Пойми же, дурашка, я люблю тебя…

Парень в очередной раз болезненно вскрикнул, когда пластина его ногтя на правой руке была выдрана каким-то орудием пыток, принося невыносимые мучения. Пл всему телу распространилась волна острой боли. – Отрастает! Отрастает!- восторженно выдал его ненормальный мучитель, когда из того места медленно начал расти новый ноготь. Цзинь Лину хотелось высказать ему все, что он думает по этому поводу, но голос был давно сорван криками боли, да и эта "регенерация" приносила дикий дискомфорт от чего только и хотелось завыть. Боль от лишения ногтя была резкой, а эта была не менее сильной, но растянутой и более мучительной. – Ну-ка, попробуем другой,- инструмент пыток был вновь взят им в руки, от чего пальцы Цзинь Жуланя из последних сил сжались в кулак. Он уже давно не помнил сколько здесь находится. Час? День? Неделя? Месяц? Счёт времени потерялся после первой пары вырванных ногтей. Из него пытались сделать сверхчеловека. Быстрая регенерация – это была первая цель его мучителя, которую он постепенно достигал, но итоги приносили адскую боль. *** – Цзинь Лин… где же ты?...- тихо и дрожащим голосом спросил будто бы у ветра Лань Сычжуй. По парню было видно, что он готов вот-вот разреветься. Его лучший друг и по совместительству возлюбленный пропал без вести уже как месяц назад. Парнишка как мог оказывал помощь правоохранительным органам в его поисках. Так бы уже давно замяли это дело, пометив Цзинь Лина как безвести пропавшего. Но главным в поисках был дядя пропавшего мальчишки. По изначальной версии, что была основной первые пару дней, Цзинь Лин просто как обычно сбежал из дома. Но спустя неделю ее все же отсеяли, ведь парень никогда не стенах дольше, чем на пару дней. Всегда возвращался. – Ой, да не переживай ты! Юная госпожа, скорее всего, просто опять сбежал из дома! Может быть в этот раз особенно заистерил и захотел, чтобы о нем поволновались,- изо всех сил пытался его успокоить Лань Цзинъи, осознавая, какую ересь несёт. Какой бы Цзинь Лин не был истеричкой - он всегда оставлял хотя бы записку своему дяде. Что-то вроде: «Все. Я ухожу от тебя. Навсегда. Можешь даже не ждать моего возвращения.» и непременно возвращался, либо его довольно быстро находили, а тут… какой-либо записки не было, с дядей он не ссорился, найти его не могут. – Думаешь?- глазами полными какой-то рассеянной надежды и растерянности Сычжуй взглянул на брата. Он просто не мог уже во что-либо верить. Конечно, он до последнего будет себе отрицать, что с его возлюбленным что-то серьезное случилось. Все же хотелось верить в то, что он действительно просто сбежал. *** Цзинь Лин в растерянности смотрел на свои руки. Кровь. Всюду была кровь. На пальцах, на запястьях. Одежда была уже давно пропитана ей насквозь. Больно. Как же адски ему было больно, когда ногтевая пластина вновь отрастала. Казалось, что это было больнее, чем сам процесс ее лишения, ведь во время этого он ощущал лишь резкую боль, а это было не менее болезненно, но при этом более продолжительно и растянуто. Будто бы ему отрезали палец, но не до конца. И потом за него начали тянуть с разной силой. Цзинь Лин сам не понимал, каким образом еще оставался в сознании. Правда иногда ему хотелось просто сойти с ума, но мысль об одном парне, неравнодушному его сердцу, заставляла верить до последнего в то, что они ещё смогут встретиться. Хотя бы попрощаться… Сычжуй… он же не волнуется о нем? Ему же плевать? Парень убеждал себя в том, что никто о его существовании не помнит и уж тем более не волнуется и всем на него безразлично. *** Открыт новый вид боли: ножом в живот. Больно. И от того как холодный металлический предмет пронзает пространство между ребрами и от того, как эта боль удваивается при заживлении. *Куда ты смотришь на мои пальцы?! Тебе, ебаный ты пидор, ногтей моих не хватило? Блядина! Отойди от меня!