as your head bows

1

Они возвращаются в среду вечером, руки все еще липкие от запекшейся крови, а в пентхаусе царит тишина. Никто не включает свет, хотя Риндо достает телефон и яркого бело-голубого свечения экрана достаточно, чтобы прорезать мирную тьму и заставить Санзу вздрогнуть. — Полиция только что прибыла на место происшествия, — объявляет Риндо, понизив голос. Ран заглядывает ему через плечо, чтобы тоже посмотреть в экран, в то время как Санзу снимает с плеча кобуру с пистолетом и небрежно бросает ее на кухонный стол. — Я на минутку, — говорит он, и Ран, в отличие от Риндо, который даже не удосуживается поднять глаза, кидает на него проницательный и понимающий взгляд. Санзу чувствует себя дискомфортно под его пристальным вниманием, как будто из-за нескольких слов и предсказуемости следующих действий братья видят его насквозь. Он пытается игнорировать это чувство и направляется по коридору в главную спальню, но он знает, что им все известно, и ещё он знает, что Ран наблюдает, как его спина исчезает за углом. Он знает, что не умеет скрывать свои чувства. Санзу медленно поворачивает ручку двери и, двигаясь со всей осторожностью домашней кошки, бесшумно проникает внутрь. В комнате темно, городские огни почти не пробиваются сквозь задернутые шторы. Он закрывает за собой дверь и делает шесть шагов по диагонали влево, которые, как он знает, приведут его к краю кровати. Через несколько секунд его глаза привыкают к темноте, и он может разглядеть то, ради чего пришел сюда. Майки спит в постели, свернувшись калачиком на боку, подложив одну руку под щеку, а другую закинув на собственное бедро. Он заснул естественным образом, в трезвом состоянии — Санзу легко определяет это по тому, в каком положении он его находит, и что-то теплое разливается в его животе каждый раз, когда он видит другого мужчину, спящим на боку. Это довольно лицемерно с его стороны, учитывая, что сам Санзу не может заснуть большинство ночей, не приняв коктейль из наркотиков, но он здесь не для того, чтобы размышлять о себе. Санзу падает на колени, скрип его суставов слишком громок в подавляющей безмолвной темноте. Он опускает руки вдоль туловища, костяшками пальцев касаясь холодного деревянного пола, замирает в таком положении, неподвижный и наблюдающий, и шепчет: — Босс. Это занимает какое-то время, но в конце концов веки Майки дергаются, а затем он медленно открывает глаза, чтобы увидеть Санзу, стоящего на коленях у его постели как будто в молитве. Майки вытягивает руку, сгибая ее так, что слышится хруст запястья, и Санзу клянется, что он так настроен на него, что может слышать, как двигаются и смещаются маленькие косточки под его кожей. Он ждет, затаив дыхание, пока Майки, наконец, не кладет руку ладонью вверх на простыни между ними. — Закончили? — спрашивает Майки сонным голосом. Санзу кивает. — Все прошло гладко? — Все хорошо, Босс. Майки зевает, а затем еще больше вытягивает руку — очевидный знак для Санзу взять ее. — У тебя руки в крови, — говорит он, и Санзу не знает, почему удивлен, что тот обратил на это внимание — Майки замечает каждую мелочь. — Это не моя кровь, — отвечает Санзу. Он протягивает руку и кладет ее в руку Майки, мгновенно запоминая это ощущение, теплую мягкость его кожи, и то, насколько маленькой кажется рука Майки по сравнению с его собственной. Майки поворачивает собственное запястье, чтобы переплести их пальцы, а затем резко подносит их соединенные руки к своему лицу. Он притягивает руку Санзу ко рту и с предельной нежностью прижимается губами к запястью Санзу в том месте, где под тонкой кожей выделяются сине-зеленые вены. Там, где бьется его пульс. Сердце Санзу пропускает удар. Майки, должно быть, чувствует это своим ртом. Они оба замирают так на минуту или около того, Санзу — благоговейный и восторженный, как будто он стал свидетелем действия Бога, а Майки… ну, одному Богу известно, что чувствует Майки. Он держит губы на этом месте, как будто считает удары сердца Санзу, убеждаясь, что тот жив и кровь все еще течет по его венам. Слишком скоро Майки отстраняется, полностью отпуская руку Санзу. Санзу воспринимает это как знак отдернуть руку, и снова возвращает ее в прежнее положение. Ему кажется, что его руки немного дрожат. — Хорошая работа, — бормочет Майки, снова закрывая глаза. Возвращается ко сну, их обычная рутина, явный знак того, что разговор закончен. Санзу поднимается на ноги и чувствует головокружение, как будто он стоял на коленях гораздо дольше, чем на самом деле. — Спокойной ночи, Босс, — шепчет Санзу. Когда он выходит из комнаты и тихо закрывает за собой дверь, Майки уже погружается в сон.

