a heart that wants to love

В машине тихо играет музыка. Погода сегодня очень хорошая — на небе светит яркое солнце, что согревает тёплыми лучами, и дует лёгкий ветерок, который проникает в салон и мягко треплет мои волосы, создавая небольшой беспорядок на голове. Я смотрю в окно, разглядывая улицу и проплывающие мимо здания. Наступила весна — моё любимое время года. Люди потихоньку и несмело оставляют дома тёплые куртки, взяв с собой лишь лёгкую верхнюю одежду. На лицах многих из них можно увидеть облегчение — в нашем городе мало кто любит зиму, так как снег здесь в последний раз видели лет пять назад. И то продержался он недолго. С тяжёлым вздохом отворачиваюсь от созерцания вида из окна, всеми силами стараясь отвлечься на что-нибудь, но мой взгляд то и дело невольно возвращается к водителю. Какой же он упёртый! Чтоб его…! Нет, я, конечно, восхищаюсь его выдержкой и тем, как он ответственно относится к работе, но всё же… Неужели, я так много прошу?! Ладно, возможно, много, но это очень важно для меня. И Тэхёну ведь прекрасно об это известно, а всё, что я слышу в ответ: «Ваш дедушка доверился мне. Я не могу его подвести.» И ведь правду говорит- дедушка доверяет ему, как себе. Но я не могу отступить. Уж точно не сейчас, когда всё так далеко зашло. Несмотря на многочисленные отказы, всё же решаюсь на последнюю на сегодня попытку уговорить его: — Тэхёни-хён, ну пожалуйста. Тебе ведь прекрасно известно, как сильно я люблю GD. Как истинный и преданный фанат, я обязан попасть на его последний концерт. Почему ты упрямишься?! Ну и что, что придется скрыть правду от дедушки? Так ведь, всего один раз. Ты ведь и сам прекрасно знаешь, что я был честен с ним на протяжении всей своей жизни. Мне самому неприятна одна только мысль, что придётся солгать семье, но я не вижу другого выхода из этой ситуации, — эмоционально говорю я, крепко сжимая руками колени и поддаваясь вперёд. Вглядываюсь в его красивое лицо, пытаясь увидеть хоть какую-то реакцию на мои слова, но он, как и всегда, слишком сосредоточен на дороге. И я, уже ни на что не надеясь, тихо произношу: — Хён… Пожалуйста… Это для меня очень важно, правда. Ну, хён… Ловлю в отражении его взгляд, который задерживается на мне не больше пяти секунд, что не даёт прочесть его эмоции. С Ким Тэхёном всегда так — он слишком закрытый и молчаливый, что мне тяжело понять, о чём он думает. — Господин Чон, я уже сказал вам всё. Мне нечего добавить, — спокойно, но твердо говорит этот… Даже слово подходящее не могу подобрать! — Я миллион раз просил не называть меня так. Почему ты не можешь просто звать меня по имени? Знаешь ведь, как мне неловко из-за этого, — надув губы, с тяжёлым вздохом откидываюсь на мягкую обивку сидения и вновь вглядываюсь в окно, понимая, что и сегодня разговор ни к чему не приведёт. От волнения начинаю теребить колечко в нижней губе, цепляясь за него зубами. Я знал, что будет не легко, но всё же… Мне сложно каждый раз натыкаться на этот лишённый эмоций взгляд, сложно пытаться пробиться через барьер, чем стоит между нами уже давно. И даже если наше противостояние отнимает у меня слишком много сил, сдаваться я точно не намерен. И все бы ничего — концерт пройдёт в Корее, на главном стадионе столицы. Только вот, на протяжении нескольких лет мы с семьёй живём в Японии, так как дедушка основательно взялся за расширение бизнеса в этой прекрасной, полной возможностей, стране. И казалось бы — в чём проблема? Во-первых, дедушка попросил меня быть осторожнее и стараться лишний раз не ходить куда-либо без охраны. Просто так он не говорит мне ничего подобного, вот я сразу и смекнул, что случилось что-то серьезное. Что именно, он, конечно же, не сказал. Тэхёна бесполезно спрашивать об этом — с первой же попытки он дал понять, что мне не стоит надеяться получить какую-либо информацию от него. Так что опять мне придётся