You've got the devil in your eyes

Я просыпаюсь от какого-то беспокойного сна, который тут же забываю. Кровать рядом все еще пуста. Переворачиваюсь на другой бок и дергаюсь от испуга: Кирилл сидит на кресле рядом с кроватью и смотрит прямо на меня. Часы показывают половину третьего ночи. – Кирилл? Он молчит. Я встаю, включаю лампу и сажусь ему на колени. – Ты чего не спишь? – запускаю пальцы в его волосы и, поглаживая скулы большими пальцами, поднимаю на себя его лицо. От его полного ненавистью и гневом взгляда кровь стынет в жилах. Он все знает. Он убьет меня. Я вскакиваю с места и пячусь назад в сторону выхода. Кирилл встает следом и бьет меня по лицу, отчего я падаю на пол и ударяюсь головой о край кровати. Из носа уже течет кровь, в ушах звенит. Кирилл садится на меня верхом, его рука сжимается на моем горле. Его лицо исказилось от ярости, он точно обезумел. Я цепляюсь в его руку и бесполезно дергаю ногами, чувствуя, как вместе с остатками кислорода меня покидают и силы. Почему это происходит снова?! Я тянусь к лицу Кирилла и оставляю на нем кровавые царапины, нахожу большими пальцами его глаза и давлю на них. Кирилл морщится от боли и отстраняется, разжимая руку, а я со всей силы пинаю ногой ему между ног и отползаю назад на четвереньках. Опираюсь на тумбу, чтобы встать, но Кирилл хватает меня за ноги и тащит назад. Я падаю на пол, но успеваю схватить лампу. Свет гаснет, спальня вновь погружается в полумрак. Успеваю ударить Кирилла по голове один раз, прежде чем он выхватывает дампу из моих рук и бросает в сторону. Воспользовавшись моментом, я встаю и иду к туалетному столику. Хватая все подряд, я бросаю в Кирилла помады, тени, украшения, флакон с духами и брызгаю дезодорант ему в лицо. – Сука! – он жмурится и начинает тереть глаза руками. Я беру свой телефон и бегу к двери, по пути включая свет. Дрожащими руками пытаюсь открыть замок, но кручу не в ту сторону. Наконец, дверь открывается, но в этот момент что-то сильно толкает мою голову вперед, и я ударяюсь о дверь. Потом Кирилл дергает меня за волосы и отбрасывает назад к стене. Я падаю на полку для обуви и вновь ударяюсь головой. Отползаю на локтях подальше от Кирилла, незаметно хватая одну туфлю на длинном тонком каблуке. – Прикончишь меня и даже не скажешь, почему? – пытаюсь отвлечь его разговором. – Потому что ты лживая лицемерная шлюха, – он наклоняется ко мне и бьет по лицу. Во рту появляется металлический привкус крови. – А я не обещала тебе верность и вечную любовь. Снова удар. – Как ты посмела прийти сюда и прикасаться ко мне после того, как тебя так грязно поимели?! – Какой брезгливый! Вот только поздно ты одумался. От выражения его лица, исполненного недоумением, я разрываюсь диким хохотом. Кровь из носа стекает по губам прямо в рот. – Ты так и не понял? Какой же ты олень. Мы трахались с ним прямо на нашей кровати. На Кирилла нахлынывает новая волна ярости. В глазах сверкает отвращение и презрение. Я замахиваюсь туфлей и ударяю его по лицу, оставив кровавый след на скуле, потом наклоняюсь вниз и всем весом давлю каблуком на его ногу. Кирилл кричит от боли и пятиться назад. Толкаю его в грудь со всей силы, и он падает на пол. Я поднимаю с пола телефон, ключи от машины, выбегаю в коридор и захлопываю дверь, надеясь, что это его хоть как-то удержит. Судорожными движениями нажимаю кнопку лифта, не отрывая глаза от двери. С двадцать первого этажа я точно не добегу вниз. В момент, когда двери лифта закрываются, щелкает дверной замок. Сердце бешено бьется в груди, голова болит, кровь без остановки льется из носа. Хоть бы он не оказался внизу, когда я спущусь туда. В этом доме есть еще один лифт, но, надеюсь, Кирилл с раненной ногой двигается не так быстро. Двери лифта открываются. В коридоре никого нет, но соседний лифт приближается вниз. Я бегу к выходу босыми ногами и ищу машину Кирилла, нажимая на все кнопки сигнализации. В этот момент Кирилл выходит из подъезда и, хромая, бежит в мою сторону. Я сажусь в машину, блокируя двери, и пытаюсь завести ее, но пальцы не слушаются. Кирилл подбегает к машине и барабанит по стеклу, что-то гневно крича. Кое-как выезжаю с парковки, царапая соседнюю машину и вижу в зеркале заднего вида, как удаляется фигура Кирилла. Хорошо, что уже поздно, и на дороге почти нет машин, иначе я бы разбилась. Дрожащими пальцами я набираю номер Никиты. Идут долгие гудки. Я набираю номер два, три, четыре раза. – Да? – слышится сонный голос. – Кит, это я. Он все знает. Кирилл все знает, – чуть не реву я. Молчание. – Где ты сейчас? – На его машине черт знает где. Где-то недалеко от дома, – тараторю я истерическим голосом. – Быстро приезжай ко мне. Ты же помнишь адрес? – Да. – С тобой все в порядке? – Нет, нет, блять, не в порядке! – я завершаю вызов и бросаю телефон на соседнее сиденье. Через пару минут я понимаю, что еду в неизвестном направлении, и останавливаюсь на обочине, чтобы найти адрес Кита. Я еду к нему целых полчаса, все время проверяя зеркала. Чудом мне удается до него