Вакулла / Загадочные воды

Когда Гон оторвал взгляд от карты, вокруг него были неоновые огни, мерцающие под красным дождем. Он поднял глаза на ряды мостов и окон, которые взмывали высоко в ночь, заслоняя все, кроме облаков, что отражали темно-красные вспышки обратно на землю. Это было совсем не то, чего он ожидал. Он даже не был уверен, чего именно ожидал. Чего-то более жестокого и кровавого, наверное. Высокотехнологичный район Мин-Чи Хо-Чи казался чем-то из лихорадочных видений — потусторонним, если не сказать пугающим. — Это то, что называют «кварталом красных фонарей»? — вслух поинтересовался Гон, наконец складывая карту. Центр игровых автоматов, что раскинулся перед ним, занимал пять этажей и целый городской квартал, заманивая и гудя из каждого окна, будто тысячи игр одновременно умоляли сыграть в них. Он проследил за своей добычей до этого места, но теперь, оглядывая это здание… Гон не был уверен, как он собирается отыскать одного человека среди всего этого света и шума. Он не преувеличивал, когда говорил, что никто не сравнится с ним в выслеживании кого-либо в джунглях, где его острый нюх и наметанный глаз могли отличить зяблика от вилохвостого коршуна за сотню шагов. Это же место, однако… Гон выпрямился, поправляя лямки рюкзака. Это будет настоящим вызовом! Мужчина у входа отдал Гону брошюру в обмен на несколько дженни, и Гон пробежался по ней глазами, пока шел по коридору. Первый этаж был посвящен старым игровым автоматам, 8-битному антиквариату и файтингам 1 на 1. В дальней части здания находился бар, где проводились викторины, а в восточном крыле — караоке-зал. Этажом выше располагались игры на нескольких игроков, в которой вас случайным образом распределяли по командам, с которыми вам предстояло соревноваться за денежные призы. Третий этаж отводился под азартные игры, с целым рядом автоматов с виртуальным покером и слотами. На четвертом этаже стояла большая пометка 18+ за хентай. Гон окинул эту страницу напряженным задумчивым взглядом. А пятый этаж… «Квесты и головоломки», — прочитал Гон, ловко ныряя под руку проходящего мимо официанта, чей поднос был заставлен разноцветными шипучими напитками. Чутье подсказывало ему, что нужно направляться именно туда. Где еще можно отыскать загадку, как не в комнате, где занимались поиском ее решения? Голубое сияние первого этажа осталось за спиной, и Гон вышел из лифта на пятом этаже в прохладный полумрак. Ряды занавешенных кабинок уходили глубоко в темноту, изнутри каждой из них доносилось приглушенное свечение. С его стороны было бы невежливо потревожить незнакомого человека, просто чтобы посмотреть, кто находится внутри кабинки. Он должен быть уверен в своем выборе. Гон прочитал название над плотными шторами — эта игра обещала насилие и хаос. Гон втянул воздух носом, принюхиваясь. Он искал определенный запах, не такой резкий, как у Леорио, но безошибочно знакомый, если он встречался тебе раньше. Это был запах запекшейся крови и сладостей, цветочный и металлический; запах, от которого волосы на загривке вставали дыбом, как от ноток озона в чистом поле за мгновение до удара молнии. Он понюхал кабинку «Хаоса». Не-а. Но в воздухе чувствовался слабый аромат, будто его владелец был здесь некоторое время назад. Гон последовал за запахом в глубь зала. Эта игра предлагала «Поймать убийцу». Нет. Еще одна игра… нет, и эта тоже нет. В конце концов Гон забрел в лабиринт и оказался перед шторкой игры, на карточке которой вместо названия было изображение озера в туманной дымке, мутного и зловещего. Кровь и нектар витали в воздухе. Гон приподнял штору. Хисока сидел не отрывая глаз от джойстика, аккуратно положив одну ногу на другую и откинувшись на многочисленные подушки в кабинке. В калейдоскопе отблесков экрана Гон разглядел, что на нем был фиолетовый костюм, детали которого отливали темно-оранжевым. Даже его ногти — переливающиеся и острые — сверкали мандариновыми оттенками. — Привет, Гон. Я так и думал, что это ты. Гон нырнул под штору и сел на пол, куда упала одна из лишних подушек. — Боюсь, это игра на одного человека, — произнес Хисока, пока его пальцы летали по кнопкам. — Все в порядке, — ответил Гон. — Я ведь пришел сюда не ради того, чтобы поиграть. Кстати, что это? — Она называется «Повторение». Это головоломка. Гон откинулся назад, впервые внимательно взглянув на экран. На нем размытыми пятнами