Another love

I wanna cry and I wanna love.

Мне было гребаных семнадцать. Поступление в лучший университет Тэгу на переводчика и переезд от родителей, потому что я ненавидел чувство долга. Ощущение, будто ты целиком и полностью сидишь на шее родителей. Я был финансово зависим от них, глупо отрицать. Мать, конечно, убеждала, что это совершенно нормально в моём возрасте, и я должен наслаждаться, пока есть такая мимолётная возможность шастать по клубам с девчонками, а не просиживать свой зад в душном помещении какого-нибудь там офиса. В чём-то, честно говоря, я был с ней согласен. Моё подростковое решение было излишне эмоциональным. Юношеский максимализм и идеализация взрослой жизни сыграли со мной злую шутку. Кто бы мог подумать, что работа будет отнимать так много физических сил. Правильно, никто. В особенности не я, потому что желание быть самодостаточным человеком в семнадцать было сильнее. Мне случайным образом посчастливилось устроиться в кофейню на окраине города: небольшая кафешка, не слишком много посетителей. Идеальное место для интровертов с наличием одиноких столиков. Жаль, что находилась не близко с квартирой, это был единственный её минус, который я смог заметить. Я стажировался у молодого парня, который, по правде говоря, был невообразимо прекрасен: его шоколадные пряди аккуратно выпадали из небольшого хвостика на затылке, а уста расплывались в тёплой улыбке, когда прибегала постоянная и самая важная клиентка, как утверждал Тэхен, малышка Сольхи, которая каждый день после школы брала у нас фисташковое пирожное и свежевыжатый апельсиновый сок. Первый факт про Тэхена: он ненавидел улыбаться. И, к сожалению, Чонгук никогда не сможет узнать причину, потому что Ким Тэхен властный, своенравный мужчина, который может решать свои проблемы самостоятельно, не информируя о них никого и даже своего лучшего друга, которому, кажется, можно доверить даже пароль от собственной карты. Ведь он блядски сильный. Тэхен доверял Намджуну, но не доверял самому себе. Не доверял, потому что боялся сорваться вновь. Сильный же? Он хочет верить в это. Но никто, к сожалению, не узнает, что Тэхен позорно лжёт каждый раз и плачет у себя в спёртой комнате, задыхаясь от собственных всхлипов, потому что ненавидит всё, что связано с самим собой. Ненавидит свои паршивые родинки и абсолютно каждый свой сантиметр. Ненавидит свой басистый голос и растяжки на бёдрах. Ненавидит каждую частицу и хочет избавиться от внутреннего голоса. Я стал замечать, как пялюсь на Тэхена слишком часто, непозволительно близко, пока он очередной раз пыхтит над шедевром в виде латте или ещё более замудренного кофейного напитка: я так и не запомнил их названия. Не было надобности. Не собирался там задерживаться. Он был до дрожи очаровательным, его тихий голос оставался в голове, оседая молочным улуном на языке. Мне хотелось звать его по пустякам, потому что это приятно — чувствовать его даже случайные касания, руки у солнечного были мягкими и пахли вишнёвым чапманом. Тэхен обожал солнце. В голове я называл его "солнцем целованный", потому что его родинки бродили повсюду: украшали шею, образовывая ожерелье, окольцевали спину и впалый живот, и я солгу, если скажу, что он обычный, тот, кого можно встретить в толпе. Нет. Такие люди умееют наслаждаться одиночеством, уставая от социума. Такие люди читают романы о любви и пьют чай без сахара. Его родинки — звёзды, разбросанные по телу, словно галактики. До этого момента я никогда не думал, что умею любить. Моя душа ничтожно разбилась, когда я, купив букет его любимых лилий, увидел мужчину лет тридцати, который также заставлял Тэхена сиять: он никогда не был излишне тактильным, но явно пропадал в эйфории объятий того человека. Только вот Чонгук никогда не сможет узнать, что это был его лучший друг. В этот первый весенний день разбилось вдребезги два невинных сердца: Чонгука, который подумал, что его заменили лучшим вариантом и, очевидно, Тэхена, который внушил себе, что от него вновь сбежали.