Луна

Я пришёл в себя под водой. Вокруг всё мутно, сплошная тьма. Страх сразу поглотил меня. Нос и рот наполнялись водой, кислород в лёгких неизбежно заканчивался. Удалось выбраться на крошечный остров из глины и камня посреди реки, длинной и широкой. Я лежал полностью обнажённый. Колени тряслись около груди обхваченные руками. Холодно. Меня взял озноб. Глаза отказывались открываться перед неизвестностью. Может быть, если их открыть, меня встретит водное чудище, большое и страшное, смотрящее на незащищённое детское тело и готовое проглотить его в любой момент? Разорвать на маленькие кусочки и насытиться свежей молодой плотью. Меня трясло. Почему я лежу на влажной земле, а не в тёплой постели? Острые ледяные камни впивались в бок, но я не смел перевернуться. Вдруг чудище меня не увидит, потому что оно без глаз? Какие-либо намёки на его нахождение рядом со мной отсутствовали. Или это журчание воды приглушает все его движения? Вспомнил, меня учили не прятаться и смотреть страху в глаза. Ведь я не трус и бездействовать не собираюсь. Но никого страха и вовсе не было. Ни чудища, ни чего-либо другого. Только вода. Справа берег, заросший голыми деревьями и сухой травой, слева точно такая же картина. Ветви такие густые и частые, что ничего за ними не разглядеть. Стояли сумерки и, возможно, из-за этого создавался такой эффект. Всё окружающее меня имело тёмный кофейный оттенок, становилось так неуютно. Даже вода, которая, по логике всех вещей, должна быть либо голубая, либо тёмно-синяя отдавала цветом ржавчины. Я ещё долго сидел на моём «острове» и размышлял. Может я умер? Или родители выбросили меня из автомобиля голышом сюда? Помню, как с родителями ехал в гости к родственникам по длинному и пустому шоссе. Стояла солнечная и ясная погода. Горячие лучи обнимали меня на заднем сиденье, я был в полудрёме. В голове ни единой мысли. Только вишнёвый пирог, который тётя превосходно готовила. Аромат свежеиспечённого десерта, звон столовых приборов и мирная беседа. Мы ехали долго. Мама что-то усердно доказывала отцу. Тот слушал внимательно и не возникал, внимательно следил за дорогой. Я почти провалился в сон. Как вдруг, мама очень сильно закричала. Её вопль вернул меня в реальность. До ушей донёсся сигнал автомобиля впереди. Дальше как в тумане. Слышно, как бьётся стекло, как гнётся со страшным рваным стоном металл. И вот я здесь. В совершенно незнакомом для меня месте. Ни души. Но стоило мне поднять голову, я сразу понял где нахожусь. Конечно, моя мечта с детства было стать космонавтом и покорять бескрайний космос. Но космос решил меня оставить на Луне. Видимо, я ещё слишком мал. Да, это определённо Луна, не иначе, но очень странная. В школе, на уроках астрономии, нам показывали её на фотографиях. Там был большой серый шар, покрытый кратерами. А я базировался на какой-то неправильной Луне. Она чем-то похожа на Землю, даже очень. Правда, трава, вода, ветви и сами деревья были коричневыми. Всё выглядело слишком по-наземному. Сверху на меня смотрела Земля – мой дом. Место, где я родился, где воспитывался и которое покинул. Она вращалась так быстро, точно десятки оборотов в минуту. Неужели столкновение было настолько сильным, что удар вынес меня на орбиту и по инерции я приземлился сюда? Нет, такого не бывает. Иначе бы я раздулся как воздушный шарик и лопнул, или сначала задохнулся. Так одиноко. Камешки на моём островке закончились после многих неудачных попыток запустить их по воде. Я никогда не умел это делать. Хотя многие ребята хвалились этим. Если твой камешек пропрыгал больше трёх раз, то ты популярная личность. Вся слава и известность в пределах квартала принадлежала тебе. Мне лишь оставалось только сидеть и смотреть наверх. Планета всё также быстро вращалась. Интересно, их там не тошнит? Хотя, когда я был там, она, скорее всего, крутилась в точно таком же темпе. Я совсем поник и рассматривать Землю стало скучно. Пытался считать обороты, но постоянно сбивался. Слишком одинаковые стороны у этой «живой» сферы. Моё спокойствие вскоре нарушилось. С правого берега из-за кустов начали медленно выходить чёрные силуэты. Они хромали, спотыкались, толкали друг друга. Дойдя до воды, не задумываясь заходили в неё. Всё также толкаясь и иногда топя соседей по сторонам. Это было самое страшное немое кино, которое я когда-либо видел. Силуэты тянули руки ко мне. Каждый из них желал прикоснуться. Я не понимал, что мне делать. Пятки нащупали конец моего убежища. От них эхом начали исходить слова: - Ребёнок, подойди ближе. Я спасу тебя. Мы пришли за тобой, не бойся. Другой говорил: - Твои родители тебя покинули, ты им не нужен. Мы – твоя семья. Ты не можешь нас отторгать. Я в замешательстве. Что-то тянуло меня к ним. Доселе непонятное мне чувство заиграло во мне с особой силой. Эти незнакомые мне существа в миг стали близкими. Крик. Мой крик. Я кричу. Тело отказывалось ступать в ледяную жидкость, но я тянул к ним руки. Я ждал спасения, я им верил. Они – всё, что у меня осталось. Они скрасят моё одиночество, останутся со мной до конца. Но до конца чего? Мои спасители всё ближе. Их тёмные руки приближаются к моим пальцам. Прыжок… И снова вода. Но ни холода, ни влаги я не чувствую. Не чувствую ничего, абсолютно ничего. Всё-таки я умер. Ведь мёртвые не имеют чувств, никаких. Я теперь тоже чёрный силуэт, фантом или призрак, что-то из этой серии. Новое тело и новый дом, придётся приспосабливаться. Кто знает, сколько ещё сюда придёт душ из иного, уже чужого для меня мира. За кронами деревьев стоял родной город, собранный из обрывков моей памяти. Даже кажется, что я никуда не уходил. Всё те же переулки, здания, мой дом и автомобиль родителей. Только всё мёртвое, бездушное. Сухое и постное. Сзади метя летели такие же «я». Все устремились к главной площади, в центре которой стояла статуя высокого и крупного мужчины в длинном плаще и капюшоне, полностью закрывающий лицо. В руках он держал Луну. Через щели на её хрупкой текстуре выступал тёплый жёлтый свет. Он спокойно пульсировал, излучал безысходность и грусть. Все взгляды были устремлены только на этот шар. Никто не осмелился отвести глаз. Казалось, что мы застыли так на веки, а к нам всё приходят новые жертвы страшной реальности, в которой так не хотелось жить, что поворачивали руль в сторону едущего навстречу автомобиля.