Море

Могла ли Хацуми разочароваться в своем же творении? Девушка стояла под душем, пытаясь привести разумное объяснение всем выходкам Штирлица и пытаясь смыть страшные картины, возникающие в голове. Но выходило плохо, всё путалось в голове. Хацуми решила немного успокоиться — она закрыла глаза, отпуская все мысли, и подставила лицо тёплым струям воды. Она вдруг улыбнулась. Свалился же ей на голову такой красавчик. Ведь Хацуми знала, что если он только узнает об этом, то его самовлюблённое эго взлетит выше некуда, и мужчина ещё долго этого не забудет. Она знала, как манипулировать мужчинами, особенно если это твое же творение. Ей странно было думать о Штирлице в душе, потому как Хацуми никогда этого не делала. Она представляла его крепкие руки на её талии, губы, расплывшиеся в хитрой ухмылке, его голубые глаза, горящие страстью. Хацуми прерывисто вздохнула. Внезапно воздух стал холодным, она качнулась, оперевшись рукой в стену, словно прошёлся сильный ветер. И тут Хацуми почувствовала тело, прижимающееся к ней. Её охватила паника. — Какого чёрта! — вскрикнула она, не в силах повернуться: на неё сильно давили со спины. — Успокойся, — раздался ласковый голос над ухом. — Штирлиц?! — паника вдруг отошла на второй план, на его место пришёл гнев. — Какого хрена ты делаешь за моей спиной? — Но вы сами думали обо мне, — мужчина хитро улыбался. — А я не мог оставить девушку в таком положении, — шептал он. Хацуми почувствовала, как его рука нежно легла ей на бедро и заскользила вверх. У неё перехватило дыхание: это было действительно неожиданным. Возможно, она думала о чём-то подобном несколько мгновений назад, но о таком она даже не задумывалась. Это было волнительным, но Хацуми постаралась взять себя в руки. — Что это за фокусы, Штирлиц? Ты никак не мог узнать мои мысли. — Я просто почувствовал, создатель, как вы звали меня. И не мог проигнорировать это. Его рука плавно поднималась выше по ноге, он всем своим телом прижимался к ней сзади, что действительно сильно заводило Штирлица. Хацуми только сейчас поняла, что он был полностью обнажён, и чувствовала, как у него начинает подниматься. Она вдруг почувствовала неловкость и мгновенно поймала руку мужчины, которая почти добралась до её нежного места. — Не надо, Штирлиц, — прошептала Хацуми. Он замер. Хацуми показалось, что он вот-вот уйдёт, но мужчина только плотнее прижался к ней, упираясь членом между ног. Она тихо вздохнула, откинув немного голову назад. Становилось жарко. — Вы не хотите этого, создатель. Штирлиц нежно поцеловал её в шею, продолжая двигать рукой вверх. Хацуми прикусила губку, полностью расслабившись в его руках. Ладонь мужчины мягко легла на обнажённую грудь, он прикусил её ушко. Хацуми таяла от его ласк. Он делал всё так медленно, нежно, словно боялся причинить ей вред. Это было так томительно для девушки, и Штирлиц знал, что ей не терпится получить удовольствие. Он давно догадывался, что детектив только играет с ним, не допускает к себе ближе, а когда они оказываются в критической близости, она убегает от мужчины. Но и он с ней игрался, вот только Хацуми этого не знала. Штирлиц настолько правдоподобно играл в дурачка, что ему удалось обвести создателя вокруг пальца. Как это ему удалось? Просто. Ведь он сейчас находится за её спиной, упираясь членом между ног. Штирлиц медленно двигал бедрами, и Хацуми уже не могла сдержать тихих стонов, срывающихся с губ. Она провела своей ладонью по животу вниз, к его стволу, и её тёплые пальчики начали поглаживать головку. Мужчина напрягся — создатель почувствовала