Сторона памяти

       Я обхватила его шею руками, так, чтобы было удобнее свернуть её. Он точно не подозревает, что может сделать девушка, за которой он так тщательно следил. Или он был всегда готов к этому?        – Ты правда сломаешь мне шею? – Будто читая мысли, спросил он, не пытаясь сопротивляться, отдаваясь полностью мне. Словно надеялся на ответ «да»        – Легко, моя самая запретная и ненавистная любовь. – Ответила я, сжимая руки на его шее, царапая острыми ногтями тонкую кожу.        – Любовь? – Переспросил Кристофер, задыхаясь.        Я промолчала, вспоминая, какой была жизнь, когда всё шло своим чередом, и время не спешило на несколько часов вперёд. Века длились долго, и лишь рядом с ним время текло, как вода. И в чём мы пробыли всю жизнь, и чем закончим? Стоя над пропастью. Или я, или он.        Мерзкие руки ползали по моему телу, как тараканы в вязкой жидкости. Слёзы катились по щекам, обжигая и без того уязвимую бледную кожу. Ком в горле навязчиво встал, и сколько бы не пыталась его проглотить, не получалось. Сердце отбивало слишком быстрый ритм, в несколько раз выше нормы. Казалось, оно выпрыгнет, разрывая ткани лёгких, а затем и вырвется наружу, заливая кровью всё вокруг.        Когда тяжёлая шершавая рука залезла под футболку, из гортани раздался приглушённый крик. Дёрнулась изо всех сил, какие у меня только были, но мужчина передо мной даже не приостановился. Ему нравилось видеть мучения, смотря на его рожу, которая скалилась жёлтыми зубами в ответ на мои страдания.        – Не дёргайся. – Процедил он, пока его рука ощупывала каждую точку моего тела, больно надавливая.        Рвотные позывы с трудом удавалось сдерживать. Глаза покраснели и опухли от слёз, а луна над головой словно смеялась надо мной. Совсем одна, в лесной глуши, с кем-то ужасным. Мне даже понравилось представлять у луны глаза и рот, насмешки надо мной.        – О-о, – заикаясь, начала умолять я. То ли Бога, в которого никогда не веровала, то ли неизвестного передо мной. – отпусти меня.. пожалуйста.. я никому не скажу! Я хочу домой, меня ждут..        – Блядь паршивая, – прорычал кое кто со знакомым голосом. – Ну теперь ты точно получишь по заслугам.        Когда я осталась без одежды, мысли потеряли ход. Я думала о чём угодно, стараясь не чувствовать острой боли. В какой-то момент стала считать эти резкие толчки, лишь бы отвлечься. Но то ужасало меня куда больше. Особенно тело надо мной пугало сильнее: толстое морщинистое лицо, заметная щетина. Вдвое сильнее меня, втрое крупнее. Несколько пощёчин от него заставляли мир вокруг трястись. От него воняло перегаром и табаком, чем-то просроченным и потным. Тело ныло, конечности перестали сопротивляться. Идти некуда. Сбежать нечем, ноги придавлены двумя глыбами, тогда я даже не успела увидеть, какими именно.        Ощущение полной безысходности застыло в голове. Мои крики не услышат спустя несколько гектаров густого леса; никто не придёт. Разве что хищники, но и те разорвут моё тело, и одежда уже не поможет. Нечего раздирать.        Птицы кричали почти над ухом. Перескакивали по деревьям, а я следила за их маленькими тельцами. Ветви виделись как длинные пальцы чьих-то рук, костлявые, тонкие. Иссохшие пальцы старой ведьмы, оставленной как я умирать в чаще леса.        Время длилось бешено долго. Я ожидала, что в секунду остановится сердце, даже желала этого. Вместо того, по туловищу стекали холодные дождевые капли, попадающие в глаза. Вскоре начался ливень, небо затянулось почти чёрными тучами. Вдалеке гремела гроза, на небе сияла молния.        – Сука.. – прошипел Август. – Останавливайся, долбоёб. Накроет с головой.        – Давай шлюху с собой заберём? – Предложил второй.        Их голоса смешивались с ударами дождя о камни и землю, другим фоновым шумом. Но осознавая, что могу попасть к ним в плен, я попыталась поворочаться, но придавленные ноги плохо отреагировали на сильные движения.        