Романтика бескрайнего неба...

Энтони разогнался, аккуратно притянул ручку управления к себе и самолёт медленно оторвался от ярко освещённой, впрочем как и весь ходячий город взлётной полосы. В самодельное зеркальце заднего вида он время от времени наблюдал, как отдаляется от огромного металлического ковчега упирающегося своими длинными ногами в землю где некогда была деревня, в которой жил Тони со своей матерью. Периодически из всех специальных для этого труб валил густой чёрный дым, который был заметен даже под покровом ночи, с недавних пор это изваяние прогресса и современности и стало новым приютом для пилота сидящего прямо сейчас за штурвалом бомбардировщика ласково именуемого Томми. Позади Энтони в качестве пулемётчика сидит его боевой товарищ Адольф по прозвищу дельфин. Казалось бы, молодой человек немецкого происхождения и рангом ниже Тони в отличии от него пережил не мало полëтов и при этом остался жив. Лëтчик в свою очередь исполнял своë первое боевое задание. Можно отметить, что Энтони сражался не за город, так как не питал к Нью-Лондону особой любви. Нью-Лондон — как бы новый город, который был создан для людей из высших кругов, люди живущие здесь были в полной безопасности. В отличии от более бедных слоёв населения. Их мелкие городишки и деревни часто грабили во имя жителей железных гигантов. Поэтому пилот решил воевать за деревни подобные той, в которой жил когда-то он сам. Тони с детства знал, что у него мало шансов хоть раз попасть на борт ходячего мегаполиса, по сравнению с той интеллегенцией, Энтони лишь плебей. В десять лет, когда он лёжа на траве дворика увидел пролетающие самолёты он понял, что цель его жизни—это взмыть в небо, хоть разок ощутить полет и посвятить всю жизнь бесконечной синеве. Сквозь темноту начал виднеться уже другой металлический ковчег, его улицы были также освещены сотнями тысяч фонарей, алели флаги с заметными словно уголь чёрными крестами. Высшую часть ходячего города завершало массивное здание Рейхстага, которое и являлось целью нашего героя. Чуть покрутив головой Энтони заметил над собой остальные три воздушных судна, Томми был замыкающим. Тони щëлкнул тумблер на встроенной рации и запросил разрешение набрать высоту, на что поступил отказ. Умеренный звук мотора отчаянно пытался склонить новобранца в сон, но энтузиазм уже не юного лётчика перебивал желание спать. Изо тьмы появился темно серый Мессершмидт, без раздумий Энтони увидев в том самом зеркальце врага нырнул в чёрную ночную бездну попутно сообщая об обнаруженном враге по той же рации. Впав в истерику Дельфин открыл огонь по противнику, чем привлëк внимание двух других вражеских истребителей. Матюкнувшись про себя через некую петлю Тони резко взмыл в облака. Озадаченные пилоты Люфтваффе всей эскадрой ринулись за ним. Над пушистым и бескрайнем слоем сероватых облаков за одиноким бомбардиром гнались три резвых Миссера. Наконец пулемётчик пробил голову одного из пилотов истребителя. Тесная кабина обрызгалась кровью, которая при плохом освещении казалась чёрной, потерявший сознание лётчик упёрся в перëд и Мессершмидт камнем ушёл в низ под облачный покров. Один из оставшихся врагов погрузился под серую пелену вслед за товарищем. Энтони было хотел через петлю зайти в хвост противника, но во время виража враг попал в двигатель... Жалкие попытки Тони покинуть судно ни к чему не привели, заел механизм катапультирования. В и без того душной кабине едкий дым начал вытеснять остатки воздуха. Энтони нырнул под облака и направил самолёт на Рейхстаг. На борту ходячего Берлина скопились зеваки, каково было их удивление, когда прямо перед ними с неба рухнул полыхающий ярким огнём Томми. За слоем копоти на стекле Тони не чётко видел приближающуюся поляну. И перед смертью он лишь закрыл глаза и вздохнул...