Услышь наконец себя

— Люк! — Молодой человек просыпается от собственного крика в пустой спальне. Из открытого окна в комнату задувает прохладный ветер. Вокруг кромешная темнота, даже луна в небе скрыта плотным слоем облаков. Хочется провалиться обратно в сон, но ужасные иллюстрации кошмара не позволяют двинуться с места. Кругом никого. Не слышно звуков ветра, животных… Словно он оглох. Видно лишь столп света в нескольких метрах, и он идёт на него. Подходя ближе, он все отчётливее видит яркую огненную макушку, освещённую прожектором. Дилюк стоит спиной. Кэйа может разглядеть, как тот поднимает и опускает плечи в судорожных всхлипах, но их не слышно. Ничего не слышно. Криомаг идёт дальше, подходит ближе и в один момент не может сделать шаг. С волос Рагнвиндра капает кровь, с пальцев опущенных рук тоже. Он весь — большой багровый сгусток. Альберих смотрит. Дилюк все чаще дышит. По прежнему в мертвой тишине. Кэйа все же решается обойти брата и взглянуть в лицо. Он стоит с закрытыми глазами, и Кэйа различает движение губ. Он словно под водой. Ни звука. — Посмотри на меня. — Капитан кавалерии, кажется, впервые в жизни настолько боится развития событий. Что может случиться? Дилюк исчезнет? Умрет? — Люк? Без ответа. Внутри завязывается паника. Как выбраться отсюда? Как докричаться до брата? Как вытащить их обоих? Под босыми ногами Кэйа чувствует воду. Опускает взгляд — кровь. С Дилюка льется все больше — по сомкнутым векам, губам, шее, запястьям, по белой ночной сорочке. — Пожалуйста, пойдем. — Он пытается взять брата, но тот словно статуя. Жизнь в нем выдает лишь бешеной скорости дыхание и губы, что диктуют одно и тоже. — Люк! Он оглядывается по сторонам. — Люк! — Все истошнее и громче. Альберих берет его лицо в ладони. По рукам в одночасье быстрыми струйками стекает густая багряная кровь. Алые ресницы чуть трепещут, брови в невинном жесте сводятся к переносице. Кэйе все тревожнее. Вокруг них словно сжимается пространство, крови все больше, а будто бы вдалеке слышится что-то неразборчивое. слышится! «Это всё из-за тебя!» Одна фраза — весь смысл. Капитан наконец понимает, что говорит Дилюк. С каждой секундой громкость все сильнее бьёт по вискам. Кэйа не в силах отнять руки от лица Рагнвиндра, с чьей макушки капает все быстрее. Когда звук кажется невыносимым, и Кэйа готов метаться, лишь бы найти выход, Дилюк хватает его за запястья и, открыв глаза, кричит прямо в лицо. Кэйа несёт этот крик в реальность. В комнате кроме него лишь тишина. На его зов никто не придет. Заснуть обратно не выйдет, поэтому он так и лежит на мокрых от пота простынях и пялится в потолок уставшим пустым взглядом. В ушах, не умолкая, все ещё стоит ужасный гомон, хочется залезть с головой под одеяло, будто бы это спасет от давящей боли, что распирает изнутри. С рассветом чувство неимоверного страха притупляется. Кэйа уже несколько десятков раз вспомнил кошмар от начала и до конца, но на место ужаса и тревоги пришли обречённость и смирение. Нужно лишь загрузить себя работой и не вспоминать о проблемах в отношениях со своим старшим сводным братом. Бумажной волокитой Кэйю никогда не обделяли, потому и сегодня ему пришлось заполнять сразу несколько недельных отчётов о ситуациях на границе с участием хиличурлов. В кабинете ужасно жарко, капитан уже максимально избавил себя от одежды, оставив лишь тонкую рубашку, что неприятно липнет к коже, и тесно стискивающие бёдра брюки. Даже привычным сапогам он предпочел тапочки, которые из-за большого размера не держатся на ступнях. Писанина довольно занятно отвлекает от ненужных мыслей, которые перестали докучать примерно пару