You've got the devil in your eyes

Следующие несколько дней я обдумывала пути отступления. Мне не к кому было обратиться, у меня нет друзей или хороших знакомых. Про родственников и думать не стоит. А если я пойду в полицию, меня на руках принесут обратно. Я пришла к выводу, что лучше уехать из города. Здесь Кирилл обладал безграничной властью. Даже если я спрячусь, то вряд ли смогу спокойно жить дальше. Сначала я долго выбирала, куда поехать, и решила вернуться в свой родной город. К Свете я идти не собираюсь, но и приключений с меня хватит. Я начала искать работу и через пару дней смогла договориться с одним из моих многочисленных тренеров. Она предложила мне поработать в доме культуры, чтобы обучать детишек танцам. Мы договорились встретиться через неделю. Дальше надо было решать проблему с жильем. Здесь все было сложнее, ведь у меня практически не было денег, так как работать я начала не так давно. Пришлось в один день напроситься на очередной шоппинг. Я сняла с его карты приличную сумму и накупила дешевого барахла на рынке. После тщательных поисков я нашла небольшую уютную квартиру и, договорившись с арендатором, внесла залог за первый месяц. Ничего, начну работать и деньги появятся. Брать с собой какие-то вещи будет подозрительно и неуместно, я же, в конце концов, в бегах. Соберу маленькую сумку с необходимыми вещами и все. Завтра настанет день икс. Кирилл отвезет меня утром на работу, откуда я и поеду на вокзал. Главное, сесть в автобус и поскорее уехать отсюда. А потом все забыть. Кирилл, может, и кажется психом, но врядли станет искать меня в чужом городе. На крайний случай, если меня замучает паранойя, можно пойти к отцу и попросить помощи. Или хотя бы втащу ему как следует за такой "подарок". В любом случае я довольно оптимистично настроилась, хоть и сильно нервничала. Все это время я старалась не подавать виду и через силу улыбалась Кириллу как ни в чем не бывало. Ублюдок тоже вел себя так, будто не он чуть не сломал мне нос. Вечером я решила искупаться в ванне, чтобы хоть как-то расслабиться, но Кирилл возвращается рано, а в его присутствии расслабиться не получается. – Русалка ты моя, – он опирается плечом о дверной косяк и скрещивает руки на груди. – Так вот откуда такие счета за воду. – Можешь присоединиться, – я натянуто улыбаюсь и прижимаюсь к правому краю джакузи. Надо вести себя естественно. – Нет, я понаблюдаю за тобой отсюда, – он садится по-турецки прямо на коврик рядом со мной. – Ты такая красивая. Могу смотреть на тебя весь вечер, – произносит он тихим соблазнительным тоном. Я смущенно улыбаюсь и почти полностью погружаюсь в воду. Кирилл тянется к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке. Он выглядит спокойным, только взгляд немного уставший. – Как дела на работе? – Хорошо. – Кирюша, я же вижу, что что-то не так, – я немного наклоняю голову и целую его руку, касаясь языком к грубой коже. – Блудный сын вернулся, чтобы забрать себе долю от бизнеса, – он начинает водить пальцами по моему лицу, повторяя все его линии. – Разве это возможно, пока ты… ээ… жив? Кирилл смеется, а я заливаюсь краской, понимая, как глупо прозвучал мой вопрос. – Ведь семейное дело передается по наследству. Или я что-то путаю? – Видимо, он не хочет ждать. Решил подкопать под меня гаденыш. А это как-то связано с тем, что он рылся в бумагах? – А есть, что копать? – пытаюсь придать своему голосу непринужденный тон. – Я думала, у тебя все законно. – Милая моя, такие дела нельзя провернуть, руководствуясь одним лишь законом. Иногда приходится немного переступать черту. Насколько много это "немного"? – Мне казалось, что вы неплохо ладите с сыном. Вот же чушь сморозила. Черт, дураку понятно, что они друг друга терпеть не могут. – Когда я развелся с