2

Санзу кажется, что в конференц-зале пахнет пылью и разложением, как будто что-то умерло в межстенном пространстве много лет назад, и никто так и не удосужился это убрать. Он ненавидит находиться в нем, но каждое их собрание обязательно проходит здесь, поэтому он вынужден сидеть в этом запахе и стараться не скривить лицо во что-то уродливое и не начать драку. К счастью, сегодняшнее собрание уже закончилось и все разошлись. Коко, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с боссом, тихим голосом говорит с Майки, сидящим на своем месте. Майки, который больше не склонен поддерживать зрительный контакт, рассматривает блестящую лакированную поверхность деревянной столешницы. Стороннему наблюдателю может показаться, что он вообще не слушает, но они все знают лучше. Он реагирует на каждое слово Коко с помощью кивков и наклонов головы. Когда Коко заканчивает, он просит Майки подписать некоторые документы и уходит. Санзу все еще сидит в своем кресле — это происходит каждый раз, после каждой встречи. Он задерживается и ждет, ждет, пока Майки, наконец, отбросит все навязчивые мысли, которые у него возникают, или планы, которые он строит, медленно поднимется на ноги и уйдет. Санзу всегда следует за ним, как верный пес, запирая за собой помещение. В комнате тихо, единственное, что нарушает тишину – звуки уличного движения тридцати этажами ниже. Санзу стягивает резинку с запястья и зажимает ее в зубах, потянувшись назад, чтобы собрать волосы в хвост. Они слишком отрасли в последнее время; у Риндо была привычка наматывать пряди на костяшки пальцев и дергать за них, как за поводья, всякий раз, когда волосы были распущены, просто чтобы ему напакостить. Санзу обнаружил, что ему приходится завязывать их в пучок чаще обычного, просто для того, чтобы другой мужчина оставил его в покое. Он упустил момент, когда Майки встал, но он внезапно оказывается рядом с Санзу и смотрит на него с отсутствующим выражением лица. Санзу останавливает движение, замирая на всякий случай. Он не хочет сделать что-то неправильно, даже если не совсем понимает, что происходит. Майки протягивает руку и выдергивает резинку изо рта Санзу. Он отталкивает мешающие ему руки Санзу и уверенно запускает пальцы в его волосы, собирая их в конский хвост. Санзу сидит так неподвижно, что ему кажется, будто сердце сейчас буквально выскочит из груди. Все когда-нибудь случается в первый раз, полагает он, но он никогда не мог подумать, что Майки коснется его волос таким образом. Майки не из тех, кто мягок — на его руках невообразимое количество крови от отнятых им жизней, а ауру насилия, которая его окружает, кажется, можно почувствовать физически — и все же он здесь, и эти самые руки максимально осторожно перебирают его волосы, бережно распутывая любые узлы. Когда он заканчивает, пальцы Майки задерживаются на задней части шеи Санзу, там, где расположена его татуировка. Его прикосновение теплое, и кажется, что оно, словно зажженная спичка, оставляет за собой огненный след. Санзу не может сдержать дрожь, пробегающую по его спине. В конце концов Майки убирает руку. Его взгляд падает на пол, и Санзу как будто видит, как его обычная аура возвращается на место, темная и замкнутая. Майки как будто так глубоко уходит в свои собственные мысли, что весь остальной мир кажется просто дополнением. Он покидает помещение, и Санзу следует за ним по пятам, как и всегда. На этот раз, когда Риндо видит его волосы, он дергает его всего лишь за хвост, и это причиняет гораздо меньше боли, чем обычно.

