История пятая. Сингл: Знакомьтесь, Саша.

***

      Нет, ну это же надо было так протупить и оставить флешку на хате Лешего, так теперь ещё с утра по-раньше мчаться через пол города и потом обратно. Недовольная. Не выспавшаяся. Злая.       Но зато сегодня — Пят-ни-ца! Уж это поднимает настроение.       Залетаю в подъезд, стараясь достать ключи, а уже у двери умудряюсь их уронить, дважды! А потом ещё и в замок не сразу входят — да что же сегодня такое-то, а?       Наконец-то открываю дверь и шестерёнки в просыпающемся мозгу устраивают такие скоростные гонки, что мозг начинает вскипать. Не могу скрыть своего удивления-ахуевания и такая я тут не одна.       На меня смотрит незнакомо-знакомое лицо, сколько же раз я слышала его описание, сколько раз вслушивалась в то, как Громов оживлял этот образ в моих глазах.       А теперь это существо прямо передо мной — улыбка сама наползает на лицо и стереть её никак не получается, а мальчонка пугается и делает шаг назад.       У него именно такие зелёные глаза, как я и представляла, цвета мятных листьев, эльфийского леса, насыщенного блестящего изумруда — внимательный взгляд. В котором, да, я вижу всё то, что почувствовал бы каждый.             Панику. Боль. Страх. Неверие. Непринятие. Отчаяние. Ревность…       Все-таки как же хорошо, что я забыла флешку. Прохожу ближе и продолжаю пялиться. Каждая черта именно такая какой должна быть, волосы взьерошенные, а… об остальном в приличном обществе говорить неприлично.       Мальчик выглядит хорошенько так оттраханным, помеченным во всех мыслимых и, уверена, немыслимых местах. На душе разливается тепло — малыш вернулся.       В висках пульсирует, когда вижу как с лица мальчика уходит вся румяность. Вот блять, понимаю, как он уже успел окрестить меня и что придумать, поэтому решаю, что обсудим мы это всё позже. И, конечно, втроём. Протягиваю замершему рыжику руку — да, в сравнении с ним… Короче, оригинал — лучше. — Ты — Дима, да? — Счастливая во всех смыслах улыбка явно сбивает его с толку, но это ничего страшного, — я так рада с тобой познакомиться, — несдерживаясь, все-таки приобнимаю нового знакомого и чувствую как меня напряжённо хлопают по спине.       М-да… ситуация патовая для всех участников. Но сам факт этот ситуации — счастье для всех троих, если ни один из этих дуралеев не решит испортить собственный happy-end. Не-а, я не позволю. — Меня Сашей зовут. Приятно с тобой познакомиться. — Стараюсь выглядеть безобидно, но понимаю, что мальчишка видит во мне только врага.       Конечно, с этим нужно разобраться, но позже. Я же все-таки не просто так с утра по раньше сюда прискакала. Чувствую запах жареных яиц — Дима такой милый, готовит завтрак, а значит, надо скорее ретироваться, но сначала напрячь и второго «виновника торжества». — Лёха спит? Ну и ладно, я вообще пришла пару вещиц забрать, — нахожу одну флешку на тумбе в коридоре, а за второй мотаюсь на кухню, смотрю на Диму и киваю. — Пойдём-ка. — Тяну шалопая к Громову в спальню и запускаю в спящего подушкой.       А этот засранец шипит и не хочет вставать — нет, я это желание отлично понимаю и люблю поощрять, но сейчас ему нужно меня увидеть. Тогда мигом проснётся. Оооо… процесс пошёл. В глазах узнавание и ступор, а лицо застыло… ну и как мне по этой многозначащей мимике всё расталдычить. Напряжен, не могу сдержать улыбку — боится, что Дима сейчас начнёт истерить… хотя я так и не поняла каким образом эти двое выясняют отношения. Разберёмся. Вдохновлённо просвещаю обоих: — Ужин. Сегодня в восемь. Мы втроём. Адрес с вас, — и по-быстрому ретируюсь подальше.       Пусть пока вдвоём поговорят, а вечером я им настройки подправлю. Полтора года… это же капец! Но судя по уставшему Лешему и покусанному Диме — всё у них будет хорошо. А если нет, то я помогу…

