матрешка

аякс похож на матрешку. он рассказал об этой штуке чжун ли на одной из первых почти формальных встреч. это то ли детская игрушка, то ли сувенир из далекой снежной. мат-реш-ка. разбираешь эту причудливую фигурку, чаще всего из дерева, и натыкаешься на такую же, но поменьше. снаружи ее не увидишь. потом снова продираешься через ее броню, история повторяется. повторишь ту же процедуру ещё несколько раз, дойдёшь до самой крохотной фигурки в центре, которая уже не раскроется. она является ядром, центром, тихо спрятанным в глубине, почти сокровищем. матрешки бывают большущие, и внутри ты найдёшь хоть десять фигурок. бывают компактные, внутри их всего штуки три. бывают дешевые и дорогие. бывают искусные и очень простые. бывают смешные и утонченные. бывают старые, сохранённые как воспоминание, бывают новые, только ждущие, что окажутся на чьей-то полке. а бывают такие люди, что тоже нужно снять несколько слоев брони. слой за слоем. чжун ли сразу понял, что чайльд тоже так устроен. открываешь самый-самый верхний слой и видишь, что за маской мятежного юноши есть кто-то, кто ставит под сомнение жестокость, даже если сам ее выпускает наружу. этот кто-то не хотел бы вредить невинным людям. открываешь следующий и обнаруживаешь, что глубже спрятался вечно сомневающийся в себе человек. еще не понимаешь, почему, но замечаешь, что часто он себя недооценивает. дальше ещё одна матрешка. открываешь и находишь того, кто точно умеет любить. он предан своей семье, беспокоится о сестре и братьях. их безопасность он ставит куда выше своей. следующая матрешкина часть может спугнуть. оказывается, там кто-то, кто искусно скрывает, как себя не выносит, ненавидит, не может на себя в зеркало смотреть. он зол на себя самого, он не верит, что кому-то нужен. он готов поклясться, что никого более гнилого, чем он, во всей вселенной не отыскать. а дальше кусочек матрешки еще меньше, еще уязвимее. там почти ребёнок. ему нужно, чтобы его обняли, приласкали, разрешили не пытаться казаться кем-то другим. чтобы любили и понимали без слов, называли ласково. он все так же ненавидит себя, как предыдущая матрешка, но он все отдаст, чтобы другие увидели в нем что-то хорошее, настоящее, что не способен разглядеть он сам. не заметишь, как наступит черед самой крохотной матрешки внутри. там свет. эта матрешка еще не разучилась улыбаться. здесь тот, кто не забыл искренность, кто заливисто смеётся, кто не столкнулся с бездной боли и отчаяния. эта часть так умело спрятана за семью печатями, что нужно прилагать усилия, если хочешь ее разглядеть. это займёт время. и для чжун ли оно того стоит.