сновали картинки, которые Хисока складывал в некий узор — Гон не мог разобрать, где начало и где конец. В самом углу экрана снова и снова появлялась фотография. Судя по вспышкам отдельных элементов, Хисока, кажется, пытался воссоздать хронологию каких-то событий. — Это не совсем то, чего я от тебя ожидал, — заметил Гон, пристально глядя на экран. — И чего именно ты от меня ожидал? Гон нахмурился. — Квеста с расследованием убийства, возможно. Или одного из тех файтингов на первом этаже. — К сожалению, они больше не представляют для меня сложности, — пожал плечами Хисока. — Конечно, в юности я начинал с них. Но как только ты отработаешь все комбо, добраться до последнего уровня уже ничего не стоит. Квесты с расследованиями были интересными какое-то время, но я всегда понимал, кто убийца, на второй катсцене. Последовательное повествование предсказуемо. Гон постучал пальцами по полу. — А что насчет Острова жадности? После этого Хисока наконец оторвался от экрана. Всего на секунду, только чтобы приподнять подведенную бровь, а затем вернуться к головоломке. — Благодаря тебе она была интересной. Какое-то время. Гон моргнул, затем широко ухмыльнулся. — Тогда во что ты играешь? Хисока лишь приподнял джойстик, не высказав «это же очевидно». — Я имею в виду помимо этого. Должно же быть что-то, что тебе не надоедает. Что тебе нравится? Несколько секунд Хисока молчал. Его ногти вновь блеснули в темноте. — Я очень люблю симуляторы свиданий, — признался он. — Что? — со смешком переспросил Гон. — Правда? Тем временем калейдоскоп изображений на экране замер и свернулся. На его месте возникло туманное очертание дома у озера, в чьих окнах отражались странные размытые фигуры. Хисока нажал на кнопку, и неожиданно весь экран поглотило окошко сохранения игры. Он ввел информацию об игроке и откинулся назад, его пристальный взгляд обратился прямо на Гона. — Зачем ты пришел сюда? На мгновение концентрация озона в воздухе была сокрушительной. Это был не просто нэн — это была сама текстура воздуха, запах момента, цвет темноты. Гон поднял взгляд на Хисоку, мерцающего и возвышающегося над ним, и увидел нечто прекрасное и вечное в форме его ног, изгибе рук, цвете волос. Титанический и таинственный, словно статуя среди руин. Он также увидел кого-то, кто играл в симуляторы свиданий в центре игровых автоматов. Он улыбнулся. — Я пропустил твой день рождения, — признался он. Выражение лица и поза Хисоки не изменились, но напряженный подтекст в молчании исчез. Ощущение озона рассеялось. — Ты опоздал почти на четыре месяца. — Я был в экспедиции, — ответил Гон. — Мне было жаль пропускать твой праздник, но это была такая возможность, которая выпадает лишь раз в жизни. Но теперь я вернулся! И хочу загладить свою вину перед тобой! Хисока убрал ногу с ноги, устраиваясь поудобнее на подушках, и по-кошачьи медленно моргнул. — В таком случае, — протянул он, — как ты будешь заглаживать свою вину? Было что-то нарочито пленительное в его позе, эта математическая точность притягивала взгляд, словно работа умелого живописца. Даже небольшие складки его одежды создавали иллюзию мягкости там, где никакой мягкости не могло быть. Гон внимательно посмотрел на него. — Знаешь, теперь, когда ты рассказал, что играешь в симуляторы свиданий, мне кажется, будто ты выбираешь варианты диалогов у себя в голове, пока разговариваешь со мной. Внезапно Хисока вновь перекрестил ноги, подпирая подбородок рукой, и уставился в стену. Казалось, будто он обиделся, но ему было слишком неловко признавать это. Неожиданная вспышка симпатии теплом разлилась в груди Гона. — Не стоит беспокоиться о моем дне рождения, — покачал головой Хисока. — Я сам почти не заметил, как он прошел. Если ты пришел только за этим, то можешь считать, что ты справился со своей задачей. Гон поднялся на ноги и протянул вперед руки, приглашая его за собой. — На первом этаже подают чай с тапиокой. Ты можешь выпить со мной. Хисока перевел взгляд с улыбки Гона на его вытянутые руки, на лице у него мелькнуло задумчивое выражение. Гону в голову и не приходило, что Хисоке нужна помощь, чтобы подняться с места, или компания в его день рождения. Это было просто вежливым жестом. И это была еще одна возможность почувствовать чужую прохладную кожу на своей — желание, в причинах которого Гон не хотел разбираться. — Думаю, мне не помешает перерыв, — кивнул Хисока.

