Трое на двуспальной кровати

Легкий сон перед пробуждением был мятным и сладким, пах цветами и солнцем. Дуд снилось, что в окна заглядывает рассвет, а он целует в постели отзывчивую кудрявую женщину, мурлычащую от его ласк. Окончательно просыпаясь заворочался и закинул руку на чье-то бедро, наверное, Ксюша выжидает его пробуждения, чтобы чего-то хотеть и просить. Снял руку и сдвинулся в сторону. - Я уж думала, ты до утра проспишь,- и это был не сон, хотя голос был тот самый из сна. Медленно, капля по капле, тягучим медом возвращались воспоминания - долгая дорога, усталость, маленькая, кажется, не слишком победоносная война, нежные руки растирающие мыло по плечам и небольшая грудь то и дело прикасающаяся к спине, заулыбался и закинул было убранную руку с полным правом. Притянул к себе, положил лицо на ноги сидящей, откинувшись на подушку, женщины. Он был дома. И все было родным, и эти бедра, и живот, к которому прижался головой. Все его. - Просыпайся, у тебя будет ужин разгильдяя: бутерброды и газировка. - Лучше, чем в детстве,- довольно пробормотал в ноги, о которые терся лицом, Сергей. - Чем лучше-то?- раздался смех над головой. - В детстве мама никогда бы не позволила мне взять в постель такие чудесные ножки,- наконец открыл глаза, поцеловал бедро через ткань халата, который почему-то был не на нем, а на ней. Потянул за пояс, развязывая: - Это мой халат,- тонкая ткань туники под губами и языком, щекочущими через нее кожу живота, стала влажной. - Теперь мой, ты его бросил и ушел,- попыталась запахнуться назад блондинка. - Халат мой, женщина тоже моя - оторвался от живота и поднял голову, заглядывая в темные глаза.- Если она не против. Заметил, как длинные пальцы отодвинули к краю планшет, аккуратно сложили на него пару наушников, блокнот и ручку. Потом ладонь погладила его по заросшей щеке: - Колючий,- нежно улыбнулась женщина.- И рыжий. Увидел,как закусила губы, услышал резкий вздох. Из одного глаза выкатилась неудержанная слезинка. - Ну ты что?- стер влагу с лица.- Ну что ты?! Провел губами по мокрому следу. - Я так хотела тебя забыть!- в плечо ему прилетело кулаком вполне ощутимо.- А ты не забываешься! Внутри Дудакова перемешались смех, нежность, боль, счастье. Все это стало поцелуями короткими, легкими, быстрыми. Убегающими от щеки к подбородку, оттуда на шею и вырез халата. - Какое же горе, что я такой незабываемый,- прошептал, поймав через тунику ягодку соска. “Ах!”- сорвалось с женских губ, когда второй соскок обхватили мужские пальцы, мягко сжав. Ее оттянули от спинки кровати, подмяли под себя, большие руки гладили бедра, задирая подол. - Ты же голодный!- забеспокоилась Этери. - Ты еще не в курсе насколько,- ухватил за руку и потянул вниз, между их телами, туда, где от каждого прикосновения к ней вздрагивал и наливался силой член.- Я оголодал по тебе невозможно, так что… прости… Сергей пробежался пальцами по женской промежности, углубился, проверяя готовность, палец вошел, ощущая плотность мышц. Утонул языком и губами в солоноватой нежной плоти, торопил возбуждение и готовность к абсолютной близости. И все равно, судя по ее вскрику поспешил, был слишком тороплив и резок. Замер, упиваясь всем тем, чего не хватало, давая время себе ощутить, ей подстроиться. Его обхватили длинными ногам, руками притянули к себе, приглашая продолжать, бедра двигались навстречу. Право слово, от таких предложений не отказываются! Впереди длинная ночь, он еще отблагодарит. Шел торопливо и неотвратимо к цели, ничего не понимая, не видя не слыша, кроме манящего тела, которое покорял, кроме собственного движения и тягучей силы похоти, затягивающей в мягкий влажный рай. И легкие вскрики, реакции на его погружения были музыкой, начальной, нетвердой песнью покорения и возвышения над мужскими слабостями. Он знал, что сегодня услышит ее победную песнь уходящей в крещендо. Еще раз. Тугой узел предела завязывается под животом и расслабление брызжет глубоко в самую сердцевину ее сладкого тела. - Как же хорошо!