доехать безо всяких инцидентов. Кит встречает меня на улице. Я подбегаю к нему и кидаюсь в объятия. – Боже, Крис, ты в порядке? – хватает ладонями мое лицо и беспокойно осматривает его. – Помоги мне, пожалуйста, – из глаз ручьем идут слезы. – Эй, тише. Он больше тебя не тронет, – он заводит меня в дом. Я переодеваюсь в его футболку и бросаю ночнушку, испачканную кровью, в мусорку. Кит укутывает меня пледом и поит теплым чаем. Дрожь во всем теле потихоньку начинает проходить. Влажным полотенцем он осторожно протирает мое лицо. – Столько крови. – Ерунда, – отвечаю я. В этот момент на улице слышится визг шин. Я вскакиваю с места, меня вновь накрывает паника. – Он больше ничего тебе не сделает. Обещаю, – Кит берет меня за руки, пытаясь успокоить. – Сиди здесь, я разберусь, – он выходит из кухни. Хлопает входная дверь. Боже, мы даже не закрыли ее. – Где она?! Я дергаюсь, услышав голос Кирилла. – Лучше уйди, – тихо, но грозно отвечает ему Никита. – Кристина! – Кирилл будто не слышит слова сына. – Ты хоть понимаешь, что творишь? Думаешь, на этот раз тебе все сойдет с рук? – Не лезь не в свое дело. Ты уже достаточно сделал. – Это ты довел маму, – с ненавистью произносит Кит. – Из-за тебя она наложила на себя руки. От услышанного меня пробирает холодный пот. Он маньяк, сумасшедший. И как я жила с ним?! Я хватаю самый большой нож и выглядываю в коридор. Кирилл тут же замечает меня. Его лицо и рубашка запачканы кровью, в глазах бушует пламя. – Кристина, идем домой! – Нет, – твердо отвечаю я. Он подается вперед, и я кричу от испуга, но Никита опережает его и бьет по лицу. Между ними завязывается борьба. Они сыпят друг друга проклятиями, махая кулаками и круша все вокруг. Большое зеркало, висящее на стене, тоже разбивается. Я крепче сжимаю нож, готовая нанести удар в случае необходимости. Однако Кит начинает одерживать вверх, и в какой-то момент валит Кирилла с ног прямо на осколки и, усаживаясь рядом на коленях, вновь набрасывается на него. Кирилл слабо сопротивляется, все его лицо разбивается в кровь. Я бросаю нож на пол и бегу к ним. – Кит, хватит! Ты убьешь его! – я хватаю его за руки, пытаясь остановить. – Тебе что, жалко его? – кричит он на меня, но все же останавливается. – А тебе это надо? Что будет с тобой? Кит смотрит на меня со злостью, но быстро приходит в себя и поднимается на ноги. – И что с ним делать? – он слабо пинает Кирилла в живот. Я перевожу взгляд с одного на другого в полном замешательстве. Он отходит в сторону, чтобы закурить. Я натыкаюсь на надменный взгляд Кирилла и после долгих гляделок опускаюсь рядом на колени. На полу из-за его спины показывается небольшая струйка крови. – Возьми себе какую-нибудь шлюху и улетай сегодня. Я заберу свои вещи и обещаю, больше ты никогда меня не увидишь. Он начинает смеяться. Его белоснежные зубы запачканы кровью. – Я заберу тебя себе и заставлю каждую секунду жалеть о том, что ты сделала, – в его глазах горит огонь, голос полон уверенности. Он не отстанет от меня. Никогда. Я хватаюсь руками за его воротник и громко кричу, наклонившись к самому его лицу, что вызывает у него удивление. На его лице даже промелькает секундный страх. Я бью его кулаками по лицу. Костяшки пальцев саднят, кольца больно врезаются в пальцы, но и хорошенько царапают лицо Кирилла. Когда руки устают, я хватаю какую-то вазу с сухими колосьями внутри и ударяю им по его голове. Я бросаю вазу в сторону и с ужасом смотрю на Кирилла. Его глаза закрыты, голова повернута в сторону. Кит усаживается рядом и проверяет его пульс. – Все нормально, ты просто его вырубила, – он тянет меня за плечи, но я не двигаюсь с места. – Смотри, – он проводит руками по тому месту, куда я ударила, и показывает мне свою ладонь, – даже крови нет. Идем. Я на четвереньках отползлаю к стене. Кит усаживается рядом и протягивает сигарету. Я закуриваю и кайфую от того, что мои легкие заполняет дым. – Пиздец, – запрокидываю голову назад и возвращаю ему сигарету. – Пиздец, – тихо соглашается он. Мы молча докуриваем. – Как ты дошла до такого? – Папу посадили за воровство, и мачеха выгнала из дома. – Дерьмо. Я поворачиваю к нему голову. – Мне жаль, что такое случилось с твоей мамой. Кит бросает на меня короткий взгляд и снова смотрит прямо перед собой. Я кладу голову на его плечо, он приобнимает меня одной рукой. Не знаю, сколько мы так сидим. Меня начинает клонить ко сну. – А ему не надо вызвать скорую? Он истекает кровью, – спрашиваю я, зевая. – Чем позже приедет скорая, тем дольше он будет лежать в больнице. Такой ответ меня вполне устраивает. – Что будешь делать дальше? Я смотрю на Кирилла, вспоминая все, что произошло за последние три месяца. Как быстро все изменилось. Я сама изменилась и теперь на многие вещи смотрю по-другому. Наверно, я повзрослела. Некоторые следы на моей душе останутся навсегда, как и шрамы на ладонях. – Эй, котенок, – Никита отстраняется и смотрит на меня. Его взгляд уставший, но довольный. На губах слабое подобие улыбки. Я улыбаюсь в ответ. – Понятия не имею.