***

Они направились вниз, и поскольку они пошли по лестнице, Гон настоял на том, чтобы обойти каждый этаж на обратном пути, требуя, чтобы Хисока провел ему экскурсию. На четвертом этаже Гон показал свое удостоверение личности охраннику и затем немедленно попытался разнюхать, в какую игру здесь играл Хисока. К тому моменту запах успел полностью выветриться, но было забавно идти по следу. — Готов поспорить, это была одна из пошлых игр, — заявил Гон, когда они прошли мимо постера, на котором была как минимум одна девушка из слизи. Хисока бросил на него взгляд. Было не совсем ясно, что означал этот взгляд, но Гон все равно был доволен собой. Его любимым занятием было заставлять Хисоку отклоняться от сценария, который тот сам для себя написал. Через мгновение Хисока ткнул пальцем в сторону конкретной кабинки. — Эта мне понравилась больше всего, — сказал он. Хотя некоторые фигуры на рекламном плакате были женскими, на весь постер не было ни одной пары обнаженных грудей или нижнего белья. Гон внимательно осмотрел изображение, но все, что он смог извлечь из него, это обещание позитивного настроя. Игра казалась достаточно безобидной. Определенно не настолько странной, чтобы прийтись Хисоке по вкусу. — Чем они тебе нравятся? — спросил Гон, наконец отходя от постера. — Ты не похож на человека, который заинтересован в романтике. — Я никогда не задумывался об этом. Наверное, мне нравится знакомиться поближе с персонажами, которых прописали сценаристы. — Ого, — выдохнул Гон. Когда они наконец дошли до бара, викторина в нем была в самом разгаре, подвыпившая публика невнятно кричала, а участники спешно записывали ответы. Гон окунулся в радостный хаос и заказал пару чайных коктейлей с тапиокой, задержавшись ровно настолько, чтобы забрать заказ Хисоки. Бармен бросил на того нервный взгляд (по всей видимости, из-за его роста и внешнего вида), но заказы все равно вышли идеальными. — Мне тоже нравится знакомиться с людьми поближе, — произнес Гон, выбирая столик в наиболее пустом уголке, где они могли бы посидеть в относительном покое. Ему нравилось быть в гуще событий и эпицентре шума, даже когда он не принимал участия в этом, но ему также хотелось иметь возможность слышать собственный голос. Хисока сделал глоток своего напитка, терпеливо ожидая, к чему приведет разговор. — Как сейчас, например, — продолжил Гон. — Я лучше узнаю тебя. Со стороны барной стойки раздались аплодисменты, и Хисока бессознательно подался вперед, как человек сцены, которым он и был. Его ногти теперь отливали фиолетовыми, таким же осенним цветом, что и его костюм. — Полагаю, так и есть, — ответил он. Гон протянул свой стакан. — Не хочешь попробовать? — Почему тебе так хочется узнать меня поближе? — спросил Хисока, по-кошачьи прищурив желтые глаза. Гон поставил напиток в центр стола. — А почему бы и нет? Хисока внимательно посмотрел на стакан между ними, будто проверял его на наличие яда. — Куда, говоришь, тебя привела последняя экспедиция? — Ох, — выдохнул Гон, — нет, я сейчас не иду по следу или что-то в этом духе. — Тогда какую выгоду ты надеешься получить сегодня от разговора со мной? Гон отодвинул стакан от себя еще на несколько сантиметров. — Киллуа постоянно говорит, что я тебе нравлюсь. — И?.. — протянул Хисока, никак не отрицая это утверждение. Гон наклонился вперед, полностью забыв о баре, толпе и играх на один яркий момент, и сердце радостно забилось в его груди. — И я думаю, что это интересно! Хисока замер на мгновение, а затем осторожно подцепил стакан ногтями и подтянул его к себе. — Просто импульсивный порыв, другими словами. — Конечно, — согласился Гон. — Можно и так сказать. — А как бы ты сформулировал это? — поинтересовался Хисока, поднося стакан к губам. — Я чувствую себя счастливым, когда я рядом с тобой. А еще немного напуганным и растерянным, но в последнее время чаще всего счастливым. Было что-то неописуемое в спокойствии, отразившемся на лице Хисоки, что-то, что заставило Гона вспомнить о пещерах глубоко под спокойной гладью озера; о воде настолько прозрачной, что можно было увидеть кости дюжины утонувших исследователей — так ясно и близко, что, казалось, достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до них. Черные глазницы в сумрачной бездне. — Я хотел увидеться с тобой. Вот и все, — закончил Гон. Хисока