Варяг.

Ночь. Небо испещрено точками звёзд: маленькими, большими, яркими или тусклыми, близкими и далёкими. Шёл снег, осыпая землю крупными белыми хлопьями. Высокая мужская фигура шагала куда-то в направлении города, продавливая своими тяжёлыми шагами ямки на только что выпавшей пороше. Она тряслась, ежилась от леденящего ветра, что холодом обжигал кожу. Мужчина смотрел куда-то себе под ноги, считая минуты, которые он потратил на то, чтобы добраться до этого города. Городские огоньки становились всё ярче и ближе, пока совсем чуть ли не ослепляли собой взгляд мужчины, так долго шедшего сюда. Город крайне неприветливо встретил гостя: ни надписи о том, что это за селение такое, ни хлеба с солью; лишь ослепляюще-оранжевые огоньки факелов, всё так же сияющие, как и сотню или две метров назад. Неизвестный поднял взгляд и, быстро пробежавшись глазами по улице, по какой шёл, решил, что здесь нет ничего интересного и направился дальше. Лицо его было сурово: двухнедельная щетина; шрам, широкий у основания — у правой брови, и сужающийся к концу — к середине лица; и взгляд как у человека, что пережил нечто страшное и травмирующее, вроде войны, но приумноженной в несколько раз. Ростом неизвестный был почти под два метра. Плечи его были широки, а руки сильны. Все эти признаки выдавали в незнакомце бывалого воина, что прошёл немало сражений и потерял много своих товарищей на поле брани. Порыв холодного ветра сорвал с чужака капюшон, оголив длинные седые волосы, какие бывают только у стариков. Мужчина огляделся. Убедившись, что никого рядом нет, он лёгким движением руки вернул капюшон в исходное положение и пошёл дальше. Маленькие и тёмные улочки города будто бы хотели зажать мужчину между собой, заключить его в объятия, из которых он никак не вырвется, оставшись в них навечно, столь узкими и неприглядными они были. Неизвестный шёл куда глаза глядят, будто бы он не явился в этот город, дабы выполнить задание, а чтобы просто прогуляться и развеяться, на что времени совершенно не было. Он не знал, куда податься, где же может быть его цель, и где узнать её местоположение. Будучи погружённым в свои мысли, неизвестный краем глаза вдруг заметил как четверо статных мужчин издеваются над чахлым стариком. — Где деньги, старый?! — выкрикнул один из верзил. Ответом ему стало лишь похрипывание дедушки, что жадными глотками пытался захватить как можно больше воздуха, восстанавливая дыхание. — Отвечай, сука! — потребовал тот же мужчина, пнув старика в живот. Несчастный скривился от боли и застонал, но всё также продолжал игнорировать вопросы мужика. — Не отвечаешь, да? Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому! — ответил на молчание он же.- Эй, Вадим, тащи сюда его внучку! Уж так эта мразь старая точно заговорит! — крикнул он кому-то. — Сейчас, Славка, сейчас. — последовал ответ откуда-то сверху. Спустя где-то тридцать секунд в переулке прибавилось фигур: солдат, которого, по-видимому, звали Вадим и маленькая девочка лет двенадцати-тринадцати, что, судя по всему, была той самой внучкой о которой говорила «Славка». — Ну что, теперь ты нам скажешь, где деньги? — прошипел Владислав. Старик наконец решил ответить: — Ох, голубчики мои, берите, что хотите, только внучку, Сонечку мою не трогайте, она никому зла не делала. — Да нужно нам твои «что угодно»! У тебя ничего нет, дед! Будь у тебя хоть что-то, мы бы не стояли тут и не выбивали из тебя долги или ты нас совсем за дебилов держишь, а?! — вспылил солдат. По впалым щекам старца покатились слёзы. От отчаяния или же от горя осознания того, что своим опрометчивым поступком он втянул свою любимую и единственную внучку во всю эту историю. Внучка же очень любила дедушку, поэтому отправилась в гости к нему на зиму, когда могла остаться дома с родителями и старшими братьями, да сёстрами, а любимый дедушка взял и вот так подставил её, пусть и не специально. — Ну, раз уж денег нет, ты оплатишь нам своей внучонкой.- прошипел Слава, доставая из ножен маленький кинжал. Его лезвие едва блеснуло, как ленты, что удерживали платье девочки были разрезаны. Её плечи были уже оголены. Платье удержалось на теле девочки лишь по одной, только ему известной причине. Верзила уже должен был вот-вот сам раздеть ни в чём не повинную Соню, но вдруг раздаётся оглушительный хлопок и тело Славы падает замертво. Его голова оказалась прострелена насквозь. — Эй! Кто ты?! — хором завопили оставшиеся четверо солдат. Едва они успели опомниться, как неизвестный убил троих из них: одному он отрубил руку, другому проткнул сердце насквозь, а третьему свернул шею. Оставшийся солдат уже хотел было бежать, но был остановлен точным ударом в колено, что раскололо его. Вояка завизжал от нестерпимой боли. Присев, неизвестный спросил: — Ты один из солдат Градомира? Поверженный в ответ лишь всхлипывал и постанывал, ничего не говоря и пытаясь подняться на сломанном колене, но ничего не выходило и каждый раз он плюхался на холодный снег, что обжигал его. — Говори! — потребовал чужак, схватив воина за волосы. — Д-да! Я солдат Градомира! Меня отправили сюда собирать долги! Прости! — провопил побеждённый. — Передай своему барину, что Варяг явился. Это всё. — холодным тоном произнёс некто и, приподнявшись, лёгким движением ноги размозжил череп соперника. Взглянув на деда и его внучку, он лишь поправил капюшон, и развернувшись, побрёл прочь от места, где лежало пять трупов солдат, что были жестоко покалечены и дедушка с её внучкой, что пребывали в состояния шока от произошедшего.