Трое на двуспальной кровати

- Этери, ты вообще здесь?- Эдуард Михайлович щелкнул пальцами у лица замечтавшейся женщины, привлекая внимание. - Да, Эдик, я вся внимание,- соврала Тутберидзе. - То есть ты услышала, что утром прогон, вечером завтра репетиция, а на следующий день только утренняя репетиция, а вечером ужин с принимающей стороной после представления?- Аксенов замолчал, продолжая смотреть в рассеянное лицо своей “звезды”. - Все стандартно, вроде,- пожала Этери плечами,- зачем мы это обсуждаем? - Затем, что в прошлом году из Ташкента ты чуть не укатила, наплевав на неофициальную часть визитов!- напомнил директор. - Я закрутилась тогда,- поморщилась женщина. - Не закрутись сейчас!- еще раз настоятельно воззвал к долгу и совести Эдуард. Дождался кивка-согласия и уточнил: - Все доехали в целости и сохранности сегодня на тренировки? - Да, все штатно,- успокоила старший тренер. - Ну, тогда и - с богом!- с тем ее отпустил работать. Эдик был прав, суровая блондинка сейчас летала где-то между небом и землей, то и дело теряясь в воспоминаниях прошедшей ночи. И дело было, конечно, не в сексе, хотя, вы вот знаете хоть одну женщину, которой бы не нравился такой секс, когда душа покидает тело и возвращается туда совершенно счастливой? Секс ей нравился. Но в секс она и без Дуда умела. Не хитрое дело, в общем, при правильном подходе. Даже партнер нужен не всегда и не всякий уж точно. Этери нравилось то, что случалось после секса или между сексом. Да и вообще без всякого секса. Она привыкла к вечерним разговорам и легкому юмору Дудакова, такому, который был только для нее и только про них двоих. Ей нравились шутки Дани. Острые, похожие на ее собственные. С перцем и легким ядом. Сережа шутил совершенно по-доброму, хотя мнения не скрывал. Он был вот таким. Не было зла в Сергее Викторовиче. Упрямство, даже суровость временами проявлялись. Дудакова можно было обвинить, например, в некотором педагогическом занудстве, но злым человеком Сережа не был. И все это купало циничную душу старшего тренера в какой-то невероятной живой воде. Прошлым вечером, скорее даже ночью уже нового дня, они выбрались из-под теплых струй воды женщина со смехом смотрела, как Дудаков примеряет свой халат. Огромный даже для него: - Я же тебя предупреждала: это не одежда, это двухместная палатка! - Так и было задумано!- серьезно ответил мужчина и поймал ее распахнутыми полами в объятия, закутывая в свою одежду. - И что, будем стоять?- в общем-то, идти никуда не хотелось, было хорошо прижиматься спиной к его груди. - Неа,- поцелуй в шею.- Мы медленно и спокойно двинемся в сторону постели. Я хочу спать в обнимку с прекрасной и желательно очень неодетой женщиной. - Я так ходить не умею!- возмутилась было Этери. И это оказалось - зря. Дудаков перехватил поудобнее и приподнял ее над землей: - Не иди. Смотри. Будешь моей вперед смотрящей и рулевой. Если ты меня уронишь, я буду плакать. - Какая знакомая роль,- хихикнула Этери. - Последние десять лет ты отлично справлялась. Я в тебя верю!- он уже нес ее успевая между делом целовать в спину. - Если бы так же делал последние десять лет, никуда бы нас не довела,- мурлыкала и щурилась блондинка. - Хорошо, что я стесняюсь публично целовать начальство в спину,- и завалился набок вместе со своей ношей на матрас. - Действительно, мне повезло,- совсем развеселилась Этери.- А вот не был бы ты стеснительным… Поерзали устраиваясь поудобнее. Халат укрыл два тела лежащих вприжим, как ложечки в наборе. Еще один поцелуй в плечо. И оба уснули. А утром Дуда уже не было. В отличие от нее, его рабочий день начинался в девять. Дома ждал собранный женой чемодан. Этери так никогда и не узнает, под каким предлогом любовник сбежал из семьи в этот раз. И, может, взгляд эгоистичный, но ей до зубовного скрежета не хотелось вникать еще и в это. Спасибо Дудакову, что ему хватало ума не говорить о своей лжи. Неправильно, конечно, некрасиво, эгоистично. Но как уж есть. Роль боевой подруги в таком деле она просто не вывезет. Нечем. Вот эти мысли и одолевали Тутберидзе всю дорогу: сначала во время работы на льду “Хрустального”, потом при сборах спортсменов и дороге в аэропорт, потому, когда все расселись по своим местам в салоне. Этери с Мишель, как обычно с Эдиком. Дуд в хвосте с массажистом и врачом. Даня в толпе спортсменов. У всех свои роли. Ровно в этих же ролях и дальше покатились по дню: в аэропорту, где “звезде” не пристало ходить нагруженной кладью, так что ее вещи тут же забрал незаметный и вездесущий Аксенов. Да никому другому она бы и не доверила сумку с документами не только на себя, но и на всех спортсменов, включая доверенности на несовершеннолетних. Даня создавал антураж - творческие личности обсуждают рабочий процесс. В общем, его и обсуждали. А Сергей, как обычно проскользнул мышью с обслугой. Умел Дуд быть серым и незаметным, когда хотел, чтобы про него забыли. И ровно так же умел напоминать о себе, например, сняв с плеча Эдуарда Михайловича женскую сумку и повесив на свое. Молча. Лишь улыбнулся. Забрал два чемодана, свой и своей женщины, и попросту пошел к номеру, ключ от которого вручил Этери. Глейхенгауз и Аксенов переглянулись за спиной пары, не говоря ни слова разошлись по своим номерам. За закрытой дверью апартаментов Этери решила уточнить: - Сереж, ты весь “Хрустальный” решил оповестить о наших отношениях? - Нет,- коротко отреагировал Дудаков,- только ту его часть, которая имеет на тебя такие же планы, как и я. - Доиграешься,- предупредила женщина. - Что наша жизнь? Игра!- пожал Сережа плечами. - Не понимаю я вас, мужиков,- вздохнула Этери. - Ничего страшного,- засмеялся Сергей,- женская душа тоже те еще потемки! Подтянул за талию к себе и поцеловал крепко: - Но, знаешь, при этом столько бонусов, что можно и перетерпеть маленькие минусы недопонимания. - Ой, все!- махнула на него рукой блондинка и пошла выкладывать необходимое для приготовления ко сну. И снова было хорошо и уютно наблюдать, как она бросает на подлокотник кресла толстовку, выныривает из дорожной футболки и джинсов, перебираясь в “домашнее”. В этом была семья. А семья - это то, что Сергей понимал и любил. Не даром столько лет провел в браке, никуда не стремясь из него.