это всем телом — и испустил полустон-полувздох, заставляя Хацуми сильнее сжать его ствол. Ну вот, они снова играют в кошки-мышки. Штирлиц глухо зарычал, сильнее сжав её грудь в своей руке. Теперь он был неласков. Хацуми разбудила в нём настоящего зверя, который желал взять то, что он считал своим. Штирлиц сжал зубами кожу на её плече, Хацуми зашипела в ответ, откидывая голову назад. Он вдруг сильно надавил рукой между лопаток, что девушке пришлось наклониться. Мужчина воспользовался этим и резко вошёл в неё. Хацуми только ахнула. Оставаясь в таком положении, — надавливая ей на спину, обхватил другой рукой детектива за талию, — Штирлиц взял всё в свои руки. Он резко двигался внутри, доставляя лёгкую боль с примесью удовольствия Хацуми. Она, упираясь одной рукой в стену, а второй сжимая руку Штирлица, громко стонала. Ещё никогда она не получала такого удовлетворения от секса. Да, у неё были другие мужчины, но именно Штирлиц показал ей, на что способно её тело. Он резко остановился, вызвав недовольный стон у создателя, и расправил её плечи, прижав к своей груди. Его руки сжимали её груди, а она, откинув голову ему на плечо, гладила его упругие ягодицы. Их тела просто горели, они липли друг к другу, обливаемые водой из-под душа. Штирлиц обхватил её горло рукой, повернув чуть голову, и страстно поцеловал её. Кажется, у Хацуми закружилась голова, и её ноги задрожали мелкой дрожью. Штирлицу пришлось прервать поцелуй, Хацуми тяжело дышала. Он резко развернул её к себе лицом, грубо прижав к холодной стене. Глаза создателя сияли от слёз, а щёки пылали — настолько она была прекрасна. Штирлиц погладил её по щеке, вжимаясь в неё своим телом, и снова поцеловал, на этот раз глубоко проникнув языком. Хацуми снова затрясло. Мужчина оторвался от её губ и тихо засмеялся. — Я и не знал, создатель, что вы настолько желаете меня. Она хотела было что-нибудь ответить, но он не дал это сделать. Штирлиц без особых усилий, подхватив её за ягодицы, поднял вверх, что Хацуми успела только ахнуть, а затем резко насадил на себя. Хацуми обхватила его шею руками, смотря на него из полуприкрытых глаз. Он провёл языком по нижней губе девушки, не двигаясь внутри, и спросил её: — Так нравится, создатель? Она только кивнула ему и прижалась своими губами к его. Он начал двигаться медленно — приподнимая, опуская, снова стал нежным, заботливым. Штирлиц знает, как доставить удовольствие женщине. Он знает, как заставить быстро кончить её; знает, как заставить делать всё то, что хочет, но почему-то именно с Хацуми он хотел делать по-другому. Хотел, чтобы она чувствовала его всего, чтобы только она получала то, чего хочет. Он хотел дольше сдерживать её оргазм, чтобы она была лишена всех сил. Он снова стал грубым: толкался сильнее, сминал её ягодицы так, что пальцы белели, кусал за губы, шею, рычал. Девушка шипела в ответ, но в то же время получала незабываемое удовольствие. Хацуми тяжело дышала, впивалась пальчиками в его плечи. Он почувствовал, как её тело начала пробивать мелкая дрожь, и стал двигаться настолько быстро, насколько мог. Девушка громко и протяжно застонала, и её соки медленно стекали вниз по стволу мужчины. Он всё ещё держал её в воздухе, доводя своё удовольствие до конца. Штирлиц придерживал девушку за талию, когда поставил на пол. Её бледное лицо было залито румянцем, глаза блестели, всё тело было обессилено и прижато к мужчине. Они постояли под душем пару минут, а затем Штирлиц, подхватив Хацуми на руки, отнёс в спальню, где, укрыв одеялом, нежно поцеловал её в лоб и скрылся из дома.