***

      Первая половина дня проходит в несколько бешенном ритме. Распечатка документов, встреча с бухгалтером, кодинг нового приложения и совершенствование системы безопасности. Плюс ко всему ещё пара занятий английского и обед, привезенный в квартиру холодным.       Мерзость. В ресторанах Лёхи за такое можно что и премий и даже работы лишиться…       И это только за первые 6 часов после пробуждения. Успеть нужно как обычно много и я выбираю дела которые требуют первостепенного внимания, ну а дальше в порядке убывания.       Размышляя над тем как пройдёт сегодняшний вечер я всё-таки беспокоилась. Нет, ну я точно знала и представляла насколько Леший шикарный мужик и насколько он… Блять, сказать, что он «любит» этого рыжего — не получалось. Слово было неподходящим, Леший был настолько глубоко… погрязшим в этом парне, утонувшим и явно не желающим что-то менять. Проскальзывало это в его взгляде, редко, конечно, он старался это скрывать, но когда часть твоей души, часть тебя существует где-то отдельно… такую боль не передать словами, а в глазах она есть, отражается… У него была ещё и грусть. Огромная. Типо вселенской печали всех щеночков на свете… Но об этом никто не знал. Я — замечала, хоть иногда и вытягивала на разговор, но видела как на дне глаз цвета шоколада оседает это тяжёлое чувство.       А сегодня — вот те на. Димка, собственной персоной, разрисованный-расписанный Лешим он, конечно, выглядел не совсем презентабельно, но глядя в шоколадные глаза этого горе-художника я больше не видела того осадка и горечи.       Слава Богам!             В 17.30 телефон оповещает о новом уведомлении: «'Академия вкуса'. На ул. Барсовой. 20:00»             Коротко. Лаконично и ясно. Вечер явно будет интересным. Зная, что эта 'Академия' больше клуб, чем ресторан я натягиваю чёрные узкие джинсы, берцы и майку того же насыщенного чёрного цвета. Наверх накидываю приталенный синий пиджак на одной пуговке и выбираюсь в путь. Сумочка бережно хранит нечто драгоценное.       Зал как обычно почти полон, но, назвав свое имя и фамилию человека на которого, вероятно, заказан столик, меня проводят на второй этаж. Здесь более приглушенный свет и интимная обстановка за счёт кабинок, которые располагаются вдоль стен зала. По центру находится круглый бар и небольшая сцена. Я с удовольствием разглядываю один из лучших клубов города, пока админ проводит меня до нужной кабинки.       А эти двое уже здесь. Господи, а атмосфера то ни капельки не радужно-небесная и не кокетливо-романтичная. Кто и что уже успел натворить???       Не знаю, что они меньше чем за сутки накрутили, но я их точно огорчу тем, что меня это не устраивает. Хлопаю себя по небольшой сумочке, «б○мб@-гр@н@т@» на месте. Странное это чувство, когда хочешь, чтобы дорогой человек был счастлив и понимаешь, что сам его осчастливить не можешь. Грустно, но… — Здравствуйте мальчики, — лучезарюсь как могу. — Отчего такие кислые?       Сажусь на мягкий приятный диванчик и смотрю на обоих по очереди. М-да, напряжение, нервы, беспокойство и что-то ещё. Не совсем могу разобрать. Официант, ощущая эту атмосферу старается скорее нас покинуть. А заказ приносит уже другой — симпатичный мулат с огромными карими глазами. От него невероятно пахнет пряностями, так и хочется утащить в тёмный угол и…       Что-то я отвлеклась. — Как день прошёл? — Смотрю и думаю, кто же первым сорвётся. Делаю ставку на рыжика, всё-таки Леший привык, что я «с-бухты-барахты».       