Трое на двуспальной кровати

Не, в принципе, Сергей Викторович никогда не сомневался, что Этери Георгиевна знает много больше, в том числе и нецензурных слов, чем говорит, но эту забористую вязь, в которой предлоги являлись единственным, что можно было бы сказать в приличном обществе, он бы записал. Может, кто-то из редакторов прессы цвета дурдома тоже записал, но после такого и с такими угрозами вряд ли решится когда-то обнародовать. - Если ты лично можешь послать главреда этого сайта, то почему просто на корню не пресекаешь весь поток грязи, который льется?- негромко удивился Дудков. - Сереж, за все надо платить,- вздыхает Этери.- Если я прошу их об одолжении, в обмен мне будут диктовать условия. И я знаю, что это не те условия, который я захочу выполнить. После публикации уже публичного опровержения в соцсетях, женщина было отбросила телефон и вытянула ноги, как вдруг снова протянула руку: - Чуть не забыла… Быстро нашла контакт и стала ждать ответа. Голос Ани Щербаковой был мутен со сна и невнятен, но даже в этом состоянии она узнала тренера. - Доброе утро, Аннушка,- усмехнулась трубка мобильного девушки давно знакомым голосом.- Ты просила уведомлять тебя, я обещала. Так вот слушай меня Щербакова. Сегодня в интернете ты прочитаешь много разного. Знаю, чему захочешь поверить. И верь, чему хочешь, но если я приеду тридцатого, а ты занималась все это время ерундой, то выпорю тебя лично скакалкой! Поняла?! - Этери Георгиевна, с вами все в порядке?- удивилась Аня. - Нет, Ань, я слегка пьяна, очень зла и планирую воплотить все, что сказала сегодня по телефону в жизнь, если к моему настроению не прислушаются! Ясно? Меньше всего фигуристка ожидала подобного тона, подобных откровений и подобных обещаний от своего тренера. Даже проснулась сразу же, хотя вчера тоже была слегка пьяна, очень весела и планировала спать минимум до десяти утра. - Ясно,- тихо ответила чемпионка.- До свидания. - И тебе всего хорошего! Ударного труда и веселого отдыха!- завершили разговор Штаты. Девушка набрала номер телефона Даниила Марковича, но тот трубку не взял, поэтому открыла интернет… и поняла, что имела в виду немного пьяная и очень злая Этери Георгиевна. В первую очередь испугалась, прочтя увиденное. Только потом вспомнила то, что услышала меньше десяти минут назад в трубке и покачала головой: - Иногда угроза быть выпоротой - это почти здорово. В России набирало обороты утро, в Атлантическом океане была самая настоящая ночь. Женщина перекрестила длинные ноги продолжая сидеть на полу, откинувшись на одну из ножек закрепленного у стены каюты диванчика: - Сереж, налей вина! Край надо выгрузиться из всего этого дерьма,- поморщилась Тутберидзе. Опрокинула залпом в себя поданный бокал, странно и затравленно посмотрела на мужчину, снова глубоко вздохнула. - Пойду поплаваю, - поднялась, стянула его футболку. В романтическом полумраке, созданном в каюте освещением тело казалось почти призрачно-прекрасным. Только засос на ключице, оцарапанная щетиной кожа груди у самого соска, да и сами соски слегка воспаленные игрой, мужских губ, языка, зубов, недвусмысленно говорили, что, и тело, и душа в ней реальны, осязаемы, живы и ранимы. Дудаков в воду не полез. Наблюдал, как в свете фонаря от яхты в черном ночном море плещется светлая женщина. Она плавала долго, пока, очевидно не замерзла. Поднялась на борт, резко и быстро сполоснулась, и было видно, что совершенно не переключилась. - Нет, Дуд,- возмущенно спросила Этери,- наливая самостоятельно очередной бокал, что за мудаки?! Одну ночь могли мне дать?! Надо жы было именно сегодня?! Прижала его голову к плечу, которое он поцеловал в знак утешения. - Знаешь, душа моя,- Сережа оставил еще один поцелуй,- вообще-то думал оставить это до другого раза, но, если уж так, давай сегодня… Отошел и извлек еще какую-то баночку, явно из того же магазина,что и напиток с колечками. - Это еще что такое?!