Наблюдатель

      Выходя из замкнутого пространства, Рэй мог лишь догадываться куда же попал на этот раз. Ещё в первое путешествие он выяснил, что оказываясь в определённом государстве мог без раздумий говорить на его языке словно на родном, поэтому спустя четыре года совсем об этом не беспокоился. Его волновала лишь возможность поменять одежду, чтобы соответствовать эпохе.       Оказавшись в людном месте, Рэй постарался осмотреться. Он увидел оживленные улицы, старые и приземистые автомобили. Шум и гам господствовал в этой среде. Чтобы оценить своё местоположение, решил подойти к аккуратному стенду с газетами. Продвигаясь дальше, молодой человек ощущал всё больше счастья. Удовольствие от языка, который использовали местные люди, накатывало постепенно. Он был родным. «Я так давно его не слышал…», – произнёс Рэй про себя. Предположение о том где и когда он сейчас находится проскользнуло в голове, но убедиться было необходимо.       Дойдя до своей цели, Рэй с широкой улыбкой на лице достал одну из газет. Надпись на ней гласила: «Нью-Йорк, 1954 год, 1 июня». Радости не было предела. Наконец ему предстояло пережить месяц в знакомом, и таком близком сердцу месте . Уголки его аккуратных губ поднимались всё выше, а тонкие и чёткие черты лица так и норовили сгладиться. В огромном пространстве он ощущал себя абсолютно одиноко, но сейчас это одиночество ненароком отплывало на второй план. Он тут, и это самое важное. – Мистер! – проговорили сзади мужским резким голосом. – Будете газету брать? 5 центов. – Нет, спасибо, – обернувшись, ответил Рэй.       Безучастная улыбка гуляла по его лицу, не давая незнакомцу никакого права возразить. И он, видимо сам того не желая, лишь пожал плечами и отвернулся.       Юноша шёл по узким улочкам, плавно переходящим из гнетущего серого, в тяжёлый, нещадно близкий красный цвет. Яркие витрины переливались в резком свете заходящего за горизонт солнца. Тёмный, сухой и сквозящий нищетой облик молодого человека совершенно не соответствовал бурным, красочным, золотым пятидесятым. Дешёвая белая рубашка, потрепанные брюки и обшарпанный пиджак. Путешествие 51 было во Франции, 1834 году. Сейчас его одежда была совершенно безобразна и неприглядна, но при этом менять ее не было необходимости. Лишь бы какой-то излишне благодетельный богатей не решил подать милостыню. Вышагивая всё дальше Рэй обдумывал своё положение. «Имя я вполне могу оставить прежним. Надеюсь будут люди, которым я смогу им представиться»… «Что мне следует сделать сейчас? Где переночевать?». Стандартные и уже привычные мысли проскакивали в его голове. «Хм, в текущей ситуации милостыня не кажется такой плохой идеей».       Счастье сменялось нерешительностью и сомнением, «как бы вернее влиться?». В безлюдной деревушке было легко ночевать и коротать дни в отличие от мегаполиса. Хотя бы деньги не были проблемой, когда и где бы Рэй не оказался. Магическим (или вполне логическим?) способом нужная валюта всегда появлялась в кармане пиджака. На этот раз он обнаружил там ровно 400 долларов. Он явно никогда не оставлял Рэя в одиночестве, всё ещё чувствуя сильную привязанность. Хотя, в это было крайне трудно поверить, учитывая страдания, которым юноша подвергся именно от его тяжёлой руки. Рэя до сих пор передергивало от воспоминания о том письме, оставленном на страницах блокнота. «Было бы неплохо сходить в бар», – без капли стеснения подумал молодой человек, направляясь к яркой вывеске: «Don’t tell. Lounge-bar»       Открыв тяжёлую дверь, он оказался в широком, густо освещённом помещении. Повсюду мигали огоньки. Люди вокруг то громко говорили, внимая всеобщему натиску, то переходили на шёпот, пытаясь оградиться от лишних слушателей. Обстановка была крайне приятной. Аккуратные столики хаотично располагались по всему залу. Чуть дальше от центра зала возвышалось массивное фортепиано, а прямо за ним была узкая и низкая сцена. За барной стойкой сидели два человека, ведущие светскую беседу. Всё шло своим чередом. Посетители лаунж-бара находились в немом ожидании чего-то интригующего. Места по типу этого обладали особым шармом, ведь находясь в них ощущаешь себя частью чего-то большого и важного.       