Тишина. Ну точнее довольно приятная и весёлая музыка из зала, а у нас похоронное настроение. У них так точно. Накручиваю легку пасту на приборы и наблюдаю за парнями. Грибной вкус и нежный соус мгновенно поднимают настроение.       Вроде бы между ними не самая влюблённая атмосфера, но сидят довольно близко, Дима — расслабленно-умиротворенный (когда не бросает на меня убийственные взгляды), а то, как на него смотрит Леший… Безграничное, мать его, счастье. — Хватит так нас разглядывать! — Не выдерживает рыжик и я ликую. М-да — приятный голосок. А стонет, наверное… мммм… — А мне нравится вас разглядывать. Вот думаю, что с вами делать. Вас сначала в психушку, чтобы шарики за ролики вернули или сразу куда-нибудь в Голландию. ЗАГС и все дела. Какой вариант предпочтете?       Пережовываю охиренную, етить колотить, пасту и смотрю на этих… голубков. Один слегка напряжённо хмурится, а вот второй — рыжие всегда так классно смущаются, краснеет, как краснеют только рыжие люди — сквозь веснушки, Господи. — Ну у вас же с утра идиллия была… — начинаю я и меня безбожно перебивают: — Ага, пока ты не появилась! — шипит Дима и я полностью понимаю его наезд. А вот тишина со стороны Лешего мне не нравится. — То есть, — решаю быть грубой. Выскажу им сегодня все, что о них думаю. Лешку хорошо знаю, а Димку — по рассказам тоже неплохо. Набираю в лёгкие побольше воздуха и смотрю прямо в глаза Диме: — Полтора года, вы идиоты!       Оба дёргаются. Не знаю, кто из них сейчас чувствует себя комфортнее или кто должен сделать первый шаг, я ведь теперь буду здесь лишней, но оставить их так — точно кого-то загребут в дурку. Халявин — неплохой вариант. — Я вас обоих, конечно, люблю, — Удивлённый взгляд зелени огромных глаз прекрасен. — но если вы не скажете мне сейчас, что у вас всё как минимум радужно, а как максимум — не планируете больше трепать нервы друг другу, то мы дружно поедем в Халявин. — А ты вообще кто такая? — Нервно спрашивает Дима, а Леший отводит взгляд.       Твою то мать, то есть объясняться мне, а вот этот шикарный бизнесмен-любовник будет сидеть не при делах? Н-нетушки! Закрыть глаза, успокоиться и расслабиться — психолог говорила, что это должно помочь, никогда не помогало, но вдруг сейчас. Поднимаю свои ясные глаза и мягко начинаю: — То есть наш знакомый, сидящий позади тебя, ничего не сказал? — Вроде бы яду нет ни в словах ни в голове, а мальчишку передергивает. — Нет, — почти рычит и напрягается, — сказал, ты расскажешь лучше. — Блять, — вырывается тихо, но обе пары глаз внимательно смотрят на меня. — Лёха, ты бы лучше сам рассказал. Я же сейчас не царемонясь выскажу, что о вас обоих думаю… — Подумал, что ты лучше объяснишь, — немного хрипло отзывается мой 'друг'? — Дима не захотел меня слушать.       И да, вижу как Дима злобно смотрит на меня и линия губ становится тонкой и острой, несмотря на то, что они опухшие и искусанные — этой ночью многое должно было стать им понятно. А выговориться не могут — сразу видно. Мужики. В детстве явно говорили, что мальчикам не стоит плакать, а показывать свои чувства, вернее говорить о них — почти табу. Тупой социум. Тупые правила. Но не мне что-то менять, я тоже лишь винтик, хотя этим двоим дано больше… — Ладно… Дим, тебе не нужно смотреть на меня как на соперницу. Я никогда ею не была, — в глазах всё ещё неверие, но кулаки немного разжимаются. — Лех, а вот ты сволочь. То есть я почти год тебе мозги ставила в нормальную позицию, чтобы не растекались, а ты мне даже не позвонил сказать, что твоё чудо вернулось! — На «чуде» оба нервно вздрагивают. — Я, блять, думала мы свои люди, ты мне друг или кто? Так ещё и сейчас я должна сама что-то говорить, хотя ты сам всё должен объяснять.             