Vita draco

***

      — И что мне с этим делать? — бархатный голос разносится по всему помещению, которое так и говорит: «Здесь живëт самое богатое и могущественное существо всего мира!»       Перед глазами древнего дракона лежит ярко-красное яйцо, которое вот-вот должно вылупиться. Рядом с этим «камнем» лежала записка с единственным словом:

«Прости».

      Кому была адресована фраза? Золотому дракону? Или все-таки малышу?       Слово было написано магией, но до боли знакомой. Вероятней всего того дракона уже нет в живых, ведь даже такие гордые и своенравные существа не бросают своих детëнышей на произвол судьбы. Они находятся с ними какое-то время после «рождения», а позже ребенок сам начинает требовать независимость.       И мало того, что яйца имеют приличный вес, по большей части из-за скорлупы, так еще они имеют выпуклости, напоминающие чешую дракона и потому очень прочные. К тому же излучают тепло. Все это даёт понять, что яйцо не абы кого, а дракона!

***

      — То есть, ты возмëшь временное опекунство над этим, ещë не вылупившимся, драконом? — то ли золотые, то ли голубые глаза Олиена с неверием смотрели на собеседника, в то время как его руки, аккуратно, еле касаясь скорлупы, гладили яйцо на коленях.       — Если смерть Джур подтвердится, то другого выхода не останется, так что последи за ним, пока я буду искать либо еë, либо же еë труп…       Никому из них не нравилась даже мысль о том, что она могла умереть. Но также было много вопросов. Если девушка знала, что долго не проживает, то почему не сказала об этом? У неë был ребëнок? Почему Джур молчала? И ведь та никогда не обмолвится о чëм-то столь важном. Это неимоверно злило двух, более старших, драконов.       Эрухабен, в свою очередь, имеет некоторый опыт в воспитании. Сначала он помогал Олиену в переходе фаз роста, а потом и Джур случайно нашлась.       Хоть Хабену не очень нравилось, что в пещере стали слишком часто, по его далеко не скромному мнению, появляться два наглых, уже выросших дракона, он только ворчал, но никаких прямых возражений не говорил.       — Ладно, я послежу, но малыш уже скоро вылупится. Что мне делать, если это произойдёт в твоë отсутствие? — сказал Олиен, метая взгляд между яйцом на своих коленях и собеседником, который уже начал уходить.       — По моим расчётам, он должен «родиться» через неделю-полторы, так что можешь не волноваться.       — А если… — договорить ему не дал звук щелчка пальцев и яркая вспышка от круга телепортации.       Тяжëлый выдох эхом разнëся по большому помещению. Ещë немного потупив в стену, не прекращая гладить чешуйчатое яйцо, Олиен встал, держа на руках эту тяжесть.       — Если он всë-таки решил стать твоим опекуном, то, значит, должен был уже подготовить комнату… — как-то грустно сказал мужчина. Его подруга, чуть ли не детства, скорее всего мертва. Он не наивный и глупый, поэтому отлично понимает, что даже, если Джур не сказала ему и Хабену о ребёнке, следовательно была какая-то веская причина. Она бы просто так не телепортировала своё дитя в пещеру. Всë было бы проще, если бы та переместилась вместе с яйцом и объяснив всë лично. Тогда почему девушка этого не сделала? Да, Эрухабен потом прочитает лекцию, но примет это, как факт. Никто из них не боится золотого дракона. Уважали? Определённо. Боялись? Совершенно точно нет. Он ворчливый, но никогда не кричал на них, а они многое натворили. Уважение и страх — разные вещи.       — Красивая комнатка, полагаю тебе понравится. Что думаешь о перспективе жить в роскоши, но с вечно недовольным драконом? — под конец его голос стал звучать с насмешкой. Он говорил так, будто детëныш уже вылупился и способен ему ответить, но не все знают, что эти малыши могут «говорить» по-другому. Они выпускают немного маны, когда недовольны и излучают тепло, когда согласны, и тому подобное.       Почуяв небольшое прибавление тепла и еле заметную вибрацию, Олиен удовлетворённо улыбнулся.

