nei tuoi occhi c’è il cielo

чонвон смотрит на себя в зеркало. юноша стоит прямо без футболки, лишь в одних домашних шортах и рассматривает каждую часть своего тела. на предплечье красуется неровный «рисунок», который он получил пару дней назад. по цвету он напоминает смесь фиолетового и черного. на торсе, прямо под грудью, несколько царапин, покрытых корочкой. чуть ниже, на самом животе, рана более глубокая. нанесена ногтями. кожу расцарапали, а затем расковыряли достаточно глубоко. кровь шла долго, теперь, скорее всего, останется маленький шрам, который будет выделяться на медовой коже всю жизнь и напоминать о себе.  на внутренней стороне левой руки несколько шрамов. чем ближе к локтю, тем они глубже. у самого изгиба руки короткий, но самый глубокий шрам на всем теле. чонвон тогда не рассчитал силу, опешил от того, что сделал слишком глубокий порез и сразу же убрал нож в тумбочку на кухне, предварительно смыв с него свою кровь. тяжелый вздох вырывается из приоткрытого рта, юноша берет свою домашнюю растянутую футболку и покидает ванную комнату, на ходу накидывая ткань на свое тело. желание делать что-либо отсутствует полностью, поэтому он просто ложится на свою кровать и прикрывает глаза, окутывая себя в цепкие лапы легкой дремоты. тело охватывает легкая дрожь, когда из дрема яна выхватывает хлопок входной двери. чонсон заходит в квартиру, когда солнце заходит за горизонт и отдает свое правление луне на несколько часов. теплый ветер сменяется легким и прохладным, проникает в комнату и мягко касается босых ног чонвона, заставляя поежиться. но окно закрывать он не будет, он просто не может найти силы подняться с кровати ради такой не имеющей смысла мелочи. чонсон разувается и проходит вглубь квартиры, сразу же направляется в комнату, попутно снимая с уставшего тела кардиган, который он потом небрежно кинет в сторону бежевого мягкого дивана. того самого, на котором они когда-то вместе ели любимые кукурузные палочки со вкусом ягод, пока смотрели фильм и попутно целовались, смешивая вкус кукурузной крупы со своими мягкими губами.  — чонвон? ты спишь? — старший проходит вглубь спальни и начинает переодеваться, доставая из шкафа свою домашнюю одежду. — нет, чонсон, — достаточно тихо отвечает младший, в конце проглатывая вязкую слюну. пак начинает переодеваться и изредка посматривает в сторону возлюбленного. в голову приходит забавная история, которая случилась с ним пару часов назад. он не может держать в себе и желает рассказать, поэтому начинает заваливать младшего словами, изредка прерываясь, чтобы переодеться до конца и правильно сформулировать свою мысль. чонвон практически не слушает и пропускает чужие слова мимо своих ушей. юноша лежит спиной к старшему и думает лишь о том, что он устал от такой жизни. устал он, устало его тело, устала его душа. тело не успевает отдыхать, каждый раз на нем красуются все большие синяки, а царапины становятся более глубокими и уже начинают оставлять после себя шрамы.  — чонсон. — парень разворачивается и прерывает чужой рассказ, даже не успевая уловить смысл истории, — я думаю, что нам нужно расстаться. чонсон кладет свою любимую рубашку на полку и закрывает шкаф, поворачиваясь в сторону своего парня. сокращая расстояние, он залезает на кровать и движется ближе к любимому, осторожно кладет ладонь на щеку, чувствуя длинными пальцами мягкую кожу. — почему, котенок? почему ты хочешь расстаться? — слова получаются тихими, словно стараются не нарушить идеальную тишину в комнате, которая царила пару секунд назад. ком в горле не дает говорить. во рту пересохло. чонвон не смотрит на парня напротив, никак не реагирует на руку, что касается его щеки и тоже отвечает тихо: — я не могу терпеть твои побои каждый раз. я не железный. старший сводит брови к переносице и пытается таким образом показать свое волнение за любимого человека. изящные пальцы поглаживают аккуратную кожу, пока большой осторожно касается пухлых губ. тишина прерывается за считанные секунды громким и звонким ударом этих изящных пальцев по этой мягкой щеке.  