Молчат. Оба.       Дима теперь не настолько ревностно настроен, ну конечно, я истерик не закатываю, не ревную, не требую отвалить от типо моего парня. Веду себя как нормальный человек, а не сучка, что метит в пару к Громову.       А Лёха смотрит на меня и молчит, а мне впервые хочется ему врезать, но и обнять одновременно. Обоих. Полтора года — это реально много. Выхожу к бару и возвращаюсь с тремя бутылками вина — на лицах мужчин удивление, но… — Это ваши любимые вина, — ставлю перед каждым его, — и я это знаю, потому что много времени провела с тобой, Лёш. — Дима нервно закусывает губы, ноздри судорожно ловят воздух, а я накрываю его ладонь своей, — а тебе я не враг. — Пф, — всё так же нервно и вытаскивает свою ладонь. Наливает вино и смотрит на меня. А я думаю, что им бы не помешало к семейному психологу. — И что теперь? Дружба, совместные ужины и прогулки? — Язвит и защищается. Защищает свое. Своего. — Да ну вас, третьей лишней быть не планирую. Немного помучаю вас и всё. Не буду мелькать у тебя перед глазами. — Губы Димы слегка дергаются, но улыбкой это не назовёшь.       Каждый пьёт свое вино, все трое молчим и никто не решается хоть что-то сказать. Но время не резиновое, а мне завтра ещё работать. Много и долго. — Лёх, иди покури! — Смотрит на меня почти с паникой в этих ахуенных кофейных глазах, — Брысь, Леший, брысь! — Взгляд мужчины становится виноватым, а удивление в изумрудных глазах показывает, что я только что спалила тайное пристрастие Лёхи. — Брысь, мне надо с твоим Дмитрием поговорить.       Парень напрягается и когда мужчина уходит из-за стола, то проводит его почти обречённым взглядом. — А теперь, Димка, спрашивай у меня всё, что хотел, но не мог спросить при нём, — и киваю на зал. — На всё отвечу, честно и детально.       А он судорожно глотает воздух, вопросов должно быть дофигища, а он только нервно смотрит. Боится спрашивать, не хочет знать того, что я скажу. Не хочет, но ему нужно, нам всем троим это нужно — это как содрать корочку с почти зажившей раны, там вроде бы останется только нежная едва живущая чистая кожа, а может и снова пойти кровь — и опять будет больно. — Тогда мне просто рассказывать? — он кивает и наливает себе ещё вина. Почти полный бокал — и выпивает сразу же. — Познакомились мы с ним год с хвостиком назад, как именно — не важно, — Вижу как напрягается, догадывается, наверное, но кивает. — Он очень по ком-то тосковал.       Смотрю на Диму, а малыш краснеет, понимает, что услышит не самые ласковые в свою сторону, но молчит. А я не планирую его препарировать при первой встрече. Будут потом разбираться сами. — Ладно, это не совсем мое дело… — Ты много знаешь? — Испуг в его голосе мне не понравился, а вид затравленого подростка добивал окончательно. — Нет, но достаточно, чтобы высказать обоим всё, что я о вас думаю. Кароче, весь вид этого шикарного, как мы знаем, мужчины в тот момент говорил — 'яду! яду мне'. И я, как человек весьма странной натуры, желающий в тот момент тоже выбросить одного гада из своей головы решила, что забывать кого-то проще вместе.       Да, на слове 'забывать' в глубине зелёных глаз мелькнуло что-то очень печальное и болезненное. — Думаю, вам обоим было нелегко. — Я отпила ещё вина. — Можно сказать, что я была и другом, и психологом, и собутыльником… — То есть вы с ним не… — В этой фразе было всё, — отчаяние, страх, ревность, боль, надежда… Но я не намерена была врать. — А у тебя полтора года никого не было? — Да, это было резко и грубо, но нужно было расставить всё по местам. — Тото-же.       