Тошнотворное раскаяние, сладкий поцелуй и украденный головной убор Разумихина

Родион Раскольников, он же бывший студент, делит людей на «тварей дрожащих» и «право имеющих». К нему в голову приходит мысль, сможет ли он переступить эту черту, убедить самого себя, что выше всего этого. Деньги, конечно, были не исключением, в чем он больше всего нуждался, но на первом месте стояла цель пойти на жертвы ради статьи, опровергнуть ее или убедится, кратко говоря, подтвердить правдивость. К низшим или высшим гражданам он относится? Длительная подготовка, кудрявый обдумал все заранее, просчитал варианты исхода событий. Старуху-процентщицу он убил, убийство далось ему нелегко, как можно было себе представить, так ещё и убил ее младшую сестру - Лизавету, хотя, ему не оставалось выбора: она увидела то, чего не должна была и стала единственным свидетелем. Раскольников убил, забрал деньги, поспешил уйти с места преступления. В последние дни сомнения стали терзать его, муки совести постепенно просыпались. Он не винил себя в этом, пусть и думал: «А имел ли я право отнимать жизнь у старухи?» Студент пришёл к выводу, что карга была богатой, отвратительной со стороны, смерти она и заслужила! Вот, он стоял у квартиры своего товарища. Дмитрия Прокофьевича, что был предан, даже отчасти ласков и заботлив к нему. Никому слова плохого про Родиона сказать не даст, а ведь его друг - полная противоположность, удивительно, как они остались в хороших отношениях. Один мрачен, безразличен, а внутри не такой уж и плохой человек, как думает большинство народа. Второй весел, душа компании, кратко говоря, предан своим прочим друзьям, в беде никогда не оставит. Ещё минут десять кудрявый потирал свои руки, глядя по сторонам, переплетал пальцы, скользя подошвой ботинок по мокрой от дождя мостовой. Наконец, он решился, поспешил войти, подошел к нужной двери и вновь задумался: «А хорошая идея будет, рассказать ему? Иль в полицию посоветует пойти, ко врачу проверится, да прогонит куда подальше, пошлёт!» Стук раздался по всей комнате Разумихина, мужчина сидел за столом, неохотно писал что-то; он обратил внимание на требовательность неизвестного за дверью - мог махнуть рукой, подумать о другом, да не открыть, а сам поспешил отворить дверь. – Родя, брат! - С этими словами Дмитрий ласково улыбнулся ему. До жути знакомая улыбка, прямо как в их первую встречу. – Привет, - Коротко ответил ему Раскольников, проходя в каморку друга. Все старое - учитывая то, что у второго денег совсем не было, это не удивительно. Тем более, сам-то он не отличился. Кудрявый скривил свой рот в улыбку, но эта улыбка быстро пропала, связи с новостью, о которой он собирается рассказать. – Я по делу пришёл. - Продолжил Родион, все ещё собираясь с мыслями, наконец взяв себя в руки, он вновь готовился заговорить, пока Разумихин закрывал дверь. – Ну-с, что случилось? - Состояние товарища встревожило Дмитрия, потому он встал возле стены, да скрестил руки на груди. – Случилось.. случилось нечто ужасное, - Начал он – убийство, - Как-то издалека зашел парень, в голосе его звучали нотки тревоги. – Убийство? - Переспросил его шатен, надеясь на глупую шутку, ведь в голове его уже начинал складываться пазл. – Да, убийство, убили старуху-процентщицу и ее сестру - Сделал Раскольников вновь вдох и выдох, как-то стараясь донести информацию второму намёками: напрямую того признавать не хотелось. – Я слышал об этом частично, - Создалось ощущение, что Родион хотел что-то добавить, но будто не решался, боялся увидеть реакцию Дмитрия. Повисла тишина. Словно минута молчания, однако, перебил эту царящую вокруг тишину своим возгласом молодой человек: – Так это, - Сглотнул кудрявый – это я их убил. - На этой фразе, вновь повисает тишина, Разумихин вздрогнул и уселся на свою кровать, закрывая лицо руками, новость ужаснула его, однако надежды на неудачную шутку остались. – Если это шутка, то не смешно - Хмурился шатен, прикрыв свои веки, он был ошарашен, весь побледнел, верить не мог и не хотел, что человек, с которым он был знаком, который был близок ему, пошёл на такое. Ради чего? – Это не шутка, я абсолютно серьезно, - Голос его дрогнул, а сам задумался: Нет, не стоило ему говорить, это было лишним, хуже, ошибкой всей моей жизни! По лицу второго уже стекал холодный пот, он уж было стал говорить шепотом – не верю, - Протараторил тот – просто верить не хочу, не буду! - Уже повысил тон мужчина. – Не верь, ты можешь не верить, но это правда, - Взглядом, он следил за другом, а после снова сделал обречённый во всем вдох и выдох. – Ты не мог убить их, просто не мог, вздор это все! - Убеждал себя Дмитрий, даже удивлялся, что все это произнёс вслух совершенно случайно. – Я убил их обоих, - Доказывать, что он совершил это преступление, не очень то и хотелось, вот-вот он сейчас развернётся, и уйдет, стирая нелепую ошибку из своей памяти, как он вообще додумался рассказать об этом кому-нибудь? Жил бы и жил спокойно, что ему так мешало? Чувство вины и муки совести? Бред, отмахивался мужчина. – Зачем ты их убил? - Наконец спросил шатен, убирая руки со своего лица, но поднимая голову вверх, тупо начав пялиться в потолок. – Деньги нужны были, - Хмыкнул тот – Да не деньги мне нужны были! Не столько мне деньги нужны были, как другое. Пойми, другое мне нужно было узнать, смогу я