take me home

      В городе пасмурно, последние несколько дней дожди идут без остановки. Но людей совершенно не волнует погода, все заняты своими делами. Угрюмые лица толпами мелькают повсюду, как бы ни хотелось остаться дома и зарыться с головой в любимый плед, откладывать дела нельзя. Так уж заведено — работа превыше всего. Среди всей этой кутерьмы стоит Лололошка. Он в растерянности. Совсем недавно он проводил большую часть времени с друзьями, казалось бы, спасая мир от “великого и ужасного Джодаха”, а сейчас… а сейчас у него отняли всё. Больше нет той родной и полюбившейся мироходцу Даливарики, нет друзей и даже родного человека у него отняли. Теперь в его жизни есть только шумный и назойливый город. И всё. На самом деле по возлюбленному он скучает больше всего. За всё время проведённое в предыдущем измерении, к Люциусу Ло привязался сильнее чем к остальным, он стал чем то большим нежели другом или даже парнем, это слово даже звучало противно, буквально резало уши. Он ненавидел когда их называли парням, Люциус стал чем то намного более родным, он стал частичкой души мироходца. Поэтому сейчас без него было еще сложнее. В трудной ситуации он всегда мог прийти к возлюбленному и поплакаться, зная что тот не отвергнет даже в самом ужасном настроении, напротив, он обязательно выслушает и постарается помочь. Сейчас же юному страдальцу оставалось только по ночам плакать в подушку, обнимая свёрток одеял, по форме напоминающий тело.       Это была самая большая утрата за его жизнь, потерять всё и сразу, так еще и без предупреждения. Ужасно. А ведь это и вправду произошло максимально внезапно. После "поимки" Джодаха прошло буквально несколько дней. Многие еще только отходили от такой внезапной смерти Эмриса, да и в целом от последних событий. Ближе к ночи 2 молодых парня, мироходец и полубог, наконец отпрвлялись спать. Поцелуй наночь, семейные шутки, и двое влюблённых проваливаются в пучину сноведений в объятиях друг друга. Но на следующее утро Люциус проснётся не обноружив человека, что в свободные дни всегда спал до обеда, рядом в своих объятиях, знатно испугается и обыщет все здание. Не найдёт. Ни в библиотеке, куда любил приходить Лололошка, ни в столовой готовя их любимую яичницу с шалфеем и помидорами, ни в одной из других комнат из которых состояло огромное здание посреди леса. Даже в ордине и старом доме Ло, его не будет. Пропал. Бесследно и навсегда.       А Лололошку найдут посреди огромного города, добрые люди вызовут скорую, и не дождавшись карету медицинской помощи отнесут в ближайшее отделение. У парня не будет ни документов, ни чипа имеющегося у всех жителей мегаполиса еще с рождения, ни элементарного понятия где он находится. Единственное что он понимал, это то, что явно произошла ошибка, если его срок в предыдущем измерении истёк, то в новом он должен быть с пустой памятью. Но как на зло он помнил абсолютно всё. А особенно четко он помнил те счастливые моменты проведённые с близкими. От этого хотелось плакать. Зарыться в песок и спрятаться от всего чертового мира. От нескончаемой несправедливости по отношению к мироходцу несущему и без того непосильную ношу.       Но сейчас он даже привык. Легче от этого конечно не стало, но всё же…       Утро начинается рано, очень хочется поскитатся по относительно пустым улочкам города. Рабочий день у всех начинается в одно и то же время, поэтому на не особо, но свежий воздух выходят только такие же бездельники и скитальцы как наш герой. Люди выходящие за пределы дома в столь ранний час всегда выглядят еще более понуро. Кого то вторая половинка выгнала из дома за очередную глупую провинность. Кто то возвращается от любовницы. Кто то надеется что похмелье пройдёт раньше, чем начнётся рабочий день. А кто то банально не выспался и сейчас надеется провеяться в грустном и глубоко несчастном городе. “ и помните, империя заботится о вас” — слоган доводящий до тошноты не одну сотню тысяч людей. О ком именно заботится эта самая империя? Всем давно ясно. Но все боятся говорить об этом вслух. Услышат, засекут, сдадут. И ты больше никогда не увидишь свою жену и детей, твоя любимая собака останется на улице, а твою родную с детства однушку отдадут какому нибудь работяге. А тебя сотрут. Всего и целиком.       Днём работа, целый день он пашет на империю, таковы правила. А вечером силы остаются только на то, что бы прийти домой, лечь на старенький диван, заваленный кучей подушек, и лежать так смотря в потолок. Зачастую нет сил даже поужинать или помыться. Всё это он сделает утром. Если пересилит себя и встанет. А он встанет. Не хочется подвергнуться стиранию. Поэтому через боль в спине и груди, он делает всё необходимое и до рабочего часа идет гулять, небольшие прелести понурой жизни.       От такой жизни и боли в груди, у юноши начали появляться галлюцинации. То толстую кошку у подъезда в старом районе примет за любимого енота. То старца в лохмотьях, на уже давно знакомом переулке, примет за своего учителя, почти заменившего отца. То еще что покажется, послышится, померещится. Однажды он принял своего рыжеволосого начальника за старого доброго знакомого Аргуса, безумно уставший увидел его из далека, побежал с криками : “ Аргус! Аргус! Неужели это ты!”. А потом понял что обознался. Мужчина принятый за знакомого, только с грустью на лице похлопал юнца по плечу своей большой, характерной для такого роста, рукой, и обронив короткую фразу ушел забирать любимых детей из сада.       Для Лололошки это стало нормой, он уже старался не обращать внимания на такие сбои разума, но всё же иногда подходил к людям будучи уверенным, что именно он, именно этот случайный прохожий был его другом. Но каждый раз обжигался. Все реагировали по разному. Кто то игнорировал парня. Кто то отмахивался, бросая грубую фразу, что бы парень не портил и без того ужасное настроение своими дониманиями. А некоторые личности были готовы устроить настоящую истерику. Но рома не переставал сдаваться, он с самого прибытия сюда искал знакомые лица глазами, ждал и надеялся что всё это окажется плохим сном, кошмаром от переутомления. Но сон не кончался. Ему не суждено было закончиться. А юный мироходец всё искал любимых глазами, моля мнимого бога что бы всё наконец закончилось.