Рико смотрит

Рико наблюдает за Жаном в душевой. Он наконец стал тренироваться; Рико даже доволен им. А Хозяин, слава Будде, доволен Рико. Тот уже устал от наказаний. Он умеет принимать их с достоинством, естественно, и они всегда проходят в кабинете, а не на виду у команды. Это было бы неправильно, наказывать его при всех. Но на виду или нет, спина потом болит одинаково. А надо тренироваться и быть Королем. Каждый раз, всегда, неизменно. Рико смотрит на Жана, стоящего под струями воды. Он красивый. Не так, как Кевин, не так, как Нат. Но красивый. Но трогать его сейчас… Рико вспоминает, как совсем недавно оставил Жана привязанным в их комнате. Пять дней, только на третий дал воду. Только на пятый еду, и то потому, что вызвал Хозяин и выразил свое недовольство такими методами. Рико пообещал, что справится, что знает, что делать. И понял, что не знает. Не уверен. Если Хозяин говорит, что Рико не прав, то он не прав, разве не так? И все-таки именно после этого Жан сдался. Рико был прав? Рико был прав, судя по эффекту. Всего-то нужно было подержать Жана голодным и без капли воды. Правда, пришлось смотреть, как Кевин реагирует на этого француза, то пытаясь подложить одеяло — Рико избил обоих, то напоить ночью — Рико неожиданно для себя позволил, сделав вид, что не проснулся. Рико смотрит. Сейчас Жан старается, как все. Лучше всех. Думает, с ним снова может случиться что-то похожее? Рико вообще-то тогда, на пятый день, когда сел перед ним разговаривать, пообещал, что если Жан начнет тренироваться, такого больше не будет. Все же наказания за проебы на поле у них не то, чтобы регламентированы, но не выходят за пределы обычного избиения и унижения. Ничего сильно интересного. Рико на самом деле не любит пытки. Вернее как. Он спокойно относится к ним, когда они нужны, и любит как эффективное средство достижения цели. В некотором смысле любит их придумывать — это что-то вроде придумывания стратегии для матча. Но когда они не нужны, их смысл теряется. Впрочем, еще они нужны, когда Рико в ярости. Чтобы эту ярость выразить. Он честно старается идти выражать ее на поле или просто в удары, но это не всегда возможно. Впрочем, Рико не так часто бывает в ярости, а Жан действительно старается. Рико смотрит. Жан не оборачивается, хотя наверняка чувствует взгляд. Боится. Конечно, он боится. Рико подходит медленно, не торопясь. — Жан. Тот оглядывается тут же. Мочалка в руках — забавно, он специально или случайно прикрылся? Рико шагает вплотную, кладет ладонь на спину Жана между крыльями лопаток. Смотрит. Жан слегка дрожит под рукой и взглядом, но даже не пытается отступить или сказать что-нибудь. Рико, между прочим, скорее всего позволил бы ему отказать. Возможно, рыкнул бы или ударил, но позволил. Рико, по правде говоря, не любит изнасилование как идею: оно вызывает безотчетную гадливость. Пытка отдельно, секс отдельно, зачем их смешивать? Если бы Рико интересовал только секс как факт, ему было бы достаточно одного только Кевина или Ната. Но один только секс — это далеко не все. Есть разница, с кем им занимаешься. Рико может себе представить, как это будет с Жаном. С Натом борьба, с Кевином нежность. Кевин двойка, Кевин вообще особенный. Жан всего лишь четвертый, и это будет еще раз иначе. В третий раз иначе. Рико мягко проводит по его спине. Жан сглатывает — и ничего не говорит. Даже сейчас. Рико хмыкает. — Я предлагаю тебе секс, если ты не понял. — Жан сглатывает еще раз и откидывает голову, словно подставляя горло. Рико усмехается, касаясь его губами. — Видимо, это ответ “да, пожалуйста, возьми меня”. Жан вздрагивает в руках. Он такой неподвижный. Даже не напряженный, как бывает Кевин, не сопротивляется, как временами Нат. Он просто стоит. Вещь. Кукла. Рико целует его шею, поглаживает. Это может быть скучно, если останется вот так. Рико облизывается. В принципе, есть два способа, как сделать весело. Рико слегка прикусывает его шею. Плечо. Прижимает к себе крепче, так, что уже даже при желании не дернешься. Пальцы находят сосок, выкручивают. Тонкий страдальческий стон звучит над ухом. Жана мелко колотит. Рико вздыхает и отпускает его. Он обещал, что не будет пыток, а это была бы пытка. — Идем. Рико вытирает его сам, как свою любимую куклу. Именно кукла у Рико будет одна, остальные вещи, но это другое. Совсем другое, хотя Рико никогда не смог бы сказать, почему. Одеть. Одеться самому. Взять за руку и увести в комнату. Кевин еще в общей, можно об этом не думать. Рико раздевает свою куклу снова, мягко, осторожно. Целует шею, щеки. Свежую татуировку на скуле. Поднимает его голову за подбородок, касается губ. Жан отвечает неожиданно горячо, отчаянно обнимая Рико в ответ. Интересно. Секс с ним вообще оказывается интересным. Рико касается его осторожно, как стеклянного. Рико, в целом, знает, что Жан теперь и должен быть стеклянным — Рико постарался над этим. Это приятно. Странно, иначе, не так, как с Кевином или Натом, но в самом деле по-своему интересно. Такая дрожащая хрупкая покорность. Даже Кевин не настолько послушен. Жан прогибается под ним, его "инициатива" выглядит попыткой угадать желания Рико. Избегнуть боли. Это опьяняет. Рико достаточно повести рукой, немного сильнее сжать, и Жан, как хорошая шлюха, уже делает все сам. — Моя четверка. Ты моя четверка. Жан стонет, насаживаясь на пальцы. Удивленно ахает, когда Рико касается его члена. Но Рико нравится так. Секс все-таки немного отличается от мастурбации. Гораздо приятнее, когда жертва стонет и хочет тоже, а не рыдает, как при пытке. Секс это действительно другое. Рико ласкает его медленно и недостаточно. Жан не смеет даже просить, только подается под руки, стонет жалобно. Рико готовит его, никуда не торопясь. Смазывает, растягивает. Жан бессильно всхлипывает под ним, распластавшись на животе, как та французская лягушка. Рико входит, вдавливая его в матрас. С Натом не так, с Кевином не так. Рико поднимает за бедра это хрупкое тело, чтобы было удобно обхватить его член. Так хорошо. Так — и приказать двигаться. Запрокидывать уже самому голову со стонами и ласкать. Ласкать, ласкать, ласкать так, чтобы Жан гнулся под ним, кричал, умолял наконец о большем. Рико дает ему это. Сжавшееся в момент оргазма тело идеально, так любые тела в этот миг, и Рико наполняет его собой, словно помечая окончательно. Жан соскальзывает с него, съеживается и дрожит. Рико ложится рядом, накрывает их одеялом. Целует влажный затылок. — Тихо. Все хорошо. Жан судорожно всхлипывает, сжимаясь крепче.