Вечерний Ли Юэ

«Дорогой дневник, вечерний Ли Юэ поистине прекрасен! Эти красно-оранжевые листья на деревьях, которые колышет ветер…. Это закатное солнце, что отражается в воде… Я люблю встречать закат вместе со своим другом. Ох этот Чун Юнь, он каждый вечер тянет меня в гавань Ли Юэ только чтобы вместе со мной наблюдать, как наступает вечер… Но знаешь, мне хочется, чтобы каждый закат мы встречали вдвоем, он ведь мой лучший друг!»

- Син Цю, выходи скорее! – послышался крик со стороны окна. Закрыв небольшой блокнот, Син Цю встал с кровати, минуту смотря на белоснежную макушку своего друга. Чун Юнь махал своему другу и прямо таки светился, как снег на солнце. - Иду! Спрятав дневник в свой шкаф, Син Цю выбежал из дома с улыбкой и подбежал к Чун Юню. Тот принял его в свои объятия. Парни постояли так минуту, а после, задорно смеясь, поспешили к гавани. Син Цю был знаком с Чун Юнем, кажется, всю жизнь. Их родители дружили еще в студенческие годы, а как только обзавелись семьями, то сдружились и их дети. Обоим сейчас было по 9, и оба виделись каждый вечер, проводя солнце за горизонт на гавани. Казалось бы, они бы давно друг другу надоели, но про них такое не скажешь. Мальчикам было только в радость выйти поздно вечером из дома, чтобы рассказать друг другу о том, как прошел их день. Прибежав на гавань, картина там ничуть не изменилась – все то же закатное солнце, те же оранжевые листья, колыхающиеся на ветру, и те же люди, что еще заканчивали свои дела. Мальчики спустились вниз, сели на мостик и свесили ноги, смотря на закат. - Син Цю, когда мы вырастем, мы будем также встречать закат, как сейчас? – Чун Юнь скрестил пальцы и начал ими перебирать, явно нервничая. - Конечно, мы ведь лучшие друзья! – Син Цю похлопал друга по спине, улыбнувшись. - Просто…  Я слышал, как твой отец обсуждает твое будущее обучение… И я переживаю, что ты уедешь и оставишь меня! Син Цю даже не стал скрывать улыбки. Он положил голову на плечо Чун Юня, закрыв веки. - Можешь не переживать. Как бы сильно я не был занят, я всегда найду время на тебя.. Щеки голубоглазого заалели. Он взглянул на друга, а после охнул и полез в карман, достав оттуда браслеты. Син Цю открыл глаза и немного удивленно начал осматривать их. - Эти браслеты будут символом нашей нерушимой дружбы. Пожалуйста, прими их. Кратко кивнув, Син Цю взял браслет в одну руку и надел украшение на вторую. Парень поднял руку вверх, осматривая подарок на фоне листьев. Его щеки тоже заалели. - С-спасибо… Я буду беречь его, как зеницу ока! Син Цю сжал руку в кулак и поднес к груди, вновь закрыв глаза. Чун Юнь улыбнулся, продолжая наблюдать, как солнечный диск пропадает за горизонтом… *** Прошло 10 лет. Многое поменялось за это время, но Ли Юэ остается неизменным. Правда, наблюдать за закатным солнцем у Син Цю больше не получается… Как только парню исполнилось 15, отец взялся за его культурное обогащение. Так как Син Цю был одним из наследников бизнеса его отца и его уже называли молодым господином, то отец мягко намекнул своему сыну взяться за ум. Ничего другого, кроме как литературы, парню в голову не пришло. И уже 4 года Син Цю не слезает с книг, позабыв о своем детском дневнике и детских шалостях с другом. Сам же Чун Юнь всеми силами пытался вытащить друга из дома. Парень сильно скучал по их вечерам на гавани, а потому постоянно приходил к юноше домой, силком таща его на улицу. До 17 лет получалось, но в какой-то момент Син Цю не выдержал. ***

