🌷
23 мая 2022 г., 04:00
За полгода САННИ почти не изменился.
Он был все тем же спокойным, слегка отстранённым парнем, который часто игнорировал вопросы в свой адрес, но очень внимательно слушал любые рассказы друзей. Может только теперь он был не настолько болезненным и худым, а взгляд больше не был таким пустым и безжизненным. Он немного скованно, но поспешно обнимал ОБРИ и КЕЛА в ответ, пока те наперебой делились новостями последних месяцев, не переставая спрашивать о том, как ему живётся в большом городе.
«Как тебе новая школа?»
«Уже успел завести новых друзей?»
«О, а ты к нам надолго?»
«Как насчёт сгонять на пляж завтра, САННИ? Как раньше!»
«Это фотоальбом БЭЗИЛА у тебя? Ты привёз его, надо же!»
«Ты голодный?»
«Ты писал, что снова учишься играть на скрипке, как успехи?»
Из всей этой бурной реки непрекращающихся вопросов он успел выхватить и ответить от силы на несколько. Здорово отвлекало ещё и то, что взгляд то и дело предательски скользил в сторону невысокого силуэта, что не издавая ни звука неловко переступал с ноги на ногу, тревожно поправляя давно завявший, даже засохший розоватый цветок в волосах. Серьёзно? Тот, что он, САННИ, сорвал для него с комнатного растения, что стояло на подоконнике в больничной палате, тогда, в день своего переезда. В тот самый день.
И БЭЗИЛ до сих пор ходит с ним, какой же он странный. САННИ неохотно вспоминает, что тогда сделал это только потому что знал, что это очень смутит его друга и поможет прервать дальнейшие такие мучительные для них обоих мольбы никуда не уезжать, не бросать его одного снова. Но САННИ бросил. Он не мог повлиять на это, ему не стоит чувствовать себя виноватым. Ведь так?
Микроволновка истерично пискнула, вынуждая КЕЛА отвлечься от своих оживленных рассказов о жизни ХИРО в колледже чередующихся с досадливыми возгласами о том, как ему жаль что брат не может провести этот вечер с ними.
— Да успокойся, КЕЛ, САННИ же сказал, что проведёт у нас всё лето, до него всего несколько месяцев осталось. ХИРО не упустит ничего особенного, — Раздражённо перебивает его ОБРИ, — БЭЗИЛ, не крутись под ногами, лучше достань тарелки.
— Ну ты опять им командуешь! Забей, БЭЗИЛ, я всё достану. САННИ, ну хоть ты ей скажи, она постоянно на него огрызается, — КЕЛ достает нужную посуду с верхних полок и ставит их на стол. БЭЗИЛ только неловко косится на САННИ, что вопреки просьбам КЕЛА предпочел ничего не отвечать.
— Эм… Н-не беспокойся, КЕЛ, всё в порядке. — Начинает он, но его грубо прерывает ОБРИ
— Кстати, САННИ, если ты не хочешь спать здесь, на диване — можем пойти ко мне. Отца сегодня нет дома, так что ты можешь занять его кровать. Хочешь?
Дом ОБРИ? Место, с которым не связано никаких хороших воспоминаний. САННИ был там всего один раз, перед отъездом, и тогда оно показалось ему совсем неуютным из-за бардака.
Но разве он вернулся сюда не для того чтобы заменить болезненные и неприятные воспоминания новыми, куда более счастливыми?
Немного подумав, САННИ утвердительно кивает.
— Я думал, вы все сегодня останетесь у нас. Совместная ночёвка, как в детстве, все дела, — Немного расстроенно заговорил КЕЛ, — Хотя, блин, мама вся на нервах в последнее время из-за САЛЛИ, думаю, она не оценит…
— Вот-вот!
САННИ все труднее сдерживать кривоватую улыбку, наблюдая за тем, как ОБРИ сияет от счастья.
А БЭЗИЛУ все труднее игнорировать эти тошнотворные спазмы в горле.
— Я… Сейчас вернусь. Не смотрите альбом без меня, хорошо?
Что-то внутри морщится от неприятного дежавю, но САННИ легко успокаивается: всё уже в прошлом. Они с БЭЗИЛОМ давно всё обговорили, он будет в порядке, нет причин беспокоится за него.