ян даже не удивляется такой реакции. она обыденна и логична для такого человека как пак чонсон. они уже это проходили. щека горит от удара, а кожа наливается кровью, поэтому краснеет за короткое время. — ты тупой, чонвон? господи, ты такая бездарность. ты никому не нужен, кроме меня. так почему ты хочешь лишить себя единственного человека, который тебя любит? — пак начинает говорить тихо, но голос постепенно увеличивается в плане громкости с каждым сказанным словом. чонвон ничего не отвечает. он знает, что ему просто нужно выслушать весь этот словесный понос из чужого гнилого рта того самого человека, которого он все еще любит. любит и ненавидит. спустя пару мгновений прилетает еще один удар. только на этот раз в живот. кулаком. чонсон не контролирует силу, поэтому он получается достаточно сильным, заставляет младшего свернуться на мягкой постели и повернуться спиной к старшему. — если бы за убийство не наказывали, то я бы давно убил тебя, тупорылый ублюдок. ты настоящая размазня. я бью тебя только за дело. слова доходят до чонвона, разбиваются о податливое слабое тело и оставляют новые раны. в уголках красивых прикрытых глаз скапливается влага, и юноша позволяет эмоциям вырваться наружу и освободить себя от них. соленые капли начинают скатываться по лицу, заканчивая свой путь где-то в районе пледа, который сегодня пропитается этой соленой влагой.  пак слезает с кровати и подходит к стене, запуская пальцы в свои волосы. агрессия бьет по мозгам, парень несколько раз ударяет беззащитную стену, издавая гортанный глубокий стон, наполненный злостью. кровать проминается под телом более крупным, чем тело чонвона. младшего разворачивают, словно куклу, пока он продолжает плакать, не издавая за это время никаких звуков, кроме коротких всхлипов, дабы вместе со слезами не размазать по лицу еще и сопли. пак обхватывает уже любимое опухшее от соли лицо, вытирает влагу и наклоняется, обдавая замершие губы чонвона своим теплым дыханием. тонкие обкусанные губы накрывают мягкие и более пухлые губы чонвона. чонсон целует, кусается и проводит языком по коже, чувствуя во рту персиковый бальзам для губ, смешанный с соленой водой. ладони успокаивающе гладят чонвона по голове, пока губы сливаются в поцелуе. из-за слюны, скопившейся во рту младшего, поцелуй выходит слегка смазанным и неуклюжим, а слюни размазываются по губам и подбородку чонвона. пак целует не очень долго, отрывается от яна и перемещает свои руки на его шею, обхватывая. чонвон открывает глаза и встречается с глазами напротив, чувствуя, что крепкие пальцы начинают сдавливать горло. если честно, парню плевать. он даже не хватает своими руками чужие и не пытается их убрать. так и смотрит в глаза, пытается найти в них хоть каплю любви, в которой чонсон ему всегда клялся. обещал любить вечно, никогда не отпускать и всегда быть рядом. всегда, всегда, всегда. такое тупое слово. чонвон его ненавидит. если бы ему предложили выбрать самое ужасное слово в мире, он бы не раздумывая ответил, что ненавидит именно его. он ненавидит это слово даже сильнее, чем чонсона. дышать становится тяжелее с каждой секундой, лицо сначала краснеет, следом бледнеет, а потом вовсе начинает синеть. чонсон сжимает кожу еще несколько секунд, сильнее сдавливает в конце и резко убирает свои руки, заканчивая все еще одной звонкой пощечиной.  — ты никогда не сможешь уйти, ебаный слабак.  дыхание восстанавливается достаточно быстро, когда в комнате парень остается один. он не знает, куда ушел чонсон, и его это сейчас, если честно, не очень волнует. подушка пропиталась влагой, поэтому чонвон переворачивает её и чувствует, как приятная прохлада касается все еще пылающей от удара щеки.  чонвон скучает. скучает по совместной готовке по утрам, по совместным просмотрам мультиков на бежевом диване, по горячим поцелуям в темной прохладной спальне. скучает по вечерним прогулкам по пустому парку с цветущей сакурой, по совместному поеданию сладкой ваты на пикнике, по объятиям. он скучает по старому чонсону, по тому, что было раньше. он не смог уйти. сегодня. сегодня чонсон снова выиграл, забрал его чувства и выкинул в самую засранную мусорку за домом, в котором они живут вместе уже год. чонвон обещает себе выиграть в следующий раз, а сегодня он просто хочет побыть один и ни с кем не общаться.  ян не подойдет к зеркалу два дня после этой ситуации, а кровать запомнит его любимую позу, в которой он пролежит все это время.  однажды он победит. свое сердце и пак чонсона.