- Этери подозревала и выпитое в странном влиянии, будоражащем, так что сладко пахнущая субстанция золотистого цвета, которая оказалась в емкости, ее насторожила всерьез. - Я не уверен,- Сережа обмакнул два пальца в то ли крем, то ли гель и провел сначала вдоль одной ключицы, потом вдоль второй.- Сказали, что это помогает полностью сосредоточиться только на том, что во время брачной ночи важнее всего. Поставил баночку на стол возле которого стояла его нагая Маргарита и предчувствовал неизбежный бал сатаны в ближайшее время. Почерпнул еще немного мази растер между пальцами и обхватил ими соски. Ладони затеяли игру с женскими грудями, губы проследовали тем же путем по ключицам, что до этого пальцы. Вкус кожи был пряно-сладким, таким же стал поцелуй. Как легко покалывало губы поначалу Дудаков даже не заметил, пока язык Этери не проскользил по ним, отдавшись неожиданно чувственно через солнечное сплетение в пах. И только тут он почувствовал, как грудь прижимают к его пальцам все сильнее, в карих глазах светилось непонимание и легкое безумие восторга. - Нравится?- зачем-то спросил Сережа. Грудной смех, длинные пальцы тонуть в золотом креме и после обхватывают мужской член. - А тебе?- и пока ее рука гладит и сжимает и без того возбужденную плоть, губы и язык жарко хозяйничают на его губах и завоевывают его рот. Третьей порцией крема он уже не столько хочет ее вдохновить, сколько отомстить за острое желание пробуждаемое ее умелыми пальцами вместе с содержимым неприметной баночки. В чем хозяйка магазина была права, так в том, что, кроме плотских утех ничего не будет интересовать воспользовавшихся этой покупкой. Впиваясь языком, губами, даже зубами в женское естество Сергей знал, чувствовал и понимал только ее губы и язык на его члене. И даже то, что прижавшись ему ко рту мокрой, сладостью лона и крича в оргазме, она ногтями расцарапала бедра, не стало помехой, чтобы следом за ней взорваться, обрызгивая длинную шею, подбородок и груди. - Сука,- простонал Дудаков, поняв, что этого мало. Под кожей продолжали бегать мурашки желания и только было хотевший поникнуть член отреагировал на легкое прикосновение женской ручки, погладившей нежно и касание мягких губ. - Иди сюда,- потянул за руку, развернул, чтобы в губы губами продолжить диалог.- Мне мало! Она, кажется, тоже не очень соображала и не чувствовала удовлетворения. Целовал, ощущая на губах собственные соль и горечь, растирал по телу руками сперму и тут же языком вылизывал кожу. Хотел от этого еще больше. А ее ответ подтверждал, что желание обоюдно. Тела дрожали похотью, напряжением, адреналином и животной радостью. Игры самца и самки. Незамутненная радость и звериная агрессия любви. Укусы, засосы, царапины, пальцы до боли захватывающие кожу. Член, без всякой предварительной настройки рвущийся во влагалище. И лихорадочные толчки бедрами. И лихорадочные прижатые ладони к ягодицам. И безумный обволакивающий шепот: “Глубже!”, переходящий в крик: “Да!” В конце концов ничего не осталось, пустота, темнота, вздрагивающие от усталости и предельной чувствительности каждого миллиметра тела. - Что это вообще было?- не открывая глаз, бормочет Этери. - Я не знаю,- откуда только берутся слова, когда вся кровь прилила отнюдь не к мозгу,- но как честный человек, ты теперь обязана выйти за меня замуж… Я чувствую себя совращенной девственницей. - Я подумаю, хотя, кажется, мы оба лишились невинности только что,- глаз женщина не открывает, стыдно. И не обнимает, потому что опасается… не за него… за себя. В итоге с трудом садится Дудаков: - Там где-то,- неопределенно машет рукой,- есть кровать. - Я не могу идти,- отмахивается блондинка,- ну ее! И до постели они добрались очень не скоро. И по дороге, кажется снова лишили друг друга невинности. Хотя куда уж больше-то?..