переступить или не смогу, вошь ли я, как все, или человек? - В словах этих горело любопытство, громко говоря, азарт. Разумихин, он сразу понял, что речь о его статье идёт, написанную два месяца назад. Взгляд его был испуганным, а по телу прошлись мурашки. – Дай руку, - Шатен вздохнул, слов у него не было, что ответить на это и как отреагировать. Смотреть на мужчину было невыносимо. Вытянув свою ладонь, Дмитрий накрыл ею чужую. Он погладил его костяшки, ладонь другого была совсем бледная, а лицо его вовсе уставшее. Согрешить ему пришлось немало, на вид, произошло это только вчера, точнее, эти пару секунд дали ему время помыслить, проанализировать ситуацию. Губы его тёплые, розоватые, нежно коснулись кисти Родиона, он все ещё соприкасался с его ладонью, водя по подушечкам его пальцев. Собеседник еле заметно дрогнул, когда губы второго коснулись его руки. В тишине такой, мертвой, умиротворённой оставаться можно было вечно, однако Разумихин был вынужден ее прервать. – Я придумаю что-то, мы выкарабкаемся из этой глубокой ямы вместе. - Отчаянно опустил шатен свою голову вниз, отчего видна была лишь его темная макушка. – Не нужно. Ты знаешь, как я не люблю это, справлюсь сам. - Шмыгнул носом он, глядя на друга. – Придумаю я уж, но чтобы не случилось, останусь на твоей стороне. - Вздыхал тот, уже как-то не обеспокоенно и обреченно, а с элементами спокойствия и убеждения самого себя. – Я убил двух человек, ты готов остаться на моей стороне? - Он готов был его переубедить, что он вовсе не тот человек, которого себе представил Дмитрий, он сущий грешник, в аду ему гореть. – Даже если все от тебя отвернутся, я останусь на твоей стороне, ведь до треска костей люблю тебя. - Увёл свой взгляд шатен, отчего второй отшатнулся. Переспрашивать его не стал, в ушах звенела эта фраза, потому ему самому стало страшно здесь находиться, дрожь неуверенно пробежалась по его телу, а оттенок кожи был бледен и без того. Будь даже это огромным грехом для Дмитрия, будь трагедией - вся его жизнь сплошная трагедия, таков реальный мир, без розовых очков, он мрачен, пасмурен всем. – Это ведь грех, - Сказал человек, убивший двух «невинных» граждан Петербурга, даже смешно становится как-то. – Сказал убийца, - из уст второго послышался тихий смешок, но тот сразу поспешил замолкнуть и сомкнуть их поскорей. – Но это ведь не одно и то же! - С неким энтузиазмом возразил Раскольников, глядя на собеседника, все таки, отчасти он был прав. — Будем соревноваться, чей грех хуже? - Остановил его мужчина, усевшись в более удобную для него позу. – Не важно мне, что ты чувствуешь в ответ, все равно любить буду. - Пожимал про себя плечами он. – если меня отправят в ссылку, что будешь делать? - Спросил его тот, подходя ко входной двери. – С тобой поеду, - Коротко отвечал ему Дмитрий, уже давая понять о том, что слова его не глупые шутки или враньё чистой воды. – Знаешь, Родя, я тут помыслил, не имел ты право отнимать жизнь у старухи. - Разумихин не заметил, как перескочил с темы на тему: сначала говорят о любви, теперь о ссылке в Сибирь, а теперь вовсе о том, что старуха ранней кончины такой не заслужила, да столь зверским образом. – Даже такая, как она, должна была умереть не таким образом, - Продолжил Дмитрий, ожидая ответа от умолкшего Родиона. – Умерла она ради моей теории, должен был я идти на жертвы. - Хмурился тот, уже недовольно фыркая. – Боюсь, написал бы ты там что другое, совершил преступление похлеще. - Захохотал Разумихин, поднимаясь с постели. – А стал бы этой жертвой я? Что б ты сделал? - Спросил его шатен, от любопытства чистого своего. – Ты знаешь, что не убил бы я тебя, - Допросы Дмитрия уже всячески стали ему надоедать, однако, то он показывал своим взглядом. – А если бы пришлось? - Вскинул бровь шатен, облокотившись на подоконник, за окном уже давным давно стемнело, все таки, было слышно, как дождь неохотно стучит по крыше дома. – Не убил бы я, Разумихин, слишком жалок я для этого, - Раскольников нагло позволил себе присесть на постель товарища, а второй против не был, достал лишь бутылку водки, две рюмки на случай и кивнул головой – Пить хошь? - Как в старые добрые времена, напоследок спросил тот, наливая себе водки. – Не смею отказывать, - Говорил уставшим голосом молодой человек - алкоголь поможет ему расплыться в неком спокойствии, да в удовольствии. Потянулся, взял свою рюмку, залпом выпил, причём в здравом сознании он оставался даже после второго захода, а тут и Раскольников задал глупый вопрос, а Разумихин уж подумал, что тот не в трезвом уме: – Хотел бы поцеловать меня? - Вдох, выдох и он сжимает рюмку с содержимым в руке своей, скользя по ней подушечками пальцев. – Глупые вопросы у тебя нынче, в поздний час. Спать пора, переутомился, а теперь в бреду, - Рассуждал вслух Дмитрий, облокотившись на спинку стула, а Родион перебил его уверенную речь, да своими леденящими губами накрыл губы второго. Не то, чтобы поцелуй был страстным, как в романах, но и не обычный «чмок». Он отстранился, взял фуражку Дмитрия, накинул себе на голову, да пред уходом произнёс: – Прощай, Разумихин, - Поправил головной убор товарища он, а сам поспешил покинуть каморку. А вот сам шатен очухался только спустя минут пять, поняв, что у него не только фуражку украли, да и первый поцелуй, который, кстати, был со вкусом русской водки.