Взгляд на стол, и если бы взгляд убивал — от стола остались бы одни щепки. А я пересела на диванчик к Диме, он сначала насторожился, а потом грустно посмотрел на меня: — Я сделал ему очень больно… — Блять, я не знала, что может быть так… настолько… — Обоим, — это было единственное, что я могла сказать. А потом крепко обняла. Мальчика калечили собственные чувства и у них это было взаимно, это даже сложно было назвать любовью. Я не понимала этого так, но видела, во взгляде обоих — они отражались друг в друге, одновременно счастливые и покалеченные. — Знаешь, а меня никогда не любили. — Я проговаривала пропуская через себя свою грустную историю. — Меня обманули, глупенькую дурочку, которая верила в принца, во «вместе навсегда» и прочие глупости.       Дыхание Димы было медленным и глубоким, наверное, ему было плевать на меня и мою историю, но сейчас в нем смешивалось слишком много чувств. — А потом был Лёха, Дим, я без понятия как у вас всё было… по большей части скорее эмоционально знаю, — он хотел что-то сказать, но я резко отодвинулась и посмотрела в его печальные глаза. — Да не волнуйся ты так. А знаешь, я впервые смогла заставить его говорить о тебе, когда он напился до белочки, иначе и слова вытащить не получалось. Он иногда выглядел безумно печальным и уходил в свои мысли. — Я отпила ещё вина разглядывая черты лица Димы, — знаешь, он словно и хотел тебя забыть и не хотел, и не мог тоже. — На наших лицах были улыбки — печальные и грустные, но: — Ты ему снился… Он шептал твоё имя. Я ему не говорила…       Глаза напротив стали огромными блюдцами — он не верил? Или так удивлялся? Даже выглядел испуганным. — Он не мог тебя отпустить и из-за этого ему было очень плохо, а потом… потом я сказала, что тебя не нужно забывать, ты был тем, кто что-то изменил в нем. Первым за всю его жизнь… не знаю как глубоко ты в него проник и в каких настройках покопался, но ты его немного сломал. Теперь я не могла не улыбаться: — Ты именно такой как он описывал, россыпь этих веснушек, — я провела пальчиками горизонтально по линии центра лица, — глубокие блестящие глаза и губы, — Дима мгновенно покраснел, — ты настолько часто их закусываешь в процессе…       Мальчишка алел всё сильнее, а затем положил свои ладони мне на губы, я смотрела на него, а он отводил взгляд: — Хватит об этом… — Его смущение было таким невинным и милым. — Впрочем с утра я видела достаточно, — ещё один красноречивый взгляд на меня, — всё не кипятись… — Что-то он долго… — смущенно прощебетал рыжик. — Он лояльно оставил нас наедине. Думаю, ждёт на улице или в зале. Нервничает. — А почему? — Можем обсуждать это и при нем, набрать его?       Мотание головой. — Ну вот видишь, — я решилась на ещё один неприятный момент, — посмотри на меня внимательно, как думаешь, я на тебя похожа?       По тому как краска сходила с его очаровательного лица я понимала насколько для него это оказалось неожиданно, он даже не обратил внимания, просто сам факт, что я была — уже его клинил. — Думаю, я довольно плохая копия, мало похожа, нет-нет, ничего не говори, думаю внешность сыграла роль и он смог мне открыться. Ваши полтора года это много, но ты ведь и сам понимаешь… — Да, — слишком неуверенно и тихо. — Я…             Блять, мне даже показалось, что он расплачется. — Жизнь та ещё сучка, Судьба — тоже весьма странная штука, но я хочу спросить у тебя только одно: — Внимательный взгляд на меня, — Ты ведь больше не оставишь его?       Столько уверенности во взгляде, любви, тепла… ещё много чего я не могу определить — сама ведь о таком не знаю. И этот резкий кивок, желание порвать всех, кто станет на пути, уж тут я к нему присоединяюсь… — Вы были друг без друга слишком долго. В принципе ты можешь спрашивать у меня что было за тот год, если Леший сам не скажет, но не страдайте. Чёрт, я знаю еще кое-что важное, но без Лёхи это не честно, сча погодь.       