Так он думал первые минут десять.
— Все хорошо, САННИ? Не беспокойся, БЭЗИЛ часто так отходит, думаю, он просто приводит себя в порядок.
Он игнорирует реплику ОБРИ, нетерпеливо поднимаясь на ноги, тихо извинившись перед обоими, двигается в сторону уборной.
Запах крови и рвоты неприятно бьёт по ноздрям, вперемешку с запахом… Цветов.
САННИ вздрагивает, чувствуя сквозь ткань белого гольфа что-то холодное и влажное, рассыпающееся под стопой на шелковистые каплеобразные пластинки.
БЭЗИЛ не может перестать кашлять, уперевшись одной рукой в кафельный пол возле унитаза, второй же отчаянно зажимая рот, игнорируя что пальцы и без того перемазаны в крови. Лишь бы это поскорей прекратилось.
САННИ сам не понимает, как он оказался рядом, на холодном полу, неуверенно сжимая рукав рубашки друга. Не смотря на это, БЭЗИЛ обращает на него внимание только когда он тихо окликает того по имени
— САННИ? О, я… Я так рад снова видеть тебя, ты будто никуда и не уезжал, — Его голос звучит хрипло, даже в полумраке нетрудно разглядеть его покрасневшие глаза. Почему он говорит так, будто ничего не происходит? — Ох… Точно, совсем забыл. Не беспокойся, это должно пройти, ты ведь сейчас снова со мной. Я так соскучился по тебе, а что насчёт тебя? — Его горло искажается очередным спазмом и на пол падает ещё несколько недораспустившихся белых бутонов.
Белые тюльпаны.
САННИ чувствует, как его пульс опасно учащается.
— Знаешь, я почему-то только сейчас подумал о том, что носить все детство цветочные венки было некрасиво с моей стороны… Всё-таки они живые. Это почти как если бы ты сделал украшение из наших с ОБРИ, ХИРО и КЕЛОМ мертвых тел и всегда носил его на себе, хаха… Извини, жутко прозвучало. — БЭЗИЛ улыбается, кажется, совсем не замечая, что САННИ не может отвести испуганного взгляда от прилипшего к его подбородку лепестка, испачканного в крови и ещё чём-то, вязком и полупрозрачном. Может быть, ему всё это снится? Он проверит это, как только вернётся на кухню — с собой он уже давно не носит ничего блестящего, немного затупившегося и изначально предназначенного для стейков.
— Т-ты... выглядишь таким испуганным, САННИ, что и мне самому становится страшно. Всё обязательно будет в порядке..!
«Все будет в порядке». САННИ на многое готов, чтобы больше никогда не слышать эту чёртову фразу от БЭЗИЛА. Ничто не вызывает у него такой сильной тошноты, как эти шестнадцать букв. Шесть гласных и десять согласных.
— Ты выглядишь таким виноватым… Все в порядке. Наверное, это прозвучит ужасно эгоистично, но я так рад, что, ну… Я так хочу быть рядом именно с тобой. А не с КЕЛОМ или ХИРО, например. Белые тюльпаны куда лучше роз и кактусов, тебе так не кажется?
БЭЗИЛ. Казалось бы, самый милый и понимающий человек в их компании, внимательный ко всем и такой по-детски ранимый. Ему почти семнадцать, но его все так же легко довести до слез. Он все такой же застенчивый, как пять лет назад. Все так же разговаривает со своими комнатными растениями, вежливо обращаясь к ним по именам, поливая и протирая их листья от пыли и смущается до дрожи в коленях, если кто-то станет свидетелем этого.
Так почему который год именно он тянет его, САННИ, на дно ненависти к самому себе? Почему именно он становится причиной, по которой все счастливые детские воспоминания отступают на второй план, медленно растворяясь в густом тумане суровой реальности?
Полгода назад, похоронив ОМОРИ на просторах бескрайнего белого пространства, САННИ вздохнул с облегчением: теперь его жизнь не отравлена настолько сильной злостью к кому-либо, он больше никого не ненавидит.
Только ради того, чтобы теперь он, глотая беззвучные всхлипы, осознавал, что это все меньше похоже на правду.
