Ради такого

— Нет, Поль… Сегодня, хочешь ты того или нет, я остаюсь в постели. Сегодня выдался выходной, и Артюр, уставший после многих миссий и приятной, но утомительной ночи, желал понежиться в тёплой кровати под лучами утреннего солнца. И, желательно, встать к обеду. Но Верлен, который был намного более бодрым и довольным, мешал. Его ладони каждый раз оказывались на тонкой талии брюнета, а потом и ниже, из-за чего Рембо ворчал и не мог нормально полежать. — Ну только же ночью… Поль, хватит, я хочу спать. Верлен бархатисто смеётся и лишь сильнее обвивает чужую талию руками, притягивая брюнета к себе поближе. Делает вид, что ничего не слышит и не понимает чужих возражений. — Поль, если я сказал, что я буду спать, значит я просто буду спать, не трогай меня! — уверенно говорит Артюр, и не так уверенно ахает, когда к его шее прижимаются влажные прохладные губы. Мужчину пробирает от этого дрожь, а Верлен, словно издеваясь, ведёт дорожку прохладных поцелуев ниже, оттягивая воротник своей рубашки на Рембо. — Поль, холодно… — с тихим стоном всхлипывает брюнет, когда чужие губы припадают к бледной груди и дразняще проходятся рядом с соском. Чувствительный комочек плоти затвердевает и призывно торчит, заставляя Верлена обхватить его губами и слегка оттянуть. Когда блондин создаёт контраст, сжимая его холодными губами и обводя горячим языком, Артюр прижимает ладонь ко рту, а вторую запускает в чужие волосы. Верлен щурится и качает головой: — Убери руку ото рта, я хочу тебя слышать, mon amour. И, когда Рембо этого не делает, смущённый и распалённый, мужчина просто обхватывает чужие запястья ладонями и прижимает к кровати, продолжая играть с бледной чувствительной кожей. Когда брюнет начинает метаться и ёрзать, Верлен обрывает свои действия и мягкими, аккуратными поцелуями спускается вниз по чужому животу, стараясь не затронуть багровеющие засосы и следы от собственных зубов. Вчера он был зверем, сегодня нежен и аккуратен. Но что тогда, что сейчас, он совершенно не слышит слова «нет», после каждого отказа лишь усерднее лаская податливое тело под собой. И Артюр тает, стонет всё громче и выгибается в спине. Вылизав чужой живот, он переходит на бёдра, целуя красные пятна от своих пальцев, что остались после ночи. Поль совершенно игнорирует возбуждение партнёра, из-за чего в какой-то момент Рембо резко сводит бёдра, стараясь зажать чужую шею между них. Верлен смеётся, прикусывает внутреннюю сторону чужого бедра и аккуратно разводит его ноги. Скользит губами ниже, а затем его язык коротко, ласкающе проходится между бледных округлых ягодиц, вынуждая Рембо взвизгнуть и чуть было не применить способность. — Тише-тише-тише… — горячее дыхание оседает на прохладной — всегда прохладной — коже. — Не думаю, что убить меня, пока я тебя ласкаю, будет того стоить. Артюр краснеет ещё сильнее и отворачивается, делая всё, лишь бы мужчина не смотрел на него таким голодным взглядом. А Верлену только того и надо — чтобы партнёр не видел, чем он хочет занять себя. Он аккуратно притягивает откуда-то из угла кровати бутылёк с лубрикантом: Рембо часто зажимается, приходится использовать достаточно много смазки. Часть течет на пальцы блондина, часть — в ложбинку между чужих ягодиц. Поль бы с удовольствием смазал его собственной слюной, но смущение Артюра было опасно и в моральном, и в физическом плане. Длинные пальцы скользят внутри, в горячей тесноте, пока Рембо то закрывает руками лицо, то старается вцепиться ими во что-то. Чувствительный. Возбуждённый. Вожделенный. — Если бы ты знал, как развратно выглядишь, mon ange. — Поль словно