часов назад. — Чем же таким ты занят, что не слышишь, когда я стучу? — Джинн стоит в дверном проёме, но не кажется рассерженной. Только обеспокоенной. — Я просто глубоко погрузился в работу, извини… — Альберих устало улыбается и сдавливает пальцами переносицу. Перчаток на его кистях, кстати, тоже нет. — Я просто хотела сказать, что пора бы заканчивать. За окном уже давно потемнело. — Магистр мягко улыбается, и подходит к столу. — Ты сегодня без брони? — В каком смысле? — Кажешься беззащитным в отсутствии куртки, перчаток, своих шипов… — Джинн подцепляет со стола шипованный браслет и крутит в руках. Кэйа лишь отстраненно наблюдает. Естественно он знает, что когда он не при параде, то выглядит совершенно обычно, и все его незалеченные раны, вроде тяжелого взгляда и отсутвия моментальной реакции, выходят на поверхность. Как и сейчас, когда он не в силах скрывать свое состояние, но отчаянно пытается хотя бы немного выглядеть жизнерадостным. — У тебя точно все хорошо? — Джинн кладет аксессуар на место и опирается бедром о край стола. — Все прекрасно. — Кэйа нацепляет дежурную улыбку и аккуратно вздыхает, пытаясь выдохнуть максимально непринужденно. — Брось, ты можешь мне сказать. у тебя снова приступы вины? — Кэйа не отвечает, лишь снова вздыхает и опускает голову. Девушка делает шаг, кладет ладонь ему на макушку и притягивает к себе. — Я просто устал. наверное, пойду выпью, а потом спать… — Молодой человек прижимается виском к животу Джинн, которая гладит его по волосам, и плотно сжимает веки. В таверну он так и не заходит, это оказывается выше его сил. Увидеть Дилюка и расплакаться сегодня у него вышло бы без усилий. Поэтому он немного медленнее обычного отправляется к себе, чтобы вырубиться и очнуться завтра без ощущения оторванной конечности. «Ты отродье!» Проходит неделя. Кэйа открывает глаза ближе к рассвету. Снова смешаны ужас с отвращением к собственной персоне. Кошмары сильно изводят его, он почти не спит, но продолжает с готовностью брать сверх того, что он может выполнить. Молодой человек выглядит паршиво, это замечают все в ордене, но никто не смеет даже шепнуть кому-либо свои домыслы на этот счёт. Наткнувшись на Хоффмана в коридоре, Кэйа немного щурит глаз и поводит плечами, будто это помогает ему сформулировать мысль. — Какого… почему ты не на посту? — Альберих строжится, все-таки найдя, что сказать. — Сэр, меня вызвала магистр Джинн. Я направляюсь к ней, сэр. — Чересчур много «сэр», Хоффман. Идём. В кабинете Джинн раздражающе светло. Кэйа хмурится от боли, давящей на глаза и пододвигает себе стул. Хоффман продолжает стоять. — Джентльмены, я вызвала вас, чтобы обсудить внеочередной отпуск сэра Кэйи. — Джинн складывает руки в замок на столе и спокойно наблюдает за тем, как в гневе распахивается глаз Альбериха, и как он хватается за подлокотники кресла. — С чего бы это… Уважаемая магистр Джинн? — Капитан цедит сквозь зубы обращение к девушке, чтобы лишний раз не фамильярничать перед подчинёнными. — Мне кажется, что Вы вымотались. Силы Вас покидают, стоит дать им время восстановиться. Хоффман возьмёт на себя Ваши обязательства. — Стоит ли говорить как заблестело лицо у названного рыцаря в предвкушении предстоящих недель. — Я не совсем понимаю… Капитан кавалерии теперь Хоффман? Ты… Вы решили дать мне «отпуск», а после отправите гулять на пенсию? — Не стоит так перегибать, капитан. Хоффман лишь возьмёт на себя всю документацию, что Вы успели взвалить на себя в последнее время. Бумажную работу может выполнить и рядовой сотрудник. — Джинн по прежнему спокойно наблюдает за Кэйей и его сменой эмоций на бледном лице. Ему явно