***

      Просто лежать в обнимку с яйцом оказалось очень… Уютным, но в то же время скучным занятием. Ждать Хабена было очень утомительно, особенно, если твой новый собеседник, даже сказать особо ничего не может, только греться, вибрировать, и излучать ману. Скучно.

***

      Когда Рок Су очнулся, то совершенно ничего не видел, но первое, что он почувствовал — это тепло, а первое, что услышал — чарующий женский голос. Он либо умер и сейчас находится в темноте, из которой больше никогда не выберется, либо снова родился. Но разве, когда перерождаются, не стираются все воспоминания? Вскоре девушка начала говорить какие-то странности о том, что, когда он вылупится, то станет самым сильным и великим драконом. Какого чëрта?! Какое вылупится?! Какой дракон?!       Второе, что почувствовал Рок Су — тряска. Словно кто-то бежал, пока нëс его. Это было неприятно. Потом его как будто поместили в помещение, где он ничего не слышал: ни голосов, ни шелеста листьев, ни криков. Ничего.       А позже Рок Су услышал бархатный голос, больше похожий на колыбельную, хотя его обладатель явно был чем-то недоволен. Спустя примерно час послышался новый голос, не менее приятный, чем прошлый. Он выражал волну недоумения и вопросов. Ещë через пару часов разговора, в который Рок Су постарался вникнуть, чтобы понять, где он и что вообще происходит, обладатель второго голоса ушëл.       Было приятно оставаться на одном месте и ощущать поглаживания: никакой суматохи, тряски, ничего такого. Правда мысль, что его гладят, как какую-то собачку или питомца, немного удручала Рок Су.       Потом этот мягкий голос начал говорить что-то про красоту комнаты и о перспективах.       Как Рок Су понял, он находится в неком фэнтези-мире, в котором есть такие великие существа, как драконы, находящиеся вверху иерархии. И осознание, что Рок Су переродился в такое великое создание, заставляла невольно гордиться. Хоть это тело было предназначено не для него, но раз изначальный владелец еще даже не появился, значит всë будет хорошо? У этого существа и личности-то не было. Выходит, что он не занял чью-то роль. Так ведь? Так?       Спустя время, его собеседник, то есть дракон, видимо устал разговаривать и просто лëг, на рядом стоящую кровать или диван. Было сложно определить на что именно, ведь из-за темноты, в которой находился переселенец, единственное, что возможно сделать — так это слышать и чувствовать. Позже Рок Су, нет, забудь о нём, Рок Су больше не будет, ведь у него больше нет тела! Лишь душа и разум. Позже его будто обняли со всех сторон, хотя можно предположить, что дракон всего лишь свернулся калачиком вокруг яйца. Перерожденец уже принял то, кем является, и как он понял, надо просто чуть-чуть подождать до вылупления.

***

      Прошло уже восемь дней с тех пор, как в пещере золотого дракона появился новый житель. Пока малыш не вылупился, он не доставляет никаких проблем. Эрухабен уже с появления яйца и начала поисков, хотя бы тела Джур, стал морально готовиться к появлению на свет гордого, и до какого-то времени, неуправляемого существа в своей жизни. Он прочитал несколько книг о драконах. И рептилиях тоже, но только тсс, это большой секрет: не будет же великий и могучий дракон сравнивать себя и себе подобных с какими-то рептилиями. Не то чтобы эти книги сильно помогли, но кое-какие мелкие нюансы золотой узнал, а где-то просто освежил память. Олиен же, в свою очередь, заходил каждый божий день на протяжении недели, а иногда и вовсе несколько раз на дню. Слишком уж тот не хотел пропустить рождение малыша, что порой казалось, словно зеленый дракон приходил не к Эрухабену, а к безымянному детёнышу.       На девятый день появилась первая трещина. Олиен отказался отходить от дракончика, а зная упрямство младшего, Хабен даже воспротивиться не пытался и позволил тому переночевать, пока сам просто сидел в комнате, которую любезно выделил для ребёнка, и читал очередной человеческий роман.        Однако на самом деле, древний просто не хотел оставлять зелёного дракона наедине с его подопечным. Ещё чего. Это он опекун, а не то растение. Он хочет быть первым, кто увидит малыша, и первым, кого увидит малыш.       Спустя ещë пару трещин, Олиен просто пересел на другой край огромной кровати и наблюдал за яйцом с горящими от предвкушения глазами. Даже несмотря на то, что он жил довольно долго, не так, как Хабен, но достаточно, то ни разу не видел вылупления. Вылупление птиц не в счëт! И ему было очень любопытно как это. Он знает, и даже помнит, что когда драконы рождаются, то уже умеют говорить. Ему было интересно, какие будут первые слова малыша. Может это будет его имя? А может тот начнёт качать права и требовать пространства?

