Весна в Берлине

*** С того вечера все изменилось, весь мир для него был уже немного другим. Как будто все существо Чансона было теперь настроенным только на Джихуна: он стал гиперчувствительным и мог ощутить любое его передвижение по квартире. Джихуну было достаточно просто пройтись в нескольких дюймах от него, чтобы волосы на шее Чансона встали дыбом, а от мягкого касания пальцев его зубы сразу сводило от желания. Ему стало тяжело сфокусироваться на чем-либо еще, когда Джихун находился рядом. Видеть, как тот тренируется на балконе, и сдержать свой порыв прикоснуться к нему требовало от Чансона сверхчеловеческих усилий. Ему было невыносимо даже принимать душ в одиночестве. Чансон чувствовал себя совершенно ненасытным. Однажды утром он проснулся довольно поздно и спустился вниз, чтобы помыться. Подойдя к ванной, парень заметил, что ее дверь была слегка приоткрыта. Это было как приглашение для него. Чансон тихонько вошел, уселся на крышке унитаза и стал наблюдать за Джихуном. Тот выглядел невероятно. Тело Чансона тут же отозвалось на это зрелище, наполнив горячим желанием низ его живота. Джихун не был удивлен, когда заметил его. Не переставая мыться, он спросил с иронией: «Тебе что-то нужно?» «Душ». «Ну, я почти закончил», - сказал Джихун ровным голосом. «Если ты хочешь ждать». Чансон не хотел ждать. Он хотел как можно быстрее снять пижамные штаны и залезть в душ, чтобы позволить струям воды и Джихуну наконец согреть себя. Что он тут же, собственно, и сделал. *** Оказалось, что после того, как у Чансона появился регулярный секс, он стал гораздо привлекательнее для окружающих. Съемочная команда была уже не такой недружелюбной, как ему показалось вначале. Гримеры угощали энергетиками, а тренер очень часто приходил на площадку, чтобы поддержать его. Они все общались с ним на странной смеси немецкого, английского и корейского языков, но его все устраивало, тем более что Анна всегда была рядом и помогала с переводом, когда возникало непонимание. Шла съемка сцены смерти Кирико, для которой актерам понадобилось всего несколько дублей, и режиссер Мактиг даже похлопал им за такое удачное завершение. Чансон понадеялся, что он, возможно, уйдет вовремя с площадки, чтобы поужинать вместе с Джихуном, но режиссер остановил его: «Джун, ты великолепно поработал сегодня!». Чансон поклонился, приятно удивленный. «Спасибо, режиссер!». «Сколько раз я просил называть меня Джеймсом? Рейн был прав насчет тебя». «Вы это о чем?», - спросил парень рассеянно, пытаясь проверить, не пришло ли сообщение от Джихуна. «Я просто имел в виду, что рад, что он заставил нас взять тебя на эту роль. Мы с тобой должны поблагодарить его за это». Телефон Чансона выпал из рук, рассыпавшись на несколько частей. Живот у парня свело. Он стал собирать разбросанные детали своего телефона и одновременно размышлять об услышанном. Вот теперь все стало на свои места - комментарии людей компании насчет его внешнего вида, постоянные советы Джихуна, дополнительные тренировки, то, как смотрела на него Леони порой… То, что он поселился в его квартире, позволил ему побрить себя налысо, ходил за ним как щенок… Все это, должно быть, выглядело невероятно смешно со стороны. Господи, это какая-то гребаная шутка. Он поклонился Мактигу, засунул собранные части своего телефона в карман и выбежал из здания. Идея возвращения обратно в квартиру сейчас казалась ему тошнотворной, но ведь ему придется когда-то это сделать. Чансону некуда было больше идти. Джихун растянулся на диване и стал лениво расстегивать пуговицы на манжетах рубашки. Он заулыбался, когда увидел входящего Чансона, и сказал ему воодушевленно: «Молодец! Ты успешно закончил съемки! Я подумал, возможно, если этот ужин закончится пораньше, мы могли бы вместе …» Но Чансона внезапно прорвало: «Почему ты просто не сказал мне?» «Не сказал тебе что?», - спросил Джихун, потянувшись к Чансону, чтобы снять с него шапочку. И нахмурился, когда парень от него резко отстранился. «Что никто не хотел моего участия в фильме, кроме тебя». Джихун встал. «Что?». «Не делай вид, что ты не знаешь, о чем я говорю. Я должен был понять это