3

Руки Санзу уже давно не трясутся, когда он лишает кого-то жизни, но само это действие по-прежнему вызывает у него прилив адреналина, который никогда не исчезает, независимо от того, как часто он это делает. Коко говорит, что он работает слишком грязно, часто жалуется на картины, которые он оставляет после себя, и на то, что было бы намного проще, если бы он мог делать это более аккуратно, но это не в стиле Санзу. Никогда не было, и он не собирается исправляться только ради того, чтобы угодить Коко. Он стоит на коленях над телом, его запястья в крови, а лезвие ножа любовно зажато между зубами, пока он методично избавляет труп от зубов. Металл все еще теплый и влажный от крови, и металлический привкус вызывает странное покалывание на языке. Он сосредоточен на своей задаче и смутно слышит, как братья ходят вокруг него, бормоча друг другу инструкции и перетаскивая мебель и тела, пока помогают убрать беспорядок, который он тут устроил. Входная дверь в квартиру открывается, и все поднимают глаза, потому что сегодня вечером они работают только втроем — так бывает почти всегда — и хотя они знают, что это не полиция, трудно предположить, кто мог заявиться сюда в такой час. Это Майки, стоит в своем длинном черном пальто, все еще держа руку на дверной ручке. Он рассматривает место преступления с незаинтересованным выражением лица, пока его взгляд не останавливается на Санзу. Он уверен, что выглядит пугающе, сгорбившись над изуродованным телом, с ножом, зажатым между губами, и руками, вырывающими зубы, но Майки смотрит на это, не моргнув глазом. — Мы почти закончили, Босс, — говорит Ран мягким и успокаивающим голосом, который Санзу никогда не мог повторить. Майки ничего не говорит в ответ, реагируя на это лишь взмахом руки. Ран пожимает плечами, и они с Риндо возвращаются к тому, чем были заняты до этого. Санзу тоже медленно возвращается к своей задаче, ощущая, как все его чувства обострились из-за того, что Майки находится в одном с ним помещении. Так всегда происходит, его внутренний радар настолько настроен, что он бы смог почувствовать его присутствие в комнате даже если бы был слепым и глухим. Он пытается сфокусироваться на правом нижнем коренном зубе, который вырывает в данный момент, но боковым зрением видит, как Майки приближается к нему, и это отвлекает. Майки останавливается рядом с ним, его присутствие ощущается как физически, так и теоретически. Он просто стоит там несколько минут, наблюдая за тем, как работает Санзу, и, хотя это должно быть пугающе, Санзу чувствует себя почти умиротворенным от того, что Майки находится так близко. Все его внимание сосредоточилось на Санзу. Через некоторое время Майки осторожно вынимает нож изо рта Санзу, сначала взяв его за рукоятку, а затем горизонтально выдвинув лезвие из его сомкнутых губ. Шрамы Санзу внезапно пульсируют, как напоминание о том, на что способен Майки, но другой мужчина просто осторожно берет нож в руку и опускает ее вдоль туловища. Другой рукой он тянется к Санзу, и он знает, что любой другой человек на его месте бы сильно вздрогнул при приближении Майки, боясь внезапной атаки или тяжёлого удара. Но Санзу не боится, и он никогда по-настоящему не боялся, поэтому он лишь моргает, когда Майки внезапно кладет руку ему на шею, сгибая большой палец, чтобы прижать его к трахее. Не сильно, не перекрывая кровообращение, просто располагая его там. Держит Санзу за горло. Санзу сглатывает, и пальцы Майки смещаются в такт движению. Какое-то время он остаётся неподвижным, не увереный, можно ли ему двигаться; когда становится очевидно, что Майки не собирается ничего делать, кроме как прикасаться к нему, Санзу осторожно возвращается к тому, чтобы избавить тело под ним от зубов. Майки не меняет своего положения все оставшиеся время, почти собственнически обхватив рукой шею Санзу и молча наблюдая за его работой. Когда