Клише, но... я попаданка в другой мир!

И вот, Ториель проводит нас по катакомбам. Я присматриваю за Фриск, чтобы она никого не убила. И знаете, она неплохо справляется. Я даже удивлена. Ториель, как и в игре, выдала нам обеим телефоны. Мне мой не понравился и я его переделала магией, а вот Фриск придётся довольствоваться тем, что есть. Флауи даже похихикал с её удивлённо-обиженного взгляда, когда я сказала, что не собираюсь улучшать и её телефон тоже. Кстати о Флауи. Он после того, как в него прилетел огненный шар, втайне от Ториель залез мне по руке на шею и сейчас прячется в моих волосах. Боится, бедный. Ну, а вы что думали? Когда твоя родная мать тебя ненавидит, тут даже бездушному станет плохо. Когда мы вышли ко второму сохранению, мне позвонила Ториель и сказала, что кхм-кхм, цитирую: «Алло? Это Ториель. Вы же не выходили из комнаты, не так ли? Впереди ещё несколько головоломок, которые я должна объяснить. Может быть опасно пытаться решить их самим. Берегите себя, хорошо?» Она слишком добрая для этого мира. После её звонка Фриск убежала в комнату с конфетами, а я нажала на звезду. «Под весёлый шорох листвы вы наполняетесь стойкостью. Файл сохранён.» Знаете, а я уже начинаю привыкать к этому. Такое приятное мягкое свечение. И раны залечиваются. Удобно. Ко мне подошла Фриск и протянула конфету. Я решила, что не буду пока её есть. Мы пошли дальше. На нас напали несколько фроггитов и плакселотов, но я попросила их уйти, вежливо угрожая костяной атакой. Против этого им оставалось только послушать Фриск, которая говорила им не перечить сестрёнке. Да, она называет меня сестрёнкой. Самое смешное то, что в прошлой жизни у меня были две младшие сестры. Так что я привыкла. Все звонки Ториель были как и в игре, за исключением того, что она после того, как спросила у Фриск, что она любит больше - корицу или ириски, поставила меня перед выбором - чай или кофе. Я ответила, что мне больше нравится чай. Ещё несколько головоломок и вот мы у дерева. Ториель выглядит уставшей. Ещё бы, она же убиралась и готовила со скоростью света, если не больше! Она очень удивилась, что мы уже здесь, быстро осмотрела на ранения Фриск и отчитала меня за то, что не послушалась её. Когда мы зашли в дом меня распирало от милоты. Он ИДЕАЛЕН! Я хочу себе такой же! Ториель показала Фриск её комнату, а мне досталась та, которая в игре на ремонте. Она была сделана в светло-синих тонах. Мне понравилось. Жаль, что мне придётся уйти отсюда. Кстати об этом - Фриск попросила меня взять её с собой, т. к. она хочет снова увидеть Папируса и извиниться перед Сансом. Делать нечего, придётся брать. Флауи ещё проворчал, что я слишком добрая. Да, я иной раз противоречу самой себе, но если бы вы видели глаза Фриск, то поняли меня! Ториель сейчас сидит в кресле и читает, а Фриск спит. Я от нечего делать спустилась в подвал. Я дошла до двери и даже приоткрыла её, но тут пришла Ториель и под каким-то миловидным предлогом («Дитя, здесь слишком сильный сквозняк!») отвела меня наверх. Она вновь села в кресло и продолжила чтение, но по её взгляду было понятно, что она напряжена. К ней подошла Фриск и спросила, когда она может пойти домой. Ториель испугалась и убежала в подвал. Мы пошли за ней. Когда мы все вместе остановились возле двери, Ториель сказала доказать ей, что мы достаточно сильны, чтобы выжить. Я сказала Фриск, чтобы она нажимала только пощаду, а сама защищала нас от огня костяным щитом и напевала песню: Я никогда, никогда, Не скажу тебе, Как же я боюсь. Как же я боюсь – каждой рваною раной, Бегу быстрее – и живее становлюсь. Ведь страшней всего для меня, Как ни странно, В двух океанах ясных глаз твоих тонуть. Как же я боюсь. Вскоре атаки Ториель стали слабыми, а она сама смотрела на нас рассеяно. И вот она закончила атаковать и пропустила нас, напоследок сказав Фриск не возвращаться и обняла её, а мне шёпотом сказала защищать девочку. А вот и снежный лес...