* Нож опустился на один из пальцев, после чего мучитель понял, что оружие не совсем подходит для данной задачи и сменил его на небольшой топорик. Новое орудие было приподнято над уже отмеченным пальцем и резко опущено. Лезвие топорика легко рассекло плоть и послышался отчётливый хруст кости. *Господи! Блять! Сука! Нахуй! Когда это ебаное дерьмо уже наконец закончится?! Просто блять убей меня!* – Хм, а он растет намного медленнее,- записывал итоги в какой-то блокнот этот безумный человек, абсолютно не обращая внимание на то, как его эксперимент мучительно всхлипывает и умирает от невыносимой боли *** – Ну пускай и катится всё чертям!- бурчал себе под нос Цзинь Лин, сбежавший из дома после того как поссорился с самой этой гребаной жизни. Он шел куда глаза глядят, а они глядят на дорогу, по которой время от времени проезжают машины. Наступала ночь и парню нужно было где-то переночевать и он свернул с неё, заходя в лес рядом. Спускаясь он случайно обронил телефон и фонарик, что заметил лишь зайдя слишком далеко,– Ну и ладно. А то ещё найдут меня по телефону! В этот раз я точно не вернусь обратно. Просто сдохну где-нибудь здесь. Цзинь Лин с трудом нашел какую-то лужайку и достал из, на скорую руку собранного, портфеля плед, завернувшись в который он лег на землю. Было страшно. Что бы он не говорил - ему было страшно. Один ночью в какой-то глуши... Парня пугал каждый шорох, но он всё же где-то спустя через пару часов начал засыпать, как вдруг почувствовал резкую боль в голове. Дальше все было как в тумане и Цзинь Лин даже не мог вспомнить, как оказался в какой-то избушке в глуши, прикованным к какому-то стулу. *** – Нашли?! Вы нашли что-то о пропаже Цзинь Лина?!- не веря в это переспросил Лань Сычжуй, когда ему оповестили о том, что нашли пару зацепок о его местоположение. – Телефон. Его телефон и ещё пару мелких вещиц и у нас есть подозрение насчёт его местонахождения… *** – Цзинь Лин!- Лань Сычжуй узнал его ещё с расстояния нескольких метров и сразу же сорвался в нужную сторону, стараясь приглушать звук своих шагов. *Сычжуй! Пхах, он мне уже мерещится… видимо я действительно скоро умру.* Цзинь Лин хотел бы сказать что-то в ответ, но его голос совершенно отказывался возвращаться, после постоянных истошных криков боли. Даже выработанная искусственно ускоренная регенерация тут не помогала. Ему хотелось подняться и кинуться в объятья парня, но его руки и ноги были прикованы к креслу, на которым он провел самые страшные минуты своей жизни. – Цзинь Лин…- Лань Сычжуй застыл перед своим лучшим другом, который сейчас был больше похож на какое-то кровавое месиво.– Господи… что с тобой…- руки парня невольно легли на его лицо и стёрли каплю крови, вытекшую из… глаза? Цзинь Лин плакал, но слез в его глазах не было уже давно и вместо них лилось что-то походящее по цвету на кровь, а может быть, ей и являющееся. Лань Сычжуй хотел бы своими руками сломать то, что сковывало ноги и руки бедному Цзинь Жуланю, но мог лишь бессмысленно сжимать своими руками эти оковы, ощущая холодные металл, который заливала алая кровь его любимого человека. – Не майся дурью. Я нашел ключи. Так что быстрее открой А'Лина,- Цзян Чен кинул парню ключи, только что отобранные у мучителя своего племянника, на которого сейчас нацепил наручники и отводил к коллегам, пришедшим с ним. За время поисков они довольно сблизились и Цзян Ваньинь точно мог знать, что на того можно положиться, ведь самому ему сейчас нужно было разобраться с этим человеком. Как никак работа.– Доверяю А'Лина тебе. Случится с ним ещё что-то, кроме уже случившегося,- я тебе ноги сломаю и шкуру спущу. – Хорошо,- голос парня дрожал не меньше, чем руки. Спустя несколько неудачных попыток он смог просунуть это в железку и провернуть. Раздался щелчок. Рука Цзинь Лина стала свободна, правда ней остался заметный след от натершего ее железа. *** – Цзинь Лин…- Лань Сычжуй заливался слезами, прижимая того к себе. Он наконец-то справился со всеми оковами. – С…Сычжуй,- болезненно хриплым голосом, используя все свои силы, произнес Цзинь Лин, обессиленно упав в его объятья. Сычжуй – человек, которому парень мог доверять всей душой и телом. Даже боль рядом с ним будто бы затихала. – Цзинь Лин…- Лань Сычжуй ждал, когда наконец приедет скорая помощь, о вызове которой оповестил их Цзян Чен. Его сердце одновременно обливалось кровью, видя возлюбленного в таком состоянии, но также радовалось тому, что он жив и наконец нашелся.