Смс-ка и бледный Лёша входит в кабинку спустя пару мгновений, его редко увидишь испуганным, но он очень волновался — а в глазах столько чувств и этот взгляд на рыжее чудо. Вправе ли я вот так подталкивать их сейчас или стоит повременить?       Если уж в их истории теперь для меня нет места, то я хочу хотя бы запомнить этот момент. — Лёха, не переживай, всё окей, но я тут хочу тебе небольшую подлянку устроить, с твоего, конечно разрешения. — Смотрю на рыжее солнышко: — Дим, ты насколько впечатлительный?       И оба недоумевающих взгляда. Слегка испуганных, но заинтригованых и открытых. И я стараюсь как можно аккуратнее, потому что это и самое болезненное и самое приятное воспоминание: — Италия. — Чувствую как атмосфера сразу мрачнеет, а парни напрягаются. — Дима, тот подарок… — Мальчишка краснеет, а судя по взгляду Лешего он понимает, что я хочу сделать. — Ты задумывался о нём? — Я даже цепочку для него купил, но так и не смог достать из коробочки. Иногда смотрел, а потом, — взгляд на Лешего, — шёл и напивался.       Вот черт. Понимаю, что тут не всё зависит от меня, гребаного ключика тут нет, но я все-равно считаю, что делаю всё правильно. — А для чего ключ? — Спрашиваю как можно обыденней. — Ну как для чего. Как и все ключи, открывать замок. — Спокойный открытый взгляд.                   Не понимает… — А для чего твой ключ? — Уже более толстого намёка не получится никак, но судя по всему шестерёнки таки завертелись.       Он смотрит на Громова такими глазами, боже! Как же завидно!!! А ресницы у него дрожат — насколько же правильно он понял. — От сердца? — почти прячется в объятиях Громова. Смущается, смотрит в пол… — От сердца Громова?       Звучит слишком неуверенно. Господи. Неужели у них действительно все настолько плохо… Достаю сумочку и кладу на стол, открываю — вижу нервный взгляд Лёши, да он настолько растерян, что в обморок грохнется раньше Димы, только этого нам не хватает. Блять, надеюсь больше не нужно будет им мозги ставить в нужную позицию. С сердцами там всё понятно. То ли одно на двоих, то ли они ими поменялись — но всё правильно. Для них правильно. На шуршание испуганный взгляд поднимает и Димка. Рыжий Ангел способный сделать жизнь Лёши Раем. Они оба этого достойны.       Достаю коробочку и убираю сумку. Синий квадратик в центре стола словно тревожная кнопка. Судя по лицам парней — очень тревожная! — Только если здесь его сердце… — оба тормозят и не понимают, что я имею в виду. Уже забыли тихий вопрос Димы, потому что слишком это интимно. И я это понимаю.       А он тянет свои дрожащие руки к коробочке и берет словно это самое дорогое сокровище в мире, самое хрупкое и теперь он за него в ответе.             Так и есть.       Медленно открывает и смотрит. Глаза становятся больше и больше, вижу как влаги в них становится больше, как подрагивают бледные губы, а с лица сходит краска. Весь становится едва живым… не понимаю, где здесь счастье? Всё ведь хорошо? Отлично и прекрасно, нужно краснеть и смущаться, а не вот это всё…       А он захлопывает крышку и утыкается Лёше в грудь — мою грудную клетку тоже сдавливает, неужели не стоило вот так сразу и я ошиблась? Смотрю на друга и понимаю что нет, не ошиблась, просто реакция Димы для меня шок, но…       Тихое, едва слышимое — спасибо, откуда-то из крепких объятий Лёхи. — Давайте домой, — чувствую как в груди становится легко, — а то уж слишком расчувствовались…       Лицо Егора, когда мы втроём заваливаемся в