***

      Олиен ошибся, ведь первыми словами дракончика были отнюдь не имя или предъявление прав. Нет, что вы.       — Вы — мой отец? — вот первая фраза дракончика.       К сожалению, когда скорлупа растрескалась на половину, Хабен сдвинул Олиена на другую часть кровати, так, чтобы первым, кого увидит ребенок был золотой дракон. Этот факт немного расстроил зелëного, но не настолько, чтобы обижаться, как подросток. В конце концов, именно Эрухабену доверилась Джур. И именно Эрухабен будет следить и воспитывать первое время детëныша. Но, боже, как же долго и громко он смеялся, смотря на потрясённое лицо своего друга. Нет, ну а чего ещё ожидать от только что "родившегося" дракончика, который увидел перед собой незнакомого мужчину? Тем более, что он на вряд ли понимает, что вообще происходит. Хоть тот и мог слышать всë вокруг, у него, очевидно, имелось множество вопросов.       Спустя минуту молчания, Хабен заметил явно занервничавшего малыша, который косо посматривал то на него, то на зелëного дракона, и начал объяснять, что по некоторым причинам он его опекун. И, естественно, не забыл представить себя и своего друга, который уже подавил хохот и очаровательно улыбнулся маленькому комочку.       Красная чешуя дракончика резко контрастировала с белоснежным одеялом. Большие карминовые глаза с удивлением осматривали окружение. Длинный хвост обвивал тельце в защитном жесте. Видимо, чересчур громкий смех непроизвольно напугал детёныша.

***

      — У тебя есть имя? — зелëный дракон смотрел прямо в глаза собеседника, на этот раз ему было с кем поговорить.       Красный дракон виновато опустил голову, рассматривая белые шëлковые простыни.       — Если ты ещё не придумал, то всë хорошо. У тебя ещё предостаточно времени, чтобы подумать.

***

      Эрухабен на протяжении часа объяснял малышу что можно, а что нельзя, а тот, не перебивая, старательно слушал и вроде пытался запомнить, информацию, а под конец и вовсе оказался достаточно любопытным и задал интересующие его вопросы. Много вопросов. Но даже так, ребенок очень понравился золотому. По окончанию «лекции», Хабен спровадил Олиена и начал показывать детёнышу пещеру. Из-за нелепого детского тела дракончик двигался неуклюже и постоянно падал, снося хвостом всё подряд. Во избежание травм Эрухабену пришлось таскать того на руках.       — Если захочешь, то завтра мы начнëм твоë обучение. Сначала управление телом, то есть как правильно обращаться с крыльями и хвостом. Хоть ты уже достаточно хорошо летаешь, но всë равно разносишь всё, что попадается под лапу. После приступим к магии: теория и практика, — уже уложив маленькое тельце на огромнейшую подушку, золотой дракон стал уходить, — Спокойной ночи. Если что, то я в соседней комнате.       — Спокойной, — ответил детский и, несомненно, уставший голос, владелец которого в последний раз на сегодня взглянул на опекуна: красивый профиль, острые черты лица, глаза, напоминающие две золотые монеты, длинные шёлковые волосы, словно лучи мягкого вечернего солнца. Древний дракон поражал своей неотразимой внешностью.       В комнате было не очень много вещей: зеркало в полный рост взрослого человека с золотой рамкой, тумбочка для будущих вещей, небольшая золотая шкатулка с какими-то красными драгоценными камнями и невообразимо большая кровать. Зачем только такая нужна, для маленького дракончика? А вообще, в комнате, как и по всей пещере, можно найти огромнейшее количество золота и драгоценностей в целом.       Драконьи инстинкты так и вопили, что если пропадёт какой-нибудь камушек, то опекун и не заметит, в то время как человеческая совесть кричала, что в этом нет смысла.

***