Я умоляюще посмотрела на Августа. Наши взгляды встретились. Может, в нём заиграла капля сочувствия к былой дружбе, даже больше, чем она. В его глазах отчётливо видно переливающиеся искры. Свет ещё остался в его напрочь гнилой душе.        – У неё ноги, наверное, в мясо. Думаешь, потянем? Оставляй так. – Август выплюнул изо рта сигарету, будто точно под порывом ветра хотел, чтобы она упала на мою щёку. – Простите, мисс. – Он грустно засмеялся, опуская брови и поджимая губы. Нажимая ещё горячей сигаретой, делая дорожку из пепла. – Найдёт тебя кто-нибудь, если от холода к утру не умрёшь. Бывай.        Два силуэта всё скорее отдалялись от обессиленной. Один ниже и тоще, а другой крупнее и выше. Я открыла рот, запуская дождевой воды; пересохшее горло того требовало. Губы искривились в гримасе, в глазах налились слёзы. Они перемешивались вместе с каплями, текли таким же градом, как ливень.        Попытки приподняться оказались тщетными. В животе заныло, кости свело так, будто их выворачивали в сторону. Ног уже не чувствовала. Хотя, подвигав ими, я взвыла от острейшей боли. В висках нагнетала нарастающая тупая боль, а кости рук словно вылезали наружу, прорывая кожу.        В голове заиграла слепая надежда – средство связи! Но я опомнилась. Телефон вдребезги. Да и связи в такой глуши нет, оставлена умирать в муках без людей. От голода, холода. Или быть разорванной в клочья дикими животными, которые снимут каждый кусочек мяса с костей.        В лицо бил яркий свет. Я с трудом открыла глаза, отвыкшие от такого яркого потока. Перед взором предстало не очень большое помещение, но хорошо освещённое. Под кроватью находились большие чемоданы с поржавевшими застёжками. Повсюду летала пыль, попадая в нос. На полках, прикрепленных еле-еле, стояла старинная литература девятнадцатого века. Всё намекало на то, что владелец дома – человек не очень молодой.        Дверь внезапно открылась. В комнату вошёл пожилой седой мужчина. Он поднял очки на переносицу дрожащими руками. Одна линза его очков полуразбита, и словно рассыплется от одного взгляда. Тяжёлые ботинки продавливали гнилой деревянный пол, к тому же поднимая с него столбы пыли.        – Здравствуйте.. – Попыталась сказать я, но вместо того прохрипела. В ту ночь сорвала голос.        – Доброе утро. – Мужчина поправил очки ещё раз. – Что же с Вами, леди, случилось? Он всё видел.        – Неважно.. просто плохие люди.. – к горлу подступил ком. – Кто Вы?        – Дональд. По профессии врач. Я непременно доставлю вас к родителям.        Пьяный дядя не ждал меня в гости. Всё же, из-за него это и произошло – он не ожидает моего возвращения. Не зря он получил крупную сумму за меня, будто выставил на аукционе по дешёвке.        – Я дойду сама. – Отказалась я.        Дональд взглянул на меня исподлобья, усмехаясь. Только когда я поняла причину его насмешливого взгляда, вдруг осознала глупость сказанной фразы.        – С такими травмами вам только в больнице лежать, леди.. – Напомнил он.        – Вы правы. – Я кивнула. Виски разразились пульсацией. – Но у меня нет родителей.        Дональд удивлённо поднял брови, ещё больше раскрывая давние морщины. Его глаза раскрылись шире, открывая помутневшие зрачки.        – Вы из детского дома?        – Нет! – Резко возразила меня, словно услышала нечто постыдное. – Меня взял к себе жить дядя. Но не думаю, что он меня ждёт.        Как бы не хотелось вдаваться в подробности, приходилось рассказывать Дональду то, о чём знала только я. Иначе бы он отдал меня дяде, а там и до морга недалеко.        – Как я и думал. – Дональд медленно закивал головой, отводя подавленную голову в пол, перебирая челюстями.        