машину словами передать невозможно, там диапазон всех степеней шока, испуга, паники и беспокойства, но он ровным голосом спрашивает куда ехать: — Домой, — вечно лаконичное от Громова. И мы едем, а я понимаю, что моя роль почти закончена. — Ребят, — этих обнимающихся сложно назвать как-то иначе, одно целое, наконец-то одно целое. — У меня к вам ещё одна просьба. Поговорите сегодня. Просто поговорите. Вам обоим это нужно…       Улыбаюсь сразу двум смущенным мужчинам, Дима в смущении кажется безумно милым, безащитным и тискательным, а Лёша — молодеет на пару лет.       Удивляюсь, когда эти двое притягивают меня к себе в крепкое объятие. Так уютно — странно, но эти двое сейчас самые близкие мне люди. От них пахнет уютом и домом. Вечно пьянящий цитрус одного идеально переплетается с мятой другого, а ещё вино. Мы словно в каком-то другом мире и мне кажется, что вот-вот потекут слёзы. — Спасибо, — сразу два голоса окутывают теплом. И я понимаю, что всё у них будет хорошо.       Может не то «долго и счастливо» которое родители хотят для своих детей, а их собственное, цитрусово-мятное и безгранично нежное…

○●□■○●□■○●□■

Выходя из машины киваю Егору: — Если эти двое… — Да, я позвоню. — С ним легко, мы понимаем друг друга с полуслова, достаточно знакомы и обоим оболтусам хотим добра.             Поднимаюсь по лестнице.       Помню… как Егор рассказывал про свою первую встречу с Димой. Обнимашки в машине… Следующим утром недовольного Громова, потерявшего такого… он назвал его каким-то странным прилагательным… в общем — незабываемого мальчишку.             Захожу в квартиру.       Помню и как Егор рассказывал об их второй встрече. И собственном удивлении в тот момент, и сияющем Громове на следующе утро. Нашлась пропажа. Чудо чудное.             Открываю воду в душе.       Я тоже помню… помню как Лёха лежал на кровати и смотрел в потолок, как разбивал стаканы с виски об стену, как злился и хотел забыть. Но не мог…       Улыбаюсь, ведь и не нужно было забывать. Нужно было это пережить, всю эту боль, отчаяние и всё остальное. Так было нужно им обоим. Попробовать жить так как хотели они сами, как думали будет лучше, но…       Сердце гадкая мышца — мозг совсем не слушает, творит, что хочет. И хочет тех, кого не должно, и причиняет такую сильную боль, что кажется не переживешь. Но если разделить её на двоих, пропустить через себя, не убегать, а принять, то из двух сердцебиений, мощных, сильных и уверенных возникнет одно.             С чувством, которое не сломить…

***

      Утро наступило быстрее чем я предполагала, но после вчерашнего организм был на удивление бодрым. Немного болела голова — точнее мозг, и сердце. Оно беспокоилось за двух придурков, к которым я успела прикипеть.       Душ помог взбодриться и проснуться, остальные банные процедуры превратили меня в человека социально-приемлимого, а кофе уже включил организм. Насыщенный и любимый аромат поднимал настроение пока я жарила омлет с беконом. Запах был резким и, на удивление, не самым приятным, подняв сковородку я проверила — не пригорело. А понюхав, по идее ароматный, завтрак, внутри неприятно скрутило и я побежала в ванну.       Фаянсовый друг был мне очень удивлён, а кислотное нечто смывалось несколько раз. Это было чем-то новеньким — вчера мы выпили не так много, да и мой организм был привыкшим к алкоголю, но глядя на себя в зеркало я бледнела всё больше.       Глупая мысль.             Настоящая глупость.       Ну невозможное ни коем образом…             Но единственное, что вырывается из моего дурнопахнущего рта это многозначительное и красноречивое: — Блять.       Вот только этого ещё не хватало…