Рассвет нового дня

горел огонь. шли корабли. на обнаженные тела стекала патока любви. и в рамах стыли зеркала. но мы сгорели на земле оставив небо для других. жизнь одинакова права. и нет хороших нет плохих. ((с.) Ночные Снайперы)

Квартира Пак Джун Гиля встретила их торжественным мраком, запахом дуба и муската и скрипучим паркетом, заворчавшим, едва они успели ступить на него после телепортации. Жнец щёлкнул пальцами, и на тумбочке возле дивана загорелся ночник, выхватив из темноты две сплетённые фигуры. Несколько мгновений - и с тихим шелестом волной скользнуло на пол платье, красным облаком улегшееся у ног. - Ты уверена? - мужчина слегка отстранился, пристально вглядываясь в свою спутницу, пока его пальцы, едва касаясь, бродили по обнаженной ключице и плечам, рисуя причудливые узоры. - Тебе не кажется, что поздновато спрашивать? - легкая усмешка тронула её губы прежде, чем она снова притянула мужчину к себе. И была ночь, и была жажда двух миров, истосковавшихся друг по другу, и были красные цветы рябины, распускающиеся на коже от поцелуев, и сумрак, мешающийся со светом ночника - и в этом царстве полутеней два переплетенных тела на сбитой простыне, которую безжалостно сминали пальцы Жницы, когда она выгибалась в крепких руках, скользивших по её коже. Какая-то часть Джун Гиля вспоминала её - в том, как сбивается её дыхание, как она прикрывает глаза в ответ на самые бесстыдные поцелуи, как реагирует на прикосновения, как электризуется пространство между подушечками пальцев и её кожей, когда он, почти прикасаясь - на расстоянии пары миллиметров - проводит рукой по её телу. Но другая его часть - постигала её впервые - даже в воспоминаниях, которые теперь принадлежали ему, она отличалась от той, что сейчас держал он в своих объятиях - и жажда познания владела им, и сложно было противостоять напору страсти в попытке запомнить - навсегда - малейшую деталь: от изгиба шеи до расположения ярко-розовых волос, разметавшихся в беспорядке по подушке. Желание плавило их, сплетало в единое целое, и ночь стала свидетельницей и первого вскрика, и последнего стона, спрятав их тайный союз во тьме и заглушив пением соловьев за окном. Когда под утро они лежали в объятиях друг друга, соловьи уже стихли, уступив место веселому щебету жаворонков за открытом окном, а на горизонте появилась - и ширилась - узкая полоска светлеющего неба. - Спишь? - Джун Гиль запустил пальцы в волосы Жницы, чья голова сейчас покоилась на его груди. Он переплел пальцы с розовыми шёлковыми прядями, стараясь всей кожей запомнить это ощущение. - Ммм, - сонно отозвалась Рён и добавила, помолчав: - О чём ты сейчас думаешь? - О том, есть ли у тебя блузки с высоким воротником. Погода к ношению шарфиков не располагает. - Найду, - хмыкнула женщина. - Нам надо быть аккуратнее. - Я научусь. - Он помолчал, перебирая пряди. Она рассеяно водила пальцами по его груди. - Рён-а, ты понимаешь ведь, что я - не он? Она подняла голову и пристально посмотрела на него. Джун Гиль вздохнул, настало время откровений, которого он так боялся: - Там, в Аду я всё думал, похож ли я на того человека, что был твоим мужем. Теперь я знаю, насколько я сильно на него похож. И насколько сильно отличаюсь. Я - не он. - Я как-то за двести лет заметила, - женщина вздохнула и положила голову обратно ему на грудь. - Тебе было очень больно? - Сейчас уже кажется, что нет, - она обняла его рукой за плечо и, пододвинувшись, прижалась чуть сильнее. - Но я помню, что в Аду было легче, чем потом. Вина раздирала изнутри, хотелось просто исчезнуть. Но знаешь, этот мальчишка, Джи Ун, заставил меня понять: только я сама смогу спасти себя. Просто жить. Просто дышать, не смотря ни на что. Видеть, слышать и чувствовать, всё, что есть в мире. Просто быть. Быть частью всего того, что есть. Я столько раз говорила это тем, кого спасала, не веря в это сама, что даже смешно. - Прости, - он прижал её руку к губам. - Это не твоя вина, - произнесла она как можно мягче. - Я знаю, - отозвался Жнец. - Я знаю, что каждый из нас должен был пройти через всё это сам, один, но я всё же сожалею, что не мог ничем помочь. И я благословляю тот день, когда ты возглавила команду чрезвычайных ситуаций, как бы эгоистично я себя и не вел тогда, - он замолчал, чтобы набраться духу продолжить: - Но я теперь такой, Рён-а. Я не сумею любить тебя как когда-то. Возможно, я не раз тебя еще раню. Всё моё нынешнее сердце полностью принадлежит тебе - уже давно. Но будет ли тебе этого достаточно? Гу Рён молчала, не отнимая своей ладони - из его. Потом очень тихо заговорила: - Я тоже уже не та, что когда-то ты звал своей женой. Иногда я думаю: окажись я сейчас в том времени - узнал бы он меня? Узнала ли бы я его? Столько слоев наложилось и на меня, и на твой образ - на то, что я помнила и видела, - я запуталась, но не считала, что у меня есть право разобраться. Да и теперь я не уверена в том, что делаю. Или в том, что делать завтра. - Об этом мы подумаем завтра, - Джун Гиль провёл рукой по её волосам, заправляя непослушные пряди за ухо. - А сейчас спи. Тебе надо отдохнуть. Хотя бы пару часов: скоро на работу. Скажешь потом, что из-за меня у тебя неудачный день был. - Не скажу, - сонно пробормотала Гу Рён. Последнее, что она слышала, перед тем, как провалится в сон: "Мы обязательно найдём себя настоящих. Давай только искать их вместе." Но она уже не знает, голос ли это Джун Гиля или её собственные мысли... Она заснула, и Жнец откинулся на подушку и закрыл глаза. Теплое мерное дыхание щекотало и согревало кожу, успокаивая и убаюкивая. Их нить судьбы навсегда порвана. Необратимо. Но имело ли это значение здесь, в "Фантасмагории"? Да, их раны ещё не зажили, а вековая боль не могла рассеяться мгновенно: им понадобится много - очень много таких разговоров - возможно, слёз, чтобы излечиться до конца. Много таких ночей, чтобы заполнить пустоту, которую выела тоска в их душах. Но куда им торопиться? У них никогда не будет Завтра - светлого завтра, в котором они снова встретятся в новом воплощении - зато у них было Сегодня - вечное сегодня, где наконец-то их руки переплелись вместе. И пока у них есть такое сегодня - где она засыпает у него на плече - этого более, чем достаточно. Пак Джун Гиль заснул под мерное дыхание своей жены - впервые за многие сотни лет - крепким сном без сновидений, дарующим отдых и покой. А за окном ступало на Землю завтра, превращаясь для всех живущих в сегодня, запуская колесо ещё одних суток, что прокатится по планете, наполняясь работой и любовью, встречами и расставаниями, смехом и слезами, рождением и смертью, счастьем и горем. Два Жнеца, крепко обнявшись, спали мирным сном в спальне, пропитанной запахом дуба и муската. А за окном алел рассветом новый день.