Рэй подошёл к широкой барной стойке и сел за свободный стул. Люди, сидящие за ней, не обратили ни малейшего внимания на молодого человека. Он попытался приглядеться к посетителям бара. По середине зала сидела пара женщин, громко обсуждающих что-то. Чуть поодаль от них располагался стол, за котором восседали трое мужчин. Они сидели не слишком далеко, так, что Рэю открывался полный доступ к их диалогу. –О да, она будет восхитительна! – восторженно говорил один из мужчин. – я вложил в неё столько средств, она просто не имеет права облажаться. –Тебе незачем так нервничать. Она готовилась. – отозвался солидный компаньон первого человека. –Эта девчонка крайне глупа. Может наделать ерунды.…       Рэй не стал прислушиваться далее. «Глупая девчонка» его ни капли не интересовала, и он переключился на других посетителей. Видимо, бармен средних лет проникся огромным сочувствием к бедному молодому человеку и дал ему возможность отсидеться в тёплом и комфортном помещении. Он не стал подходить, как-то окликать или взаимодействовать. Рэй был несказанно этому рад. Он пришёл сюда для того, чтобы снова ощутить себя звеном социальной жизни. Ему хотелось полностью прочувствовать себя тут. Он мельком слушал пустую болтовню людей вокруг, при этом наслаждаясь своим текущим положением.       Через полчаса такого времяпрепровождения громкие голоса начали постепенно стихать. Юноша огляделся, для того чтобы понять что же происходит. Он видел как посетители бара заговорщицки перешептываются, явно ожидая чего то масштабного. Рэй перевёл взгляд на дальний угол зала. Молодой человек увидел красивую девушку лет девятнадцати, аккуратно вышагивающую к возвышенности, называемой сценой. Она перебирала ногами и теребила свои чудесные каштановые волосы, явно сильно нервничая. Наконец пройдя через весь зал, девушка взошла на сцену. Она стеснительно поклонилась и ненароком покосилась на мужчину, сидящего в компании двух сопровождающих. Он лучезарно улыбнулся и подошёл к узкой сцене.       –Дамы и господа! Прошу немного внимания, – проговорил он торжественно.– Сегодня, в этот самый день, будет дебютировать моя подопечная. Уверен, у вас возникают сомнения. Она же так юна! Сможет ли она хорошо спеть? Так вот, эта девушка невероятно талантлива. И если не верите в её силы, доверьтесь мне. Итак, Эллис Уолтер на сцене.       Зал зааплодировал, а смущающаяся Эллис в длинном красном платье подошла ближе к микрофону. Мужчина, представлявший ее, уселся за фортепиано и приготовился играть. Люди вокруг застыли в ожидании. Музыка начала литься совершенно неожиданно. Люди в помещении застыли в исступлении. Высокий женский сопрано заполнял собой весь зал, полностью концентрируя внимание слушателей на исполнительнице. Она умело владела своим волшебным голосом. Из простой, пугающейся всего девочки, Эллис превратилась в профессионалку своего дела. Ее глаза горели уверенностью, не оставляя и намёка на прежнее сомнение. Она улыбалась залу и брала всё более высокие ноты, которые по-настоящему удивляли воображение любого человека. Те пару минут, что она пела, наполнились искренним наслаждением и счастьем. Вскоре она закончила.       Первые две секунды после окончания посетили бара совсем не понимали как реагировать. По прошествии ещё нескольких секунд наконец поднялась волна густых и уважительных аплодисментов. Кто-то посвистывал и выкрикивал браво, пытаясь продемонстрировать степень своего восхищения юной артистке. Эллис лишь скромно улыбнулась и с неподдельным счастьем на лице поклонилась. Её невинные действия ещё больше потрясли зал. Затем она снова скрылась за углом. «Действительно… Она была восхитительна…», – подумал Рэй.