издевается, провоцирует, приподнимаясь и шепча каждое слово в чужое ухо. Кусает его мочку, от чего Артюр выгибается и стонет. — Мой милый падший ангелок, как же твой голос прекрасен… Оставлять невинные поцелуи на скулах и красных щеках, и при этом терзать пальцами чувствительную точку внутри — в этом был весь Верлен. — Я вхожу? — интересуется блондин, потираясь головкой члена между ягодиц партнёра. Признаться честно, Артюр из-за ласки чужого рта даже не заметил, как пальцы выскользнули из него. Верлен смотрит на него сверху вниз, находя в себе силы мило улыбаться. Вид Рембо откровенно пошлый, ведь он мало того что покрасневший, с влажными искусанными губами и мутным взглядом, так ещё и с разведёнными изящными ногами, что демонстрируют его возбуждение и готовность его тела принять Поля. — Ты всегда делаешь то, что хочешь, так зачем спра-а-ах!.. — тихий голос переходит в громкий стон, полный болезненного наслаждения. Верлен тихо стонет в унисон — Артюр как всегда узок и до невозможности горяч внутри. Рембо мечется, стараясь соскользнуть с чужого члена. Он всегда принимает его тяжело, сколько бы не было между ними связей. — Тише… — шепчет едва слышно Поль, целует партнёра в искусанные тонкие губы. — Не надо зажиматься, тебе так будет ещё больнее. Сделай глубокий вдох… Шепот похож на демонический, искусительный. Кажется, именно так Змей уговаривал Еву взять запретный плод. — Молодец, уже лучше. — слышит Артюр и получает поцелуй в скулу, понимая, что отвлекся от боли на чужой голос. Сама боль будто притупилась, и Рембо неуверенно кивнул, показывая готовность продолжать. Верлен мягко улыбается и делает толчки с малой амплитудой, чтобы его партнёр действительно привык, а не опирался на мимолётные ощущения. Губами он продолжает ласкать чужую кожу, лижет, оставляет красные следы. И совершенно не замечает, как чужие руки укладываются на его плечи, а затем резко толкают назад, заставляя откинуться спиной на кровать. Блондин совсем не против этого, восхищённо смотря на Артюра, что теперь восседает на его бедрах и — почти — даже не смущается. Рембо больно бьёт по чужим рукам, что тянутся к нему, и медленно крутит бёдрами, заставляя Верлена тихо зашипеть сквозь зубы. Кажется, брюнету нравится издеваться над своим партнёром, разрешая ему только смотреть, но не трогать. Артюр аккуратно, на пробу, пытается приподняться, но бёдра дрожат и плохо слушаются от слабости. Блондину это быстро надоедает, и он резко вскидывает бёдра, вбиваясь в Рембо. Тот пытается цепляться пальцами за простынь, но не может её ухватить из-за серии коротких толчков, бьющих по простате и вымывающих любые связные мысли из головы. Поль смотрит на эти тщетные попытки недолго, затем перехватывает чужие ладони своими и крепко сжимает их, сплетает свои горячие пальцы с чужими — холодными. Он щурится, рассматривая Артюра с головы до стройных ног, испятнаных синяками, и вспоминает, как тот вчера возражал насчёт чужой порывистости… И решает сегодня растянуть удовольствие. Снова смена положения — и Рембо снова раскидывается на кровати под чужим телом, на нагретых простынях. Ах, он, право, стараясь двигаться самостоятельно, не заметил, что стало слишком холодно без прикосновений чужого тела. Губы блондина скользят по чужой шее, его член скользит внутри, медленно и дразняще. Одна ладонь фиксирует чужие бёдра в одном положении, а вторая сжимает два изящных запястья, не позволяя двигаться. Артюр несколько возмущён подобным обращением, но позволяет мужчине делать это всё, не хочет противиться чужим рукам. Да и не может, потому что тело не слушается, желая