он заканчивает, он смотрит на Майки, откидывая голову назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Это еще больше обнажает его горло, и рука Майки немного соскальзывает, большой палец смещается, прижимаясь теперь к нижней стороне подбородка Санзу. Наверняка Майки может чувствовать его учащенное сердцебиение под своей ладонью, возбужденное вниманием. Сердце Санзу сжимается в груди, когда они встречаются взглядами. Глаза Майки, темные и пустые, уже много лет трудно читать, но Санзу с поразительной ясностью помнит, как легко это было раньше. Яркие, выразительные и наполненные эмоциями. Ему кажется, что он иногда замечает, как эти эмоции возвращаются время от времени, но трудно сказать наверняка, учитывая, что Майки не смотрит никому в глаза дольше нескольких секунд. Майки удерживает его взгляд так долго, что это становится почти невыносимым. Что-то нечитаемое кроется в его взгляде, пламенном и сильном. Губы Санзу приоткрываются, и ему почти кажется, что если это продлится ещё немного, он начнет задыхаться, как собака, которая слишком возбуждена и становится тревожной. — Все готово, Босс, — раздается откуда-то поблизости голос Рана, тот самый успокаивающий тон, который Санзу так сильно хотел бы воспроизвести, только для того, чтобы самостоятельно использовать его на Майки. Майки отпускает его шею, отстраняясь. Он протягивает нож рукояткой вперед, чтобы вернуть его обратно Санзу, что-то говоря в ответ Рану. Санзу берет нож дрожащими руками, думая о том, как явно видно, что он дрожит именно тогда, когда Майки прикасается к нему, а не когда забирает чью-то жизнь.

+1

У Санзу есть собственная квартира. Правда. Просто ему нужно быть рядом с Майки, а когда он слишком далеко, он чувствует себя не в свой тарелке, и так как это чувство всегда исчезает, когда он находится где-то поблизости, большую часть ночей он просто спит на диване Майки. Никто не поднимает эту тему, потому что никто, кроме Майки, на самом деле не знает (хотя Коко, кажется, догадывается), и даже в этом случае Санзу всегда просыпается раньше Майки, поэтому он не может быть до конца уверен, что тот вообще осознает это. Сегодняшней странной субботней ночью он находится в своей квартире и, конечно же, не спит. Бессонница мучает его большую часть ночей, и особенно усугубляется, когда он остается один. Почти четыре часа утра, и он может видеть, как небо за окном уже нежно голубеет от того, что в него проникает утренний свет. Горизонт все еще освещен, а в городе все так же кипит жизнь, несмотря на ранний час. Иногда он думает о том, что ему бы хотелось жить за городом, где по ночам царит полная тишина — может, это помогало бы ему заснуть — но тогда он окажется слишком далеко от Майки, так что это желание всегда исчезает так же быстро, как и появляется. Раздается отчетливый щелчок открывающейся входной двери, и он оказывается на ногах прежде, чем слышит, как она закрывается. Складной нож, до этого лежавший на прикроватной тумбочке, оказывается у него в руке за считанные секунды, и он бесшумно прокрадывается в гостиную. Он не знает, что ожидал увидеть, но обнаруживает Майки, стоящего в прихожей. Он одет в свою дурацкую белую пижаму, похожую на ту, которую обычно выдают в больницах, и ни во что не обут. Это настораживает, потому что Майки живет в пяти кварталах отсюда. — Ты пришел сюда пешком? — удивленно выпаливает Санзу, но затем видит выражение лица Майки. Он выглядит… обезумевшим — лучшее слово, которое может подобрать Санзу. Он взрослый тридцатилетний мужчина, лидер крупнейшей преступной организации в стране, повидавший больше смертей и разрушений, чем любой нормальный человек мог бы увидеть за свою жизнь, и все же Майки стоит, дрожа, в прихожей Санзу, похожий на маленького ребенка, который пришел будить свою мать из-за того, что испугался чудовищ, затаившихся под кроватью. — Тебя там