«Дорогой дневник, я наконец то напишу свой первым роман! Не представляю, почему же я не интересовался литературой раньше! Это ведь так здорово – наблюдать за персонажами, их проблемами, их ростом, просто фантастика! Правда, я все никак не могу начать, мне мешает Чун Юнь. Говорит, мы давно не смотрели с ним закат… Странно, я не припомню, чтобы мы и раньше выходили в гавань и наблюдали за закатом. Да и ребячество все это. Нам скоро 18, нужно уже становиться взрослым. Покончу с ним раз и навсегда»

Только парень дописал свои мысли в дневник, как снизу донесся отцовский бас: - Сынок, к тебе Чун Юнь. Юноша и успел, что только встать и спрятать дневник, как к нему бесцеремонно вошел Чун Юнь. Син Цю скрестил руки на груди, смотря на друга детства. - Снова поведешь меня в гавань? - Послушай, мы же раньше каждый вечер проводили вместе! Почему сейчас ты отвергаешь меня? Син Цю вздохнул, но остался стоять на месте. - Потому что я вырос с этого. Чун Юнь, нам давно уже не 9. Я собираюсь написать свой роман, скоро мне предстоит взять бизнес отца, я не могу каждый вечер бесцельно торчать с тобой в гавани только чтобы посмотреть на закат! - Мы давали друг другу обещание, помнишь? Ты сказал мне, что мы всегда будем дружить. Всегда. - Видимо, я ошибался. У меня сейчас каждая секунда прописана, и времени на тебя там нет. А теперь уходи. Син Цю развернулся к Чун Юню спиной, смотря в окно. Послышался гулкий звон, будто что то упало на пол, а после грохот двери. Развернувшись, Син Цю увидел браслет. Тот самый, что когда-то ему подарил Чун Юнь. Но он твердо стоял на своем решении написать роман, и менять его у Син Цю в планах не было. Он просто положил браслет к своему дневнику, вновь сев за стол. *** Роман Син Цю имел большой успех. Парня даже позвали на праздник Иродори в Инадзуме как одного из перспективных писателей Ли Юэ. Видя стремление к писательству у Син Цю, отец разрешил ему продолжить писать романы, а торговую гильдию на себя взял старший сын. Когда юноша приехал обратно, Син Цю вернулся в свою комнату. Он открыл шкаф, чтобы положить туда экземпляр своего романа, но наткнулся на браслет и дневник. Воспоминания о том злосчастном дне пронеслись в голове, словно эта ссора была только вчера. Но если Син Цю тут же отмахнул это воспоминание в корзину, как записи в дневнике выдавили из него слезу. В этом дневнике было все его детство – знакомство с Чун Юнем, их первая прогулка, как они встречали закаты… А последняя запись говорила о намерении Син Цю закончить общение с другом детства. Син Цю откинул дневник в сторону и побежал, как ему казалось, в единственное место, где он мог найти Чун Юня. В гавани было поистине тихо. Даже ветер не колыхал листья, которые уже давно потеряли свой цвет и не выглядели такими ярко-оранжевыми, как в детстве. Син Цю не ошибся – Чун Юнь действительно был здесь. На том же мостике, где и раньше они сидели… Чун Юнь свесил ноги и, услышав шаги, даже не повернул головы. Он лишь грустно смотрел на водную гладь, видя отражение. - Мне казалось, ты забыл об этом месте… Син Цю присел рядом, также свесив ноги. - Зачем пришел? – Чун Юнь только поднял голову, но даже не думал поворачивать ее к Син Цю. - Мириться, - Син Цю также не поворачивал голову, боясь встретить взгляд тех голубых глаз, что в детстве сводили его с ума. - Хах, ты вроде выбрал свои книги, а не друга детства. Прошла пауза в минуту, а после послышался длинный монолог: - Я очень люблю литературу. Так сильно, что описанные там персонажи