Orion

Дети передают мне снимок, вглядываюсь в фотографию, рассматриваю каждое молодое счастливое личико и вдруг... Натыкаюсь на его взгляд. Меня бросило в ходод. Как это возможно?! Он, совсем маленький, стоит среди сверстников и улыбается в камеру. Всматриваюсь в фото, пытаюсь понять, между кем он стоит. Срываюсь с места, подбегаю к толпе детишек, рассыпавшихся по всему дворику у их школы, и неожиданно натыкаюсь на его взгляд. Пристальный, резкий, надменный. Только поглядите, он насмехается надо мной! Во мне бурлит океан эмоций, я просто не могу поверить, что вновь встретила его в своей жизни... Резко вскакиваю с кровати, пытаясь отдышаться. Солнце пробивается сквозь выцветшие шторы, тëплые лучи падают на стену, освещают бас-гитару, стоящую на стойке нетронутой с того самого дня. Это твоя гитара. Я не сомневаюсь, что ты бы оставил еë мне, если б я попросила... Но я не могу спросить у мëртвого человека, оставит он мне свою одну из самых дорогих вещей, ради которой он жил, или нет. Ты жил музыкантом, ты погиб музыкантом. Если бы ты знал, как твоя гибель повлияла на меня... Ты буквально мерещишься мне, твой дух преследует меня всюду. Бывают моменты, когда я успокаиваюсь, но вдруг чувствую отчëтливый запах твоего любимого одеколона... Слëзы нескончаемым потоком текут по моему лицу, а я даже не замечаю этого. Я смотрю на твою бас-гитару и вспоминаю. Вспоминаю твои нежные прикосновения, твои тихие признания в любви, твои горячие губы, твои глубокие красивые глаза, твои волнистые каштановые волосы, которые ты отращивал. Вспоминаю звонок Джеймса, его охрипший от криков и рыданий голос, сообщающий о том, чего я боялась больше всего. Твои похороны прошли почти через две недели после смерти, 7 октября 1986. И вот я вижу тебя во сне совсем ребёнком, но уже не того застенчивого интроверта, а рослого демона в овечьей шкуре. Даже не могу сказать, хотела бы я тебя увидеть ещё раз или нет. Наверное, нет. Тем более в этом обличие. Потому что ты мëртв, и этого не произойдёт. Это было бы неестественно. Дыхание сбивается, тихий плач перерастает в настоящую истерику. Хватаюсь за покрывало, сжимаю его в кулаках что есть силы. Костяшки белеют, но я хочу почувствовать боль, которая отрезвит меня. Бью сжатым кулаком по стене со всей яростью, но это только разгоняет кровь. В голове сами по себе всплывают мутные моменты с твоих похорон. В твоëм родном городке Кастро-Велли в районе Залива Сан-Франциско. Играет инструментал песни Orion, твои согруппники стоят с поникшими головами рядом. Кирк, кажется, плачет. Меня обнимают твои родители, твою мать трясëт, ведь она уже знает каково это, потерять сына – твоего старшего брата. Меня мутит, голова кружится, ноги подкашиваются, в горле стоит ком. Настала моя очередь развевать твой прах: я была шестой. За время ожидания успела выплакаться в плечо Джеймса, стоящего за мной, несколько раз передумать, столько же раз подбадривая себя и подгоняя впереди стоящих с напускной радостью. Но вот я стою перед урной с твоим прахом и не могу пошевелиться. Нет, я не могу решиться дотронуться до такого тебя. Отчëтливо чувствую волну холода, захватившую всю меня в тот момент... Резко поднимаюсь с кровати и вламываюсь в собственную ванную комнату, нависаю над раковиной, крепко ухватившись за её края. Опускаю голову, чтобы не видеть своë отражение в заляпанном зеркале. Через минут двадцать меня отпускает, пью валерианку, начинаю собираться на работу. Я работаю фотографом с того самого момента, как ты погиб. Помню, как ты твердил мне, что я должна заниматься тем, что приносит удовольствие, приводив в пример твою музыкальную группу. Я постоянно смеялась от подобных примеров, но только сейчас понимаю, каким гением ты был. И я потеряла тебя. Теперь пытаюсь найти тебя в том, что бы ты хотел видеть. Всë же это твоё отражение идеального мира, я познаю тебя даже сейчас. Сегодня меня ожидает фотосессия учеников первого класса местной престижной школы. Родители решили сделать тематический альбом с фотографиями своих детишек и хранить его, наблюдая, как они растут. Довольно милая идея, на которую я охотно откликнулась. Подъезжаю к роскошному зданию, в огороженном дворе которого уже, рассыпавшись на компании, собрались ученики. Расплачиваюсь за такси, выхожу из автомобиля и направляюсь к сегодняшних фотомоделям. Навстречу выходит их учительница: стройная, высокая, ухожанная, приятная молодая женщина, всем видом к себе располагающая. Договариваемся о локации, дети строятся в несколько рядов, я отхожу немного назад, настраиваю объектив, делаю пару снимков, пробегаюсь взглядом по лицам удостовериться, что все вышли как надо, но меня отвлекают, дëргая за подол юбки. Неспеша отвожу фокус внимания с фотографии на ребëнка и натянуто улыбаюсь. Маленький мальчик спрашивает о том, можно ли устроить фотосессию с младшим братом в лесопарке, если со мной договорятся их родители. Соглашаюсь. Больно уж этот ребëнок мне нравится, есть в нём что-то такое, что-то неуловимое, но знакомое... Новый день, новые заказы. С родителями тех двух мальчиков я договорилась на следующий день ранним утром. Собралась, подъезжаю к заданной локации – сегодня это лесопарк. Я выбрала раннее утро, чтобы мальчики позировали в траве, покрывшейся утренней холодящей росой. Идея им понравилась, поэтому мы решили осуществить её как можно скорее. Поглядываю на наручные часы, нервно постукиваю носком берц о влажный асфальт. Спустя некоторое время подъезжает старенькая машина, паркуется рядом с моей. Ко мне направляются два маленьких силуэта и идущий за ними один большой. В последнем я сразу узнала мать мальчиков – открытая, харизматичная и ну очень уж приятная в общении женщина. Машу им, в ответ старший ребёнок громко выкрикивает приветствие, а его мать лишь машет в ответ, ускоряя шаг и подгоняя сыновей. С их приближением я могу всë отчётливей увидеть их лица – словно свежие, обновлëнные. Но в глаза брасается одно. Одно, до боли знакомое лицо, хоть и слишком детское, но некоторые черты ни капли не изменились. Это он. С замиранием сердца слежу за твоими мелкими шагами в мою сторону. Останавливаешься рядом со старшим братом и смотришь в глаза. Нежно, заботливо. Улыбаешься, будто вкладывая в улыбку скрытый смысл. И тут окружающий мир будто исчезает, отключается. Или отключаемся мы. Мы вдвоëм. Я вижу только тебя, но не в этом обличии маленького мальчика, а моего тебя. Тебя, которого я так любила целовать, к которому любила прижиматься по ночам, за которым любила наблюдать, пока ты самоотверженно и по-своему волшебно играешь на басу. И тут я отчëтливо слышу твой нежный, ласкающий голос: – Я скучал по тебе... Вижу, ты по мне тоже.