женой, он мотался туда-сюда и в итоге остался с матерью. Мальчишка презирает меня всем сердцем. А сейчас вернулся, чтобы отыграться. – Все так плохо? – Нет, – он опускает голову и нервно проводит обеими руками по волосам. – Нет, я просто не могу понять, в какой момент все упустил. Вот скажи мне, Крис, – он вновь поднимает на меня глаза, – разве может один проступок отца перечеркнуть все, что он сделал для своего ребенка? Я понимаю, к чему он клонит, и молчу, одаривая его раздраженным взглядом. Кирилл вздыхает и с печальным видом потирает переносицу. – Неужели я не заслужил немного искренности? Я ведь тебе никогда не врал. Скажи и ты мне правду. – Не знаю. Как-то передернуло и все. По его лицу понятно, что такой ответ его не устраивает, и я продолжаю. – Все изменилось после смерти мамы. Сначала он завел себе новую жену, потом новых детей. А я лишь стала напоминанием о тяжелых днях, которые нам пришлось пережить. Мы все больше отдалялись, пока совсем не перестали друг друга понимать. Кирилл молчит, раздумывая над моими словами. – Его можно понять. Он хотел унять боль, начать жизнь заново. А ты даже не пыталась его понять. – Почему ты его оправдываешь? – спрашиваю я возмущенно. – Пару дней назад ты отзывался о нем не очень хорошо. – Сейчас мы обсуждаем проблему отцов и детей. – Тогда сделаем вывод, что он хреновый отец. – Так ты не простила его? – Нет, – отрезаю я. Неужели нельзя было уже понять, что я не хочу об этом говорить? – Значит, не к нему ты завтра едешь? Мое сердце пропускает удар, все тело цепенеет от страха. Откуда он знает?! В глазах Кирилла загорается недобрый огонек. Он снова тянется ко мне рукой. На этот раз его палец гладит венку на шее. Сердце бьется с такой силой, что кажется, будто оно вот вот выскочит. И он тоже это чувствует. – Чего замолчала? Думала, я ничего не узнаю? За кого ты меня принимаешь? Его пальцы сжимаются на шее. Секунда и я уже в воде. Я хватаю его руку и пытаюсь убрать ее, но Кирилл слишком силен. Я бьюсь руками и ногами, до меня доходят приглушенные звуки всплесков воды, которая льется на пол, но, кажется, совсем не убывает. Я пытаюсь кричать, но все без толку. Только весь воздух выходит из легких. Вода забивается в рот и нос, а в голове промелькает мысль, что это все. Конец. Я перестаю сопротивляться. Хватка рук слабеет, и я кое-как поднимаюсь, держась за край ванны. Пена забилась в нос, глаза и горло неприятно щиплет. Я не могу надышаться. С ужасом смотрю на Кирилла. Он выглядит абсолютно спокойным, но его глаза горят. Его лицо вплотную приближается к моему, а руки находятся в опасной близости от моей шеи. – Я слежу за каждым твоим движением, знаю, что ты делаешь, с кем разговариваешь и где бываешь. Я знаю, о чем ты думаешь, – его рука вновь ложится на мою шею. – Хочешь сбежать? – Нет, – хриплю я, мотая головой. – Не слышу. – Нет, – громче говорю я, – не хочу. – Ты лжешь мне, – шипит он. – Я не сбегу, обещаю. Кирилл, пожалуйста, перестань. Ты пугаешь меня. – Ты должна меня бояться. – Кирилл, пожалуйста! – мой голос срывается. Мне кажется, он убьет меня. Он вполне на это способен, я вижу это по его глазам. Боже, как мы до такого докатились?! – Поклянись, что никуда не уйдешь, – он чуть сжимает свою руку. – Клянусь, я никуда не уйду. – Это не пустые звуки, Кристина. Смотри, куда это тебя привело. – Я поняла. Прости меня. Я больше не буду. Его рука поднимается от шее к щеке и нежно гладит ее. Больной ублюдок. – Не заставляй меня делать тебе больно, – Кирилл целует меня в другую щеку. – Давай выходи. Я хочу есть, – он встает и уходит. Я прижимаюсь головой к стенке и начинаю плакать, давясь слезами. Закрываю рот руками, чтобы он не слышал мои рыдания. Теперь мне даже страшно дышать в его присутствии. Что же будет дальше?