Не успев спросить о чём он, Дональд подорвался с места. Через минуту он отдал мне в руки газетный журнал. В чёрно-белых фотокарточках я увидела чёткое своё. Глаза на фото такие ясные, что сквозь него чувствуется их глубокий голубой цвет. Жаль, что они потускнели. Сверху строки фотографии написаны свидетельства о пропаже без вести и нескольких слов свидетелей. Эти мерзкие лица точно те. И третье из них – мой великий дядюшка.        Рука машинально прислонилась ко рту. Слёзы, кажется, уже закончились, и плакать стало тяжело. Глаза только иссохли.        – Бедная девочка. – Дональд пожалел меня, гладя по голове, растрёпывая итак грязные лохматые волосы. – За что с тобой так, ангел?        Я не ответила. Только отрицательно мотала головой, разочарованно хлопая ресницами. Дональд тогда впервые назвал меня «ангел», и это стало моим прозвищем. За короткое время, что я была с Дональдом, он сделал для меня многое. Самое простое: оказал поддержку в тот момент, когда мне она была нужна. Если бы он не был рядом, я вскрыла бы вены.        – Покажешься полиции, врачам. Тебе это необходимо. И их накажут. – С долей наивности сказал он.        – Нет. Мой дядя всех прикроет. – Отнекивалась я.        – И что, скрываться тебе всю жизнь из-за них?        – Они закончат начатое, если узнают, что я подала признаки жизни.        – Я помогу тебе. – Пообещал Дональд.        Он говорил уверенно, но всё ещё был дедом. Неизвестно, сколько у него болячек, и насколько возможна его смерть в ближайшие дни-недели. Я никогда не верила в его помощь, но пошла с ним в полицейский участок. Конечно, никто из них не получил наказание, а моя жизнь оказалась под новой угрозой. Теперь меня бы убили наверняка.       Дядя позвал домой. В его якобы добродушной, зовущей домой и переживающей интонации чувствовался гнев. Его тон голоса постоянно сменялась. От более высокого до низкого за секунду. На фоне звонка происходили шуршания и шёпот. Только я не пришла, а вернулась в трухлявый дом Дональда. Под подушкой я хранила нож, на случай, если и он окажется тем ещё притворщиком. И на случай, если дядя решит прикончить меня.        Несколько недель я провела в больнице среди старых людей, пахнущих соответствующе. В тухлых твёрдых тряпках, грязном постельном белье, питаясь молочными кашами. Следующие пару недель – в санатории загородом, окружённом колючей проволокой, как в местах лишения свободы. В целом, так и была заперта моя душа с тех самых пор. Вселенная перестала существовать в глобальном смысле. Отныне сознание ограничено проволокой из шипов, впивающихся в кожу. Она сильно ограничивает передвижение, и кругозор сжимается. Как птица в клетке – машешь крыльями из всех сил, но ударяешься ими о железные прутья, а они оставляют раны. Вылететь невозможно.        За все шесть недель, проведённых за пределами места, которое я звала домом лишь символично, мне снились разные сны. Обычно кошмары, в которых меня бесконечно насилуют, как в тот день; кошмары, где меня едят живьём. Но и было в тех страшных снах нечто хорошее: меня всегда спасал один и тот же мужчина. Красивые, но грубые черты лица сияли в каждом сне: и хорошем, и плохом. Он всегда одет в пальто, и рядом с ним такое чувство, будто ничто не угрожает, хотя часто угрозой был он. Мужчина никогда не называл своего имени, прятался. Только я знала – он всегда рядом.. даже ранее, когда я так сильно его не запоминала.        Прошло более полугода с того злополучного дня. Я справилась с теми травмами прошлого. Жила с Дональдом, слушая его рассказы о жизни. Жизнь налаживалась, я стала тенью в чужих судьбах. Но совсем скоро жизнь изменилась так, что судьба сломалась.        Возвращаясь по тёмному переулку в дом Дональда, я вдруг оцепенела от страха. Мощная рука прижала меня к стене одним движением, опёрлась настолько, что моя грудь касалась его. Я хотела вскрикнуть, но та же рука зажала мне рот. Холодное дуло пистолета прислонилось к виску. Курок щёлкнул. Я зажмурила глаза в ожидании, но пуля не пробивала голову. Я приоткрыла один глаз, только чтобы увидеть того, кто заберёт мою жизнь. Спустя секунду, разглядев черты лица неизвестного, я разжмурила оба глаза.        