поставил стакан на стол. — Вижу, ты прямолинеен, как и всегда, — заметил он. — Правда я не уверен, как теперь относиться к тому, что это обернулось против меня. — Я все еще нравлюсь тебе? — прямо спросил Гон. Хисока раздумывал несколько секунд. Затем он слизнул каплю чая со своей губы. — Боюсь, что да. Гон широко улыбнулся и откинулся назад на спинку стула. — Тогда все в порядке. Пещеры в озере, которые Гон исследовал все лето, уходили так глубоко, так далеко под землю, что никто не знал, где они начинаются. На местном диалекте было слово для этого озера, которое означало «загадочные воды». В глубине под тяжелой поверхностью и на залитых солнцем выступах пещеры Гон помогал Морау собирать тела давно погибших искателей приключений. Пока он доставал черепа из залежей известняка, вода заполнялась илом, который зацвел и потемнел на свету, и Гон без какой-либо причины подумал о Хисоке. Он думал о Хисоке, когда наступило и прошло шестое июня, думал, наблюдая, как солнце пролетает высоко над его головой, поднявшись со дна бесконечного ущелья — и не прекращал думать. Это было сложно. Рядом с Киллуа было весело и по-ностальгичному приятно. С Леорио было спокойно. С друзьями, которые были с ним во время войны с муравьями-химерами — утешающе, ведь все они понимали, что никогда не смогут поговорить об этом с кем-то еще, их сплачивали разделенные ими страдания и страх. Но рядом с Хисокой было иначе, чем со всеми остальными. С ним Гон чувствовал себя важным и желанным, и это ощущение нравилось ему все больше и больше с каждым разом, когда он его испытывал. Ему нравилось, как Хисока следит за ним взглядом с другого конца комнаты. Ему нравилось, что никто другой не был достаточно смелым, чтобы разведать вещи, которые узнал он. Ему нравился запах озона прямо перед ударом молнии. — Сделай так еще раз, — попросил Гон. — Что именно? — приподнял бровь Хисока. — Откройся мне. Прими этот вызов. Хисока раздумывал несколько секунд. А затем он осторожно подвинулся на стуле, едва опустив плечи, и его тело расслабилось ровно настолько, чтобы это можно было считать приглашением. Признанием желания. Он немного откинул голову, открыв шею и наблюдая за Гоном краем глаза. — Ну? — тихо выдохнул он. Сердце Гона громко забилось в груди. Внизу его живота расцвел жар, который уже давно ему был знаком — влечение, и это влечение было зверем, за которым он следил до самого выхода из этой бездонной пещеры. Влечение было светом, и тьмой, и водой, и всем, что находилось между ними. — Как обычно реагируют люди, когда ты так делаешь? — Обычно? — Хисока задумчиво поднял взгляд в потолок. — Обычно они убегают. Гон почти мог почувствовать озон в воздухе, шум бара и игровых автоматов превратились в приглушенный рев в его ушах. Он точно не стал бы поступать так. Вместо этого Гон встал со своего места и обошел столик, мягко отталкивая его подальше от них двоих. Он осторожно присел на его край, почти соприкасаясь икрами с коленом Хисоки. — Я никогда не играл в симуляторы свиданий. Что произойдет дальше? Хисока опустил ресницы, игриво и угрожающе. — Понятия не имею. Я никогда не играл с кем-то вроде тебя. Гон задумчиво кивнул. — Хорошо, — произнес он. — Можешь, пожалуйста, снова повернуть голову ко мне? Серьги Хисоки — черная эмаль и белый контур, что складывались в туз пик — блеснули в свете бара, когда он подвинулся. Когда Гон наклонился к нему, Хисока открыл рот и принял его — словно плотоядный монстр, словно пещера, что жаждет поглотить и удержать в себе своих жертв. Его язык был сладким, с привкусом карамели и опасности. Гон пошел на это добровольно, задыхаясь и желая большего. Когда он наконец отстранился, чтобы вдохнуть, он с удивлением обнаружил, что вокруг них опустилась темнота. С такого близкого расстояния Гон мог разглядеть неестественную гладкость фальшивого лица, которое Хисока создал для себя. Казалось, будто оно сияет в угасающем свете прожектора, бескровное и неземное. Гона захлестнуло желание вдохнуть в него тепло, но он не знал, как это сделать. Он снова наклонился и собрал языком слюну с нижней губы Хисоки. — С днем рождения, — прошептал он, улыбаясь тому, как черты лица Хисоки снова застыли в знакомом замешательстве, нерешительности, которую он так старался скрыть. «Но я вижу это, — подумал Гон. — Я вижу тебя насквозь».