- мягко целует в плечо, забирается под задранный подол туники, чтобы найти грудь и нежно сжимает.- Очень хорошо. Лениво опускается рукой на живот, очерчивает указательным пальцем пупок. Еще ниже, там, где скользко от его спермы и ее соков. Прижимает неполучившую расслабления горошинку, слышит возбужденный вздох. Еще пара движений. Этери перехватывает его играющую с ней руку. - Ты бы все-таки,- палец внутри, прижимаясь, описывает круг,- ах!- вскрик становится неожиданно громким, но пальцы все так же держат мужское запястье,- поел бы. - Через пять минут,- приближается к самому уху,- мамочка. Кусает за мочку, увеличивая скорость и силу движений. Его руку стискивают все сильнее, но теперь уже для того, чтобы не дать остановиться. - Давай, моя маленькая,- подгоняет горячим шепотом,- целует в шею, покусывает кожу, продолжая пальцами игру на тонко настроенной кнопке возбуждения.- Давай, поскули, покричи, помурлычь!- каждое слово - круг на пятачке ее вожделения, где его палец танцует что-то зажигательное. Два пальца вовнутрь, в глубину, один все так же продолжает ускоряться и прижиматься к клитору. Ее оргазм он сначала почувствовал хаотичным движением мышц влагалища на его пальцах, потом пульсацией крови в набухшей жемчужине и только после протяжным криком в полумраке комнаты. - Хрен тебя забудешь, Дудаков после такого,- произносит женщина в темноту, как только дыхание восстанавливается хоть немного. - Я планирую оставаться надолго незабываемым для тебя,- поднимается, чтобы включить свет и все-таки съесть те самые ужасные жиры и углеводы, которыми ему грозили, как величайшим злом. Щелкает выключателем, комната заливается светом. Оба щурятся, привыкая. Этери смотрит внимательно на нагого мужчину и удивляется: - Ты где половину себя растерял? - Где-то по дороге к тебе,- засмеялся Сережа, наливая в стакан, стоящий на подоконнике, колу и откусывая от сэндвича с тарелки там же. И тут за спиной у него раздается смех: - Дуд, прикройся, а то не дай бог Оксанка сейчас в окно смотрит. До Сергея доходит, насколько хорошо мансардный этаж просматривается вечером, если освещен, заливается краской смущения, ставя стакан на место. Оборачивается и на лету подхватывает халат, брошенный Этери. Забирается руками в рукава, запахивает на талии, ворча: - Можно подумать, твоя Оксанка впервые в жизни голого мужика узрит! - Можно подумать, она спит и видит, как бы ей в окно голые мужики своими причиндалами помахивали,- рассмеялась в ответ блондинка. - А мужики бы никогда не отказались от помахивания чем-нибудь голым в окно от женщины,- мечтательно сообщает Дудаков и получает подушкой-думкой по затылку. Оборачивается и сурово предупреждает: - Когда я на тебе женюсь, то запрещу в меня кидаться предметами! - Слава богу, ты женат,- напоминает женщина и невольно обращает внимание на пустое место с полностью не исчезнувшим следом от кольца. Сергей грустно улыбается, признаваясь: - Пять дней назад жена подала на развод. Я, конечно, буду так себе партия после всего, но если вдруг ты захочешь поменять свою свободу на немолодого бомжа с парой детей и мутными перспективами работы, считай, что я всегда рядом и готов делать тебя счастливой в меру сил. - А если я откажусь?- Этери склоняет голову, глядя на мужской профиль на фоне окна. - Все то же самое, но без обременения тебя штампами и обязательствами само собой,- пожимает Дуд плечами. - Я подумаю,- подходит, чтобы обнять со спины за талию. Вечер стал ночью. Тарелка с бутербродами опустела, стакан с недопитой газировкой стоял на подоконнике. Двое, обнявшись, смотрели в темноту, ничего не видя.