требуется отдых, но ему трудно это принять. — Ступайте, рыцарь. Я предупрежу секретаря, чтобы Вам передали бумаги. Кэйа сидит в кресле и пытается не нервничать. Следующие пару недель он останется один на один со своими снами. Ему придется справляться с ежедневными приступами паники, которые удавалось заглушать работой. Он изведет себя сильнее, чем на посту. Он себя убьет… — Кэйа! — Джинн сидит прямо перед ним на корточках и трясет за плечи. Он снова ушел в себя на какое-то время. Девушка раздражённо выдыхает и поднимается на ноги. — Ты определенно отправляешься в отпуск! — Джинн, я не могу. Я не могу оставаться один, я не могу сидеть в тишине, я не справлюсь! Я разрушу себя, я не могу долго думать, мысли меня выгрызут изнутри. Я… — Альберих задыхается, он до побеления костяшек вцепляется в подлокотники и пытается вдохнуть. Джинн, до этого стоявшая лицом к столу, моментально оказывается рядом. Она берет его руки и прижимает их к его груди. Одной рукой она хватает его за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза, и буквально кричит, чтобы он услышал её через его же несвязный поток слов: — Ты сильный. Ты не можешь просто так взять и сдаться. Ты чуть ли не самый успешный из рыцарей ордена, ты справишься и с этим, слышишь? Кэйа, смотри на меня! Спустя несколько долгих минут капитан все же возвращается в сознание. Он выпутывается из объятий Джинн и, опираясь локтями о колени, зарывается лицом в ладони. — Что мне делать? — Мычит Альберих, не обращаясь ни к кому конкретному. — Ты с ним говорил? — Вздыхает Джинн, заведомо зная ответ — «нет». — А как ты себе это представляешь? «О, мастер Дилюк, мне снятся страшные сны, может, Вы поспите со мной?». Это бред сумасшедшего, ты же знаешь его. Он мало того, что не дослушает, он преждевременно сломает мне хребет своим тяжеленным мечом. — Я не говорила тебе поступать именно так. Но говоря о нем, ты выглядишь более живым. Это так, к сведению. — Она садится обратно на свое кресло и наклоняется в сторону Альбериха, показывая, что более чем заинтересована в диалоге. — А то ты первый раз это заметила… Джинн, я не могу так. Я с ума сойду, пока буду бездельничать эти две недели. — Зато у тебя будет время забежать в таверну и обсудить все, что тебя так гнетет. — Магистр заискивающе улыбается. — Мы ни разу полноценно не говорили, он пресекает меня на любом начале, чего ты хочешь от меня? — Кэйа возводит руки к небу, взывая к благословению, но получает лишь ответ от собеседницы. — А ты не скаль зубы. Он никогда не любил агрессию. — Мне ли не знать… За прошедшие три дня Кэйа так и не выспался. Он каждый раз выходил на улицу с мыслью, что зайдёт в таверну и точно решится на разговор. Однако каждый раз проходил мимо заведения, ощущая, как с приближением к «Доли ангелов» все сильнее колотится сердце. Утро встречает его не самым наилучшим образом — за окном темно из-за туч, затянувших небо. Сегодня Кэйа был настроен зяглянуть-таки в таверну и решить все проблемы раз и навсегда, однако погода внесла свои коррективы, и теперь настроение не такое боевое. Альберих ведёт внутреннюю перепалку «за» и «против», заведомо зная, что ещё одной бессонной ночи он не выдержит. Под вечер облака рассеиваются, и становится виден закат. Кэйа выходит из дома на оживленную улицу, и твердым шагом направляется к таверне. Внутри пахнет мясом и терпким алкоголем. Взгляд моментально цепляется за огненную копну, что мелькает в районе бара. за барной стойкой нет мест, сегодня все кругом забито людьми, поэтому Кэйа идёт в дальний угол ждать, пока народу станет меньше. Спустя час посетителей значительно убавилось, так что