не было, — говорит Майки, его голос немного ломается, и Санзу не слышал этого с тех пор, как они были детьми. — Что? — отвечает Санзу, все еще думающий о том, как Майки пришел сюда. Босиком. Он мог порезаться. — Обычно ты спишь на диване, — поясняет Майки, а затем выжидающе смотрит на Санзу. Санзу чувствует, как его лицо краснеет. — Было уже поздно, — говорит он, и даже тогда это звучит как бесполезная отговорка. По правде говоря, он сам не уверен, почему не пошел к Майки сегодня ночью. Он был немного навеселе после того, как выпил с Риндо, его сердце болело, и он даже стоял у здания Майки в течение десяти минут, глядя на верхний этаж, пока что-то жестокое и самоуничижительное не сказало ему просто идти домой. Теперь, когда он присмотрелся повнимательнее, то заметил на щеке Майки маленькие красные следы от подушки, как будто тот проснулся несколько минут назад. Как быстро он добрался сюда? Майки делает шаг вперед, глядя на Санзу своими большими глазами. Когда они были еще подростками, Санзу стал значительно выше него, и даже сейчас Майки едва доставал ему до плеч, но он никогда не замечал этого, потому что присутствие Майки было таким большим само по себе. Однако сейчас это ощущалось намного отчётливее, чем когда-либо. — Я устал, — шепчет Майки. — Я хочу лечь спать. Санзу кивает, загипнотизированный взглядом Майки, его нежной кожей и ароматом его шампуня. — Да, хорошо, Босс. Он молча ведет Майки в свою спальню, звук их шагов отчётливо слышен в тишине, царящей в квартире. Майки сидит на краю его кровати, уставившись на Санзу так, словно ждет, что другой мужчина скажет ему, что делать дальше. — Подожди, — говорит Санзу и исчезает в ванной в поисках мочалки. Он запускает ее под теплую воду, а затем выжимает, и когда возвращается, Майки находится именно там, где он его оставил, и смотрит на Санзу своими большими детскими глазами. Санзу опускается перед ним на колени, беря в руку одну из лодыжек Майки, чтобы вытереть его ступню. — Ты мог хотя бы обуться, — говорит он тихим голосом, потому что не знает, что еще сказать. Майки ничего не отвечает, просто сидит и внимательно наблюдает за тем, как его ноги вытирают начисто. — Харучиё, — внезапно бормочет Майки, и Санзу чуть не роняет мочалку от удивления, вскинув голову, чтобы посмотреть на него. Глаза Майки блестят от непролитых слез, и сердце Санзу замирает. Кажется, он не видел Майки плачущим уже более десяти лет. Он не помнит, когда последний раз Майки называл его по имени. — Мне приснился сон, — начинает Майки. Его пальцы сжимают край матраса, костяшки побелели от хватки. — Мне приснился сон, и когда я проснулся, тебя там не было, и я… — он замолкает, голос срывается ближе к концу фразы, и тяжело сглатывает, как будто у него в горле стоит ком, мешающий ему говорить. — Я здесь, — говорит Санзу. Он пытается сделать так, чтобы его голос звучал успокаивающе, как у Рана, но получается так же огорченно, как у Майки. Он никогда не знает, как контролировать себя рядом с другим мужчиной. — Сейчас я здесь. Нижняя губа Майки дрожит. Санзу вспоминает, что каждый раз, когда Майки плакал в детстве, его рот искривлялся во что-то уродливое, а лицо краснело до самой шеи. Когда Майки протягивает к нему руки, Санзу не противится, настолько зачарованный слезами, которые вот-вот прольются. Майки берет его лицо в свои ладони, и его большие пальцы идеально ложатся на шрамы Санзу. Они оба замирают на мгновение, когда осознают. Последний раз Майки держал лицо Санзу таким образом когда им было одиннадцать, и он вцепился ему в рот, словно животное. Санзу не боится, хотя в глубине души знает, что любой здравомыслящий человек должен бы бояться. Майки нежно проводит большими пальцами по шрамам, и они покалывают от прикосновения. — Ты… — говорит Майки, слова словно с трудом вырываются из него. — Ты все, что у меня осталось. Санзу знает