Зависимость

Быть брошенным отвратное чувство. И Санзу понимал это. Скорбел. Не пытался вытащить эти занозы обиды из своего сердца, лишь наблюдал, как они гноятся там под кожей, окаменели в костях и влились в кровь , отдаляя его все дальше от беззаботных лет, напоминая о холодных днях. Он пытался заглушить боль, а на утро похмелье оставляло в его мозгу мимолетное воспоминание, но даже так находился человек, который умело ковырял старые раны, доставлял им боль, заливая их спиртом мыслей, а потом накладывал бинты заботы. Старший Хайтани подобрал бешенного пса на улице, называл зверенышем, но дал ему конуру и запер в воспоминаниях, а после, видя как тот опускается на дно, решил приручить. Ему нравилась эта настороженность в глазах Санзу. Нравилось наблюдать, как меняется его настроение с игривых ругательств до внутриутробного рычания и страха. Он стал для него игрушкой, которую можно избить и выместить злость, а можно пожалеть, невзначай проведя рукой по светлым волосам. И наблюдать, как тот меняется, привыкает и становится зависим от этого благодатного чувства. Ран не знал, что ожидать от Харучиё, когда тот решит укусить руку, которая его кормит, но забавляло ощущение неизвестности, а Санзу в свою очередь находил в Хайтани то, чего не мог найти в семье и Майки. У них не было отношений, просто Санзу нашел того, кому можно посвятить свою преданность, пробудить опасную ясность мысли, разбудить кровь древних воинов, услышать, как за ребрами гудит несмолкаемый военный колокол, призывающий на битву, — и единственное, что его сдерживало — отсутствие приказа, тишина, с которой стоял позади него Ран, так умело управляющий поводком.