гораздо раньше. Почему в такой фильм как этот берут никому не известного парня, который даже слова связать по-английски не может?». «Подожди! Все было совсем не так», - Джихун имел наглость выглядеть сконфуженным. «Просто скажи мне правду!», - потребовал Чансон, его лицо находилось в нескольких дюймах от Джихуна. «Я и в группе поэтому?». Джихун поежился и горько улыбнулся: «Ты раскусил меня! Это все мой коварный план, чтобы затащить тебя в постель». «Мне не смешно, хён!», - прошипел Чансон. «Ты сделал из меня дурака. Почему ты просто не сказал мне сразу все как есть? Тогда бы я, по крайней мере, знал, чего ожидать от тебя. Почему ты врал мне?» «Что ты хочешь, чтобы я ответил тебе? Я тебе ничего не должен». Джихун наконец разозлился, его плечи напряглись, а черты лица исказились. «Можно подумать, я тебе что-то должен!», - Чансон ухмыльнулся. «Так вот как отношения строятся? Буду знать…» «Между нами нет никаких отношений», - прорычал Джихун. Чансон сжал кулаки, он почувствовал себя хуже, чем когда-либо. Парень не помнил, чтобы когда-то еще был таким рассерженным. «А кто сказал, что я хочу, чтобы у нас были отношения? Мы же просто трахаемся, да, хён? Я хочу вернуться назад в свой номер отеля», - выпалил он. Услышав это, Джихун вздрогнул как от удара, и его лицо побледнело. Они оба замерли на какой-то момент, а затем Джихун резко повернулся на каблуках и вышел из квартиры, хлопнув дверью так, что ее рама зашаталась. С силой ударив в дверь ногой, Чансон вбежал в свою спальню. Его тело все еще дрожало от злости и адреналина. Он даже не старался вытереть текущие от ярости и разочарования слезы. Парень просто уткнулся носом в подушку и зарыдал. «Не съезжай», - услышал Чансон, как кто-то прошептал ему это на ухо и коснулся его плеча. «Прости меня», - Джихун присел в темноте возле его постели. Мужчина выглядел измученным и несчастным. «Пожалуйста, не съезжай. Я обещаю, что …», - стал он говорить умоляющим голосом. Чансон сонно потер глаза. «Хён, как прошел ваш ужин?» Джихун хмыкнул и нерадостно засмеялся: «Я облажался, потому что слишком много выпил». «Прямо как я в тот раз», - шутливо напомнил Чансон. «Не говори так. Ты даже не представляешь… ты все себе не так представляешь, Чансон, клянусь. Я заставлял тебя тренироваться, потому что я знаю, как хорошо ты умеешь работать, тебе просто нужно больше дисциплины. Я поручился за тебя на кастинге, потому что увидел, как ты здорово играешь на прослушивании. Ты талантливый, Чансон, поверь мне». «То, что я чувствую к тебе, - Джихун сделал паузу и сглотнул, - То, что я чувствую к тебе и то, что я делаю как продюсер - это совершенно разные вещи, ты должен понимать это. Ты работал слишком тяжело, чтобы я так рисковал твоим будущим. Клянусь тебе, Чансон», - снова повторил он, на этот раз мягче. «Я не самый трудолюбивый человек на свете. Я просто хотел впечатлить тебя. Я думал, если буду достаточно хорош, то понравлюсь тебе», - сознался Чансон. «Ты мог бы просто сказать мне, что ты чувствовал, чего хотел от меня. Я бы сделал все для тебя». «В этом-то и проблема», - грустно улыбнулся Джихун. «Это бы сделало тебя обязанным, а меня иррациональным». Чансон опустил голову и прошептал: «Мне жаль». «Я не имел в виду то, что сказал раньше, хён. Давай просто оставим все как есть». Он наклонился к Джихуну, схватил его за руку и потянул его к себе в кровать. Джихун оказался сверху Чансона и придавил ему одну ногу, но Чансон решил, что пусть он лучше он отлежит себе все конечности, зато то, как Джихун сейчас смотрит на Чансона и как его рука обхватила его шею, делало его по-настоящему счастливым. Он устроился в пространстве между шеей и плечом Джихуна и лежал так до тех пор, пока они не заснули. *** У Чансона выступили слезы на глазах, когда они обнимались со съемочной группой на прощальной вечеринке, отчего парень чувствовал себя неловко. И он таки расплакался, когда ему пришлось прощаться с Анной. Да и глаза Джихуна тоже подозрительно заблестели, когда он благодарил всех, кто был задействован на съемках. Они оба были без сил после последних дублей, потому хотели уехать со студии как можно скорее. Мужчины