получить как можно больше удовольствия от чужих рук. Чужие движения издевательски медленные, плавные, глубокие. Они заставляют выгибаться, погрузиться с головой в сладкую муку. Шёпот на нежное ушко сводит с ума. — Любовь моя, ты говорил, что тебе холодно? Но сейчас ты такой горячий. Наверное, тебе жарко. Наслаждение растекается лавой, и… Рембо не выдерживает и, прогибаясь, тянется за поцелуем, лишь бы заткнуть партнёра и не давать ему дальше болтать что ни попадя. Тот смеётся, но целует. Целует-кусает-вылизывает чужие губы и не понимает, за что ему досталось такое счастье. Поль делает всё, чтобы Артюр умолял, забыв о воспитании и скромности. Умолял ускориться, сделать движения более резкими и грубыми. Позволил Верлену делать всё так, как тот обычно делает. Брюнет же молчит, срываясь на стоны и бессвязные вскрики, и ни одной просьбы. Верлен думает, что мог бы заставить партнёра умолять другим методом, но упрямится, желая исполнить свой первый план и довести Артюра до невозможности. — Ты уже не можешь воспринимать ситуацию нормально, да? — обольстительный шепот партнёра для Рембо действует подобно разряду тока, заставляя напрячься и прогнуться. — А ты так и не получил, чего хотел? — старается в тон ему ответить брюнет, сбиваясь с мысли и запинаясь от жара чужого тела, собственных ощущений и чувства головокружения. Верлен делает вид, что задумался над этим вопросом — признаться, сохранять медленный темп толчков при всём желании было сложно, и ещё что-то делать при этом было почти невозможно — но по итогу хрипло усмехается и говорит: — Поверь, mon amour, у нас ещё много времени впереди и я добьюсь того, чего хочу. Артюр такого не ожидал. Обычно несдержанный и порывистый, Поль сейчас вёл себя очень не по-своему, заставляя партнёра дрожать от напряжения в мышцах и почти всхлипывать от собственного бессилия. Член начинал болеть от возбуждения, как и весь низ живота. И Рембо был уверен — Верлен в таком же состоянии. Он решает за двоих. Прогибается морально (и физически), тихо шепчет: — Пожалуйста, Поль, быстрее. Мужчина усмехается, чувствуя себя победителем, и, освободив чужие руки, закидывает стройную ногу партнёра к себе на плечо, целуя бледное колено и начиная ускорять темп толчков. Тело прошивает волна удовольствия, и громкий стон Артюра становится венцом наслаждения. Сладкий, полный желания и удовольствия, он звучит приятнее любых других звуков. Рембо тянет руки к чужой шее и обвивает её, прижимаясь к Полю ближе. Его поза позволяет максимально прочувствовать чужие движения внутри. Верлен усыпает лицо Артюра короткими поцелуями, и это мило. Верлен успевает хриплым, сорванным голосом шептать всякие пошлости на ушко Артюра, и это горячо. Верлен горячо целует мягкие тонкие губы, и это становится последней каплей, заставляя брюнета кончить, даже не притрагиваясь к себе. Блондин глушит свой тихий стон в поцелуе, чувствуя, как горячие стенки сжимают его член. Он кончает через пару движений, сжимая ладонями чужие бёдра до синяков. Пережидает головокружительную вспышку несколько секунд и медленно выходит из чужого тела, ложится рядом с Артюром. Как ни в чём не бывало невинно целует его в щеку и спрашивает: — Будешь кофе? Ты выглядишь уставшим. — Никакого кофе, Поль. Сначала душ. — устало возражает Рембо и позволяет утянуть себя в невинный, сладкий поцелуй в губы. Ради такого можно было терпеть-наслаждаться чужими порывами, ради такого хотелось просыпаться от чужих прохладных ладоней под одеждой и сонно жмуриться, пытаясь оттолкнуть Верлена. Ради таких моментов уединения и любви хотелось всегда быть рядом.