне счастливая. – Сейдж помощь нужна, с задания вернулись! – Вайпер дергается, поднимая голову и в удивлении смотря на синеволосую. – Сейдж, скорее, идем. –Филипинка тащит за собой китаянку, даже не взглянув на Гадюку, и они, скрываясь в коридорах, оставляют черноволосую одну, в тишине этой темной комнаты. Ученая ничего не говорит, лишь молча садится на кровать, закуривая очередную сигарету и закрывает глаза.

Засыпая?

Из-за зашторенных окон виднеется дождь, сильный, идущий явно не первый час. Она смотрит на часы – как по расписанию, пять утра, ровно. Кровать рядом уже по привычке пуста, а турель, стоящая на тумбочке, стоит в том же положении. Прошло всего несколько месяцев, а Вайпер никак не может смирится. Теперь уже никогда не заснет с ней в обнимку, больше никогда не увидит ее улыбки, и лишь эти застывшие фотографии, висящие над столом и в лаборатории, среди ее разработок, будут напоминать о гении, создавшем огромную часть оружия, используемого агентами. И даже Кай о, узнав о смерти своего творца, словно словил сбой в системе, на пару минут отключившись. Вайпер шагает по пустым коридорам, слушая мертвую тишину и стук своих ботинок, ровная спина, серьезное выражение лица, и лишь синяки под глазами и немного красные от слез, выдают ее скорбь и сожаление.

Это она не успела ее спасти?

Внезапно особа вздрагивает, чувствуя руку на плече и слыша Неон над ухом, что тараторит что-то невнятное, быстрое и неразборчивое, одно ясно – она не в восторге от случившегося. Вайпер подскакивает, бежит к лекарю, в надежде, что девчонка шутит, но ошибается – это далеко не шутка. Комок застревает в горле, когда она видит ее тело, и пульс, что ушел к нулю. Как же так? Взгляд, полный ненависти и обиды устремляется на Сейдж, что жмется к Рейне, подошедшей чуть позже, чем гадюка. – Ты обещала ее спасти – Шипит змея, скалится, и подходит к телу, взяв руку. Пальцы совсем холодные – заледенели, остыли уже, умерла ночью, не успели. Умерла во сне. Как положено, без мучений, не выдержала. И вдруг внутренности скручивает, выворачивает наизнанку, словно распарывает изнутри. Становится страшно – в чем дело, понять не может. Легкие словно сжимаются, не дают проникнуть воздуху, не дают ему выйти наружу. – Мышонок – Шепчет Гадюка, как замечает, что вокруг никого, абсолютно никого. – Мышонок очнись, прошу – Она опускается на колени, дрожит телом, но крепко сжимает чужие пальцы в ладони, пытаясь согреть. Тщетно. – Ты же обещала мне, обещала! – Ей ничего не обещали, лишь шутили, что молодые позже умирают, ничего больше. Она сидит так еще с минуту, затем чувствует, как ее поднимают чьи-то сильные и железные руки, жмут к себе, относят обратно в комнату и укладывают на кровать, а затем, скрипя, садятся рядом. – Киллджой оставила тебе видео сообщение, хочешь просмотреть? – Вайпер не отвечает – лишь кивает, а затем переворачивается, красными очами смотря в экран ноутбука. «Хей! Вайпер, знаешь, я очень хочу, чтобы ты знала одну важную-преважную вещь – Киллджой крутиться на стуле, улыбается и почесывает затылок, подъезжая ближе – Я люблю тебя. И если вдруг мы друг друга потеряем, знай, у Кай-о несколько десятков, если не сотен видео со мной. Если ты соскучишься, или решишь развлечься, можешь всегда его позвать, или, к примеру, зайти в лабораторию. Он даст тебе ее. И, Ich liebe dich!» Гадюка безмолвно смотрит видео, проматывает его снова и снова, не может выдавить из себя больше слез, чем сейчас. Ей уже нечем плакать. Ей уже нет смысла что-то делать.

Ей уже нечем существовать.