вышли наружу и стали ждать машину, когда Чансон вдруг сказал: «Знаешь, я тут подумал…» «Да?», - спросил Джихун, задумчиво расстегивая и застегивая молнию на худи Чансона. «Так как это наша последняя ночь здесь, может, я свожу тебя куда-нибудь?» Джихун поднял бровь. «Ок, а куда?», - спросил он, когда машина подъехала за ними. Чансон приветственно кивнул водителю, который подмигнул ему в ответ. «Это сюрприз». Джихун выругался, когда увидел, что машина остановилась у бара «Оскар Уайльд». А Чансон наоборот засмеялся, он заметил, что водитель тоже улыбался. «Мы скоро вернемся», - сказал он ему на английском. «Ты, должно быть, шутишь», - сказал Джихун. Внутри в этот раз все было по-другому: меньше посетителей, по ТВ не показывали футбол, а музыкальный автомат играл рок-хиты 70-х. Тем не менее в углу зала за столиками он заметил своих недавних знакомых - Крейга и его друзей-студентов. Чансон помахал им, и ребята громко прокричали ему в ответ: «Привет, Чансооон!». Было понятно, что они уже хорошо навеселе. Джихун недовольно поджал губы, но Чансон потянул его поприветствовать парней и представить им Рейна, как главную звезду своего фильма. Приятели даже похлопали Джихуну и угостили выпивкой, но Чансон заметил, что тот снова стал улыбаться своей дежурной «звездной» улыбкой и это его расстроило. «Ну что случилось?», - спросил он, дразнясь, по-корейски. «Это так ты захотел провести нашу последнюю ночь здесь?» - Джихун был ощутимо не в восторге от происходящего. В этот момент к ним подошел Крейг и, положив руку на плечо Чансона, спросил: «О чем вы тут болтаете, приятель?» Джихуна все это окончательно достало. Он встал, сбросил руку Крейга с плеча Чансона и потянул того за собой. «Мы в туалет», – резко ответил он на немой вопрос в глазах присутствующих. Чансон засмеялся, чувствуя восторг от того, что он догадался о причине такого поведения. «Ты же ревнуешь!». Но когда Джихун запер за ними дверь в туалете – ему стало не до смеха. «Заткнись», - сказал он, прижимая Чансона к умывальнику и целуя его, жарко и отчаянно. Он погладил его подбородок, опустился к шее, затем к груди, и когда его руки остановились на пряжке его ремня, Чансон невольно поддался бедрами вперед. Джихун быстро поцеловал его еще раз, и это больше было похоже на удар, чем на поцелуй. Тем временем его руки занялись ремнем Чансона и молнией на джинсах. Он стянул с него джинсы и трусы и оставил их на коленях. Затем его рот последовал тем же путем, что и его руки. Он взял в рот его член, и Чансон обнаружил еще одну вещь, которую Джихун умел делать отлично. Застонав, Чансон запустил одну руку в его длинные волосы, а второй ухватился за умывальник, пытаясь удержать равновесие. Чансон старался контролировать свои толчки, но горячий и невероятно влажный рот и язык Джихуна сводили его с ума, возбуждая и лишая рассудка… Пальцы Джихуна впивались в бедра Чансона до синяков, но он не обращал на это никакого внимания, слишком поглощенный своими ощущениями, желая только одного – чтоб он никогда не останавливался. Но вдруг кто-то начал настойчиво стучать в двери туалета и в этот же момент Чансон кончил без предупреждения в рот Джихуну, так сильно, что у него зазвенело в ушах. «Этот бар - мое самое любимое место на земле!», - сказал Чансон, тяжело дыша. Джихун поднялся с колен, натянул на Чансона его белье и джинсы, застегнул ширинку и снова впился в его рот поцелуем. Чансон ощутил на губах вкус своей спермы - и это было самое грязное, что он делал за всю свою жизнь. Он снова почувствовал, что возбуждается и беспомощно застонал. «Мы отправляемся домой», - сказал Джихун, когда смог немного восстановить свое дыхание. Чансон только кивнул, облизнув губы, все так же ощущая на них свой собственный вкус с вперемешку со слюной Джинхуна. У Чансона был шанс попрощаться с друзьями, пока Джихун вызывал такси, но одного взгляда на него хватило, чтоб отказаться от мысли обнять их на прощанье. Всю дорогу в машине Джихун гладил бедро Чансона, его большой палец многообещающе проводил линию по ткани его джинсов, от чего Чансон закусывал губу, едва сдерживаясь, чтоб не ответить ему тем же.