это. Он знает. Майки потерял всех, потерял Шиничиро, Эмму, Баджи, Дракена и даже Изану. Майки изменился с тех пор, как умер Дракен. Санзу думает, что это был последний гвоздь в крышку гроба, который действительно загнал Майки в себя, отгородил его от мира и оставил ему лишь оболочку того, кем он когда-то был. И Санзу был здесь с самого начала, всегда рядом с ним, безмолвный и преданный. Честно говоря, шокирует то, что он до сих пор не умер. — Я никуда не уйду, — шепчет Санзу. Глаза Майки затуманены, одинокая слеза скатывается по его щеке. Санзу тянется, чтобы вытереть ее, наслаждаясь теплой мягкостью кожи Майки. — Я всегда буду рядом. Майки ничего не говорит в ответ. Он кажется отсутствующим, сидя здесь и держа лицо Санзу в дрожащих руках. Санзу поднимается на ноги, и руки Майки безвольно падают вдоль туловища. — Майки, — мягко говорит Санзу. — Майки, давай приляжем, хорошо? Он уверенно двигает Майки, надавливая на его плечо, чтобы заставить его принять горизонтальное положение. Майки не сопротивляется, мысленно находясь где-то далеко отсюда, и моргает, возвращаясь к реальности, только когда они оба оказываются под одеялом, а Санзу лежит на боку рядом с ним. — Майки, — снова зовет Санзу, и его голос звучит немного отчаянно. Он тянется, потому что он как магнит, когда дело доходит до Майки, и ему так сильно хочется прикоснуться. Он хочет почувствовать его осязаемым и живым под кончиками пальцев, почувствовать, как он реагирует на его прикосновения, но его рука зависает над лицом Майки, как будто он не уверен, что ему это позволено. Майки медленно моргает. Он не делает никаких попыток пошевелиться, и через несколько долгих секунд Санзу принимает это за разрешение и опускает руку на щеку Майки. Он теплый на ощупь, и рука Санзу заметно дрожит. Он плавным движением проводит большим пальцем по скуле Майки, а тот просто наблюдает за ним. — Я устал, — отрывисто повторяет Майки. Слезы вернулись, их стало больше, и Санзу не знает, что послужило спусковым крючком, но теперь Майки плачет, уткнувшись в подушку. — Я так чертовски устал. Собственные глаза Санзу горят, но он отказывается плакать. Он может быть сильным для Майки, если Майки всегда был сильным для него. — Да, я знаю. Под одеялом Майки вытягивает руку, чтобы найти свободную руку Санзу и переплести их пальцы. Санзу чувствует восторг от этого прикосновения, сердце бьется чуть быстрее обычного. Неистовая волна привязанности захлёстывает его. — Я не оставлю тебя, — внезапно выпаливает он, как будто это самая важная вещь в мире. За привязанностью следует всплеск желания защищать, и он сжимает руку Майки, запуская другую ему в волосы, чтобы почесать кожу головы. — Я никогда тебя не оставлю, Майки. Ты меня слышишь? Грудь Майки вздымается от всхлипов, но звук не вырывается наружу. Он быстро кивает, как будто тоже думает, что это сейчас важнее всего в мире. Не задумываясь, Санзу использует свою руку в волосах Майки, чтобы прижать его к своей груди. Другой мужчина легко сворачивается в его объятиях, кончик его носа тепло прижимается к ключицам Санзу. Майки содрогается от очередного всхлипа, и Санзу чувствует, как влага пропитывает ткань его ночной рубашки. — А теперь спи, — шепчет Санзу. Это звучит успокаивающе и нежно, и Майки обмякает в его руках, как будто он чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы наконец расслабиться. Сердце Санзу наполняется радостью при этой мысли. — Я буду здесь, когда ты проснешься. Санзу не засыпает, пока дыхание Майки не выравнивается, квартира погружается в тишину, нарушаемую только тихим звуком дыхания Майки. Начинается новый день, небо за окном равномерно окрашивается в темно-синий цвет, освещая город холодным утренним светом. Под одеялом тепло, и на минуту Санзу может закрыть глаза и притвориться, что это все, что имеет значение — потому что для него это и правда так.