До рассвета пара часов

1812 год. Франция. Париж.

Офицеры в очередной раз собрались во дворце Пале-Рояль. За столами мужчины в очередной раз разыгрывали партию в карты. Перед тем, как сесть за стол, офицеры, по правилам игры, вытянули карты. Оставшаяся часть офицеров, что уже оставила за этим столом довольно большую сумму, либо уединялись в обществе куртизанок, либо оставались подле стола и наблюдали за игрой. Антон был одним их тех немногих, что наблюдал издалека за этим столом.  — Готов поставить все свое месячное жалованье на то, что генерал Милорадович проиграет в этой партии. Тихий голос знакомого гусара, с которым они шли практически бок о бок в этой войне, раздался над ухом. — Арсений, не мог бы ты в следующий раз хотя бы как-то предупреждать о себе. — Какой же из тебя тогда гусар, mon chérie, раз ты не смог заметить даже меня. А я ведь и не крался. — Я просил не называть меня так, — чуть обреченно выдохнул Антон. — Je m'arrêterai dès que tu me comprendras, poupée . Дать разговорник? Верно, Антон был из той малой части юных гусаров, которым данный язык не давался. И Арсений не давал ему забыть об этом, как и его реакцию на то, когда он впервые услышал из уст самого парня французскую речь. — Не хочешь выпить? — в чуть затянувшейся тишине между ними спросил Антон. — Нам это просто необходимо, — радостно улыбнулся ему парень. У младшего что-то сходит с ума от этой улыбки в области груди, но он все списывает на духоту и шум толпы и подходит к столу за двумя стаканами вина. Молча возвращается и также молча передает один другу. Тот выпивает его практически залпом и Антон запоздало думает о том, что надо было еще захватить бутылочку и, наверно, фруктов со стола. Арсений, словно прочитав его мысли, отошел к столу, откуда вернулся уже с парой бутылок и тарелкой фруктов, оставив там свой стакан.  — Mon Sauveur , — с заметным акцентом выдохнул Антон. Арсений лишь по-доброму усмехнулся и, потянув того за рукав доломана, вывел того на один из балконов. На удивление здесь было тихо и пусто. Парни, закрыв двери, сели на пол, поставив фрукты и бутылки посередине между собой. В руках Антона все еще был стакан. Ощутив его тяжесть в своей руке, он перевел на него слегка удивленный взгляд. — Арс… — растеряно протянул парень, выставив руку со стаканом слегка вперед. Арсений усмехнулся, забрал из его рук стакан и, с мягкой улыбкой на губах, выкинул его куда-то за спину. После он посмотрел на Антона и, увидев его перепуганный взгляд, засмеялся. — Mon coeur, успокойся. — Но…а если… а вдруг там были люди? — Ну раз никто не ругается и матов не слышно, то все замечательно. Антон, вздохнув так, словно привык к таким неоднозначным поступкам со стороны парня, взял одну бутылку. Открыв ее, он прямо с горла хлебнул приличную порцию вина. Алкоголь обжег горло и тот закашлялся. Арсений, решив не отставать от парня, повторил его действия. Вино шло хорошо и уже минут через тридцать рядом с парнями стояли две полупустые бутылки из-под вина и тарелка из-под фруктов. — Постигнет ли эту тарелку та же участь, что и стакан? Вопрос стал риторическим, ведь парень даже не успел договорить, как Арсений уже заученным почти четким движением кинул ту за спину. Облизнувшись, он подвинулся ближе, соприкасаясь бедрами. Арсений взял руку Антона в свою, привычно переплетая пальцы — в тихие вечера без войны и активных фронтовых действий парни часто сидели как сейчас где-то в полях. Антон, зацепившись за их руки мимолетным взглядом, перевел глаза сначала на профиль лица друга, а после на звездное небо. Арсений, заметив шевеления друга, повернул голову в его сторону. Звезды отражались в блестящих от вина глазах Антона и от такого вида у Арсения перехватило дыхание. Поддаваясь порыву, старший соединил их губы. Он не предпринимал ни одной попытки чтобы превратить это касание даже в подобие поцелуя, ожидая реакции от парня. Хоть какой-нибудь реакции. Антон, словно прочитав это во взгляде напротив, на пробу пошевелил губами, слегка смакуя их общий вкус вина. Арсений улыбнулся, чуть сжав руку Антона в своей.

До рассвета оставалось пару часов.