выяснять всё самому. Поэтому, я не стал даже заикаться об поездке в Китай. К тому же, бабушка и мама были полностью солидарны с дедушкой по поводу соблюдение мер предосторожности. А во-вторых, словно мне на зло, друзья будут заняты именно в дни проведения концерта — родители Наён устраивают семейный ужин, на котором её присутствие является обязательным, а у Югёма пересдача теста. Так что, хён моя единственная надежда увидеть человека, что вдохновляет меня на протяжении дорогих лет. Мне претит сама мысль о том, что придётся лгать родным, но это последнее выступление GD перед уходом в армию. К тому же, билеты давно куплены. Так что, я должен убедить этого упрямца пойти со мной. И у меня уже есть план, как растопить эту ледяную глыбу. За размышлениями не замечаю, как мы сворачиваем на нужную дорогу и подъезжаем к дому. Пока ждём, когда откроют ворота, я пристально рассматриваю хёна в зеркале заднего вида. Невозможно отрицать то, какой он необычайно красивый, особенно когда вот так задумчиво смотрит в даль, прикусив при этом уголок нижней губы. Или когда вот так хмурится, крепко сжимая руль своими невозможными руками и на миг прикрывая глаза, будто мысленно уносится куда-то далеко, где ему не нужно охранять одного слишком надоедливого студента. В начале я пугался таких мыслей о нём, но в итоге привык настолько, что сейчас это кажется таким естественным. Неожиданно Тэхён, высунув кончик языка, проводит им по губам, будто в попытке немного увлажнить их. Словно заворожённый слежу за этим действием, в очередной раз подмечая, какие у него красивые губы, и почему-то ощущаю волнение. Сглатываю слюну, чувствуя сухость во рту и непреодолимое желание сделать глоток воды. К сожалению, я слишком поздно замечаю, что всё это время за мной наблюдали. Испуганно смотрю в глаза напротив, чувствуя себя так, будто меня поймали за разглядыванием чего-то непристойного. В этот раз он не отводит свой взгляд, продолжая смотреть так, словно в душу заглядывает. И снова я не могу понять, о чём он думает. В очередной раз засматриваюсь в его прекрасные глаза — они словно целая вселенная, что кроет в себе много тайн, которые так хочется разгадать. Они как зыбучие пески, которые безжалостно тянут тебя глубоко вниз. Но я почему-то не боюсь. Не боюсь оказаться на дне. Скорее наоборот — я будто нуждаюсь в этом. Не знаю, сколько бы ещё это продолжалось, если бы не шум открывающихся ворот. Вздрогнув, я отвожу взгляд первым, отпускаю его на нервно сжатые руки, всем сердцем надеясь, что хён не понял, какие мысли вертятся в моей голове в этот момент. «Боже, Чонгук! Что с тобой?! Успокойся и перестань думать о нём в таком ключе. То, что случилось в тот злосчастный день- это всего лишь ваша общая ошибка. Вот, Тэхён-хён давно об этом забыл, и тебе стоит поступить так же.» В попытке привести мысли в порядок не замечаю, что машина уже остановилась напротив дома, а водитель вышел наружу, чтобы открыть мне дверь. Очередная его привычка, которая выводит меня из себя. Ему прекрасно об этом известно, но он продолжает так делать, что с каждым днём я всё больше и больше убеждаюсь в том, что всё это делается мне на зло. Он словно мстит мне за мою излишнюю болтливость и надоедливость, которые обычно проявляются именно в его присутствии. Конечно, в открытую он не может мне ничего сказать, вот и пользуется любой подобной возможностью. Пытаясь уколоть его в ответ, произношу елейным голосом, при этом мило улыбаясь: — Спасибо, Тэ-тэ, — и уже нормальным тоном, не без удовольствия наблюдая, как его глаза слегка щурятся от недовольства, реагируя на это милое прозвище: — Ты прекрасно знаешь, что я не отступлю, так что готовься. И развернувшись, я скрываюсь в доме от пристального взгляда, прожигающего мне спину. И только спрятавшись за дверью своей комнаты, выдыхаю, пытаясь успокоить сердце, что бешено колотится в груди.