Это был тот, кто присутствовал в любом сне. И он, кажется, тоже узнал меня. Никак не мог надавить на спусковой крючок, но упорно давил дулом на висок.        – Стреляй. – Прохрипела я, зажмуривая глаза снова.        Всё затихло. Только дуло пистолета отдавало мурашками на коже.        – Почему ты? – Спросил мужчина, убирая пистолет от моей головы. – Архелия?        – Я вообще.. Агата.        – Раньше тебя звали не так. – Он ухмыльнулся, убирая пистолет в глубокий карман пальто. – Твоё убийство заказали, я даже удивлён.        – Я поняла. Стреляй.       Мужчина остановился на секунду в непонимании. Он виновато опустил голову, как стыдливый подросток.        – Ты умерла достойно. Не умирай сейчас от моих же рук. – Он отошёл от меня, отстраняясь к противоположной стене.        – Я ещё не умирала. – Отрицала я, настаивая на своём.        Ветер завыл сильнее. Мужчина из моего сна смотрел в глаза. Он ощущался кем-то знакомым, кого я знаю много лет. Его тёмные волосы развевались на слабом ветру. Мурашки бродили по коже иглами.        – Я всё ещё твой киллер. – Сказал он, доставая из кармана пачку сигарет и зажигалку. – Пока закурю, у тебя есть время сбежать.        – Ты ведь не хочешь убивать меня.        – Да, любовь. Хотя бы сделай вид, что я стараюсь ради твоего убийства.. – движением пальца незнакомец зажёг зажигалку. Пламя колыхнулось с порывом ветра.       – Я не понимаю тебя. О чём ты? Напряжение повисло где-то в воздухе. Я знала, что у мужчины пистолет с нажатым курком, в любой момент пуля окажется во мне. Но я откуда-то знала, что даже если очень захочет, он не выстрелит в меня.        Два силуэта стояли в тёмном переулке. На коротком расстоянии друг от друга. Один огонёк виднелся в туманной темноте.        – Мы ещё увидимся. Тогда и объясню тебе чуть больше, чем сейчас. – Он поднёс зажигалку к сигарете, прикрыл её рукой. – Ещё пару секунд, и больше не пытайся убежать.        Но убегать я не хотела. Стояла также, ожидая, когда же пистолет снова выберется из кармана.        Когда он выпустил изо рта первый клуб дыма, мужчина подошёл ко мне вплотную. Несильно схватив меня за руку, он наполовину ограничил мои движения. Я схватилась за его руку, чуть не повиснув на ней. Он кротким наклоном вернул меня в адекватное положение.        – Вырывайся. – Приказал он, значительно опуская голову, чтобы точно смотреть мне в глаза с такого близкого расстояния.        Я помотала головой. Его рука сжала запястье сильнее. Ветер взвыл с новым порывом, словно закричал.        – Любовь, давай же. – Попросил он. В душе нечто закололо, будто давно я слышала это от кого-то дорогого, до боли мёртвого.        – Это какое-то прозвище твоих жертв? – Продолжала разговор я, только бы слышать его низкий хриплый голос.        – Смешно звучит. – Мужчина посмеялся, ослабляя хватку. – Это только твоё прозвище, моя любовь.       – Ты мне никто. – Отрезала я, хватаясь за его талию.        Мужчина дёрнулся, кладя свою руку на мою, лежащую на его талии.        – Больно ранишь, Архелия. Но уже Агата. – Он сценически вытер слёзы с глаз.        – Я тебя впервые вижу. – Говорила я, сжимая руки на его талии.        – Мы виделись до твоей смерти.       Мужчина резко развернул меня, перехватывая и другую мою руку. Его руки обдавали холодом мои тёплые. Он улыбнулся, медленно нехотя отпустил меня.        – Ты всё поймёшь сама. В скором времени. – Изрёк он, отстраняясь снова. – Иди домой, ничего не бойся. Ты под надзором.        Он ушёл в противоположную сторону, оставив меня думать над всем одной. Я, казалось, знала его всю жизнь, и даже больше.