– Как хорошо, что мы тебя нашли…- Лань Сычжуй слушал умеренно бьющееся сердце парня, доказывающее факт того, что тот на данный момент жив. Цзинь Лин хотел бы утонуть в его объятьях. Он до своего попадания сюда мечтал о них, что осуществить ему мешала его глупая гордость, а сейчас эти объятия были тем, что ему было жизненно необходимо. Они помогли ему не треснуть по швам психически. *** – Съешь хоть что-нибудь…- Лань Сычжуй сидя возле кушетки старался заставить его принять пищу. Он держал в руках ложку с кашей, ёмкость с которой сейчас находилась у него на коленях. Этот юноша проводит чуть ли не все время в этом помещении. Сразу же как кончаются уроки, он не думая ни о чём идёт сюда. – Нет!- гордость и дикость Цзинь Лина вернулись на свое место, вместе с ощущением жизни. Сейчас ему было намного лучше, но он категорически отказывался есть. Ему было плохо даже от вида еды и есть тем более не хотел. – Хотя бы ради меня…- Лань Сычжуй смотрел на него глазами полными грусти и печали. На его лицо спадала черная прядь волос челки, выбившаяся из-за уха. – А!- Цзинь Лин уже было хотел выдать что-то походящее на «а ты кто такой, чтобы я шел ради тебя на такие жертвы?!», но вовремя одумавшись согласился,– ладно. Только немного. Глаза Сычжуя радостно загорелись. Парень поднял руку с ложкой, которую уже успел обречённо положить на свое колено, и поднес ее ко рту больного. – Э, я не ребенок! Сам поем!- выдал Цзинь Лин, который был полностью за то, чтобы этот Лань его покормил, но… – Так сложно позволить мне тебя покормить? Тебе же сказали: лишний раз не шевелиться!- тихо выпалил Сычжуй, жалобно глядя ему в глаза. Цзинь Лин тяжело вздохнув сомкнул свои губы на ложке какой-то каши, которую ему есть разрешил врач. *Вэ… ужасно противно на вкус… Сычжуй… только ради тебя…* – Умничка!- на лице Ланя расцвела прекрасная улыбка, озаряющая сердце Цзинь Лина. *** – Как же хорошо, что ты в порядке…- Лань Сычжуй прижимал его к себе, будто Цзинь Лин был чем-то драгоценным и хрупким, к чему стоит проявить хоть малейшую неосторожность – и оно разобьётся в дребезги. Парень был на взводе от новости, сообщенной ему месяц назад. Он даже уснуть не мог. О каком сне может идти речь, если он все время был на грани истерики? Сердце парня всегда кровью обливалось, когда Цзинь просто сбегал из дома на пару дней, а тут его не было месяц с лишним, а ещё и нашелся он в таком тяжёлом состоянии. Цзинь Лин хотел бы что-то сказать, но слова застыли у него комом в горле. Тот за него так волновался… А ведь на самом деле он правда просто сбежал, правда никак не мог ожидать такого исхода. Знал бы, что в итоге окажется в том страшном месте – остался бы дома. Цзинь Жулань, наплевав на запрет на лишние движения, обнял его в ответ. Парню хотелось бы, чтобы этот человек принадлежал лишь ему одному и больше никому. – Пойми же, дурашка, я люблю тебя… поэтому всегда волнуюсь…- после недавнего Лань Сычжуй начал переживать, что не успеет это вовремя сказать. Ему хотелось удержать этого парня от всех необдуманных поступков, оградить от всех бед и защитить от всего плохого, что может быть в этой жестокой жизни. Сердце парня затрепетало и начало стучать во много раз быстрее. *Он меня любит? Он меня правда любит? Мне это не мерещится?* – Я тоже… тоже тебя люблю… - Цзинь Лин бы хотел прижать этого парня к стенке и жадно целовать его губы, но физическое состояние сейчас ему это сделать не позволяло и он просто сильнее прижал его к себе. ***