можно было бы пересесть к бару, но Альбериха парализовало. Он враз забыл, о чем хотел поговорить, как начать и какие аргументы привести. благо, Дилюк его не видел, и все ещё можно уйти через заднюю дверь. — Думаешь, я тебя не заметил? — Раздается совсем рядом, и Кэйа прикрывает глаза, обречённо выдыхая. Дилюк стоит перед ним в фартуке и протирает стакан. Его беглый взгляд пробегается по помятому капитану и заставляет Рагнвиндра ухмыльнуться. Кэйа поднимает глаз на сводного брата и каменеет. Вот он — тот, из-за кого ты не спал почти две недели. Он стоит рядом и ждёт, пока ты заговоришь. Действуй, Альберих! — Я… — В горле встаёт ком, Кэйа растерянно смотрит на бывшего союзника и пытается снова издать хоть звук. Дилюк хмурится. никогда ещё его непутёвый брат не приходил к нему в таком состоянии. Он всегда находил, куда уколоть и как поддеть. Что же сейчас не так? — Я почти не спал неделю. — Наконец выдавливает из себя кавалерист и прячет взгляд. Самое банальное, что он вообще мог сказать. — И… Почему ты пришел ко мне? — А с чего ты взял, что я пришел к тебе? — Нет! Не так! «Не скаль зубы». Дилюк делает ещё более строгое лицо, но продолжает стоять на месте. — Прости… Прости, я снова все порчу, я пришел потому что в моих снах ты… — Я… — Подталкивает Дилюк. — Ты весь в крови, она льется с тебя реками, ты кричишь мне о том, что я во всём виноват, я не знаю как тебе помочь и каждый раз просыпаюсь от собственного жуткого крика. — Капитан опускает голову, стыдясь, что всё-таки сказал. — И это все? Всемогущий рыцарь Ордо Фавониус не справляется с кошмарами? — Кэйа сжимается ещё сильнее. — Пожалуйста, только не сейчас. Мне очень жаль, что тогда так получилось, я корю себя за это все прошедшие годы, я очень тоскую по тебе… Люк, я… — Кэйа берёт его руку и немного сжимает, пытаясь показать, как ему тяжело без брата, но Дилюк вырывает ладонь из цепкой хватки. — Я не знаю что тебе сказать. — На каменном лице мастера не дернулся ни один мускул. — Я прошу тебя, я сломан! Я не знаю, как починить себя, я не могу себе помочь. Я искренне прошу тебя, не отворачивайся… Я скучаю. — Альберих в последний момент вскакивает с места, хватает уходящего брата за руку и тянет обратно. Глядя в лицо Дилюка, Кэйа замирает. На его щеках блестят дорожки от слез… Второго предупреждения капитану не требуется, и он прижимает Рагнвиндра к себе, любовно гладя затылок. Тот стискивает в пальцах рубашку на спине и зарывается носом в стык шеи, подавляя всхлипы. Кэйа продолжает шептать извинения, а когда Дилюк отстраняется, берет его кисть и подносит к губам, осыпая множественными поцелуями, обласкав каждый палец. Пиромаг завороженно наблюдает за действиями рыцаря ордена и слабо улыбается. — Я очень давно не видел твоей улыбки. Прости, что из-за меня тебе пришлось от нее отказаться… — Альберих льнет щекой к теплой ладони и смотрит прямо в глаза Дилюка. — Ты все испортил, сэр Кэйа. — Названный молодой человек в ту же секунду напрягается. — Я столько лет выстраивал барикаду из безразличия к твоей персоне, чтобы не дать себе возможности тебя любить, а ты взял и в один миг все разрушил. — Так ты меня любишь… — Очарованно бормочет капитан и ещё теснее прижимается к руке Рагнвиндра. — Не торопи события, Альберих. — Скоро эту фамилию будешь носить и ты. — Предупреждает Кэйа, улыбчиво тыча пальцем в грудь собеседнику. — Вы уверены, мистер Рагнвиндр? — Дилюк слабо обхватывает подбородок криомага и целует в прохладные губы. Кошмары не сразу покинули Кэйю, но когда посреди ночи на винокурне раздавался вскрик, его успокаивала широкая теплая ладонь поперек талии и любящий шепот в волосы.