интересовали меня больше, чем кто либо еще. Так сильно, что я даже написал своих персонажей, что понравились другим людям. Настолько сильно, что я даже не заведую торговой гильдией. Но любовь к книгам так сильно затмила мой разум, что я отверг того, кого любил гораздо дольше. Щеки Чун Юня заалели. Ошалелыми глазами он взглянул на Син Цю, а тот продолжил свой поток мыслей: - Я действительно забыл о нашей клятве. Забыл об обещании, что дал тебе в детстве… Но поверь, литература не заменит мне тебя, - тут юноша повернул голову, и Чун Юнь заметил его уж очень красные щеки и слезы в глазах, - Ты мой лучший друг, ты единственный вытаскиваешь меня на улицу в поисках приключений. Литература мне не даст такого, что давал мне ты… Я виноват перед тобой, и впредь я не хочу больше находиться среди книг… Син Цю протянул руку и раскрыл ладонь – там находился браслет, что когда-то Чун Юнь выбросил у него в комнате. Смотря на украшение, парень заметил, как на него упала капля, а подняв голову Чун Юнь увидел, что Син Цю плачет. - Я столько боли причинил тебе… Прости меня… Син Цю закрыл лицо рукой, пытаясь остановить водопад из глаз, но получалось плохо. Чун Юнь опешил от такого и он не знал, как поддержать друга. - В-все в порядке, правда! Я не злюсь на тебя! Пожалуйста, не плачь… Шмыганье носа, и Син Цю, не обращая внимание на опухшие глаза, поднял лицо на Чун Юня. Какие-то неведомые чувства пришли к нему, сердце начало колотиться в бешенном ритме, а взгляд был направлен прямиком на губы. Юноша ощущал себя пьяным, хоть ни разу и не пил до потери пульса. Ему хотелось зарыться носом в эту белоснежную макушку… Снова положить голову на плечо, как в детстве… Только все казалось не дружбой, а чем-то большим.. Пауза затянулась дольше обычного, и Чун Юнь приблизился к лицу Син Цю. - Эй, Син Цю, ты в норме? Юноша только наклонил голову вбок, и, пока сам не передумал, сократил расстояние между ним и Чун Юнем. Их губы соприкоснулись лишь на миг, после чего Син Цю, заливаясь румянцем по самые уши, отстранился от Чун Юня. Тот же слегка опешил и даже не знал, как ему реагировать на все это. Осознав, что только что произошло, Син Цю, отвернулся. - Аэ, п-прости, я сделал не подумав! З-забудь об этом! В голове Чун Юня была каша, которую расхлебывал образ Син Цю. Также не давая себе время на то, чтобы передумать, Чун Юнь схватил лицо Син Цю руками, развернул к себе и вновь приблизился к губам друга. Только в этот раз последовал ответ, и продлился он чуть дольше минуты. Солнце уже давно село, людей было гораздо меньше, и только этим двоим было чуждо чужое внимание. Закончив трапезу, Син Цю заметно приблизился к телу Чун Юня, касаясь с ним носами. Послышался небольшой смех. - Я… Напишу об этом книгу.. - Не нужно.. Не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще.. - Чун Юнь, - Син Цю стал серьезным, он поднял лицо и взглянул на Чун Юня, - Обещаю, что с этого дня я всегда буду с тобой! - Мог бы и по другому сказать, что хочешь быть моим парнем. Чун Юнь рассмеялся, а Син Цю мгновенно стал помидоркой. Не сильно ударив двуручника по плечу, Син Цю положил на его плечо голову. Ровно как в тот раз. - Просто это все так официально и резко, что я пока не могу сказать об этом так… Но я рад, что ты не отверг меня.. - Ты же пообещал… Парни сжали свои руки в замок и наблюдали уже за появившимся лунным диском, чей свет делал листья темно-зелеными. А браслет оказался на руке Чун Юня. Теперь он не посмеет выбросить его вновь.