Зло

Думаю, что ты не вспомнишь все Мои черты лица Но я знаю, что твой дом У трамвайного кольца Хёнджин улыбался. Улыбка по-настоящему шла ему, хоть он не особо и часто пользовался её обаятельностью, потому что такая роскошь должна доставаться только одному человеку в его скудной жизни. Единственному яркому лучику света, единственному, который смог найти отверстие, чтобы просочиться в его чёрствое сердце и заполнить своим светом пустое пространство полностью. Каждый потайной уголок, каждую скрытую частичку души заполнил он... Ты красива, словно фьорд Как удар через себя Я боюсь, моя любовь Слегка больна... Это было его счастье. Только его. Ничьё больше. Он не хочет делиться своим фонарём во мраке ночи... Мне известно, что ты пьешь С кем ты спишь, о чем ты врешь Как тянулись дни твои Без слез, без жизни, без любви Хёнджин знал о нём всё. Он знал, что у него аллергия на кофе. Он видел, как тот потягивается по утрам, даря сладкую улыбку ласковому солнцу. Он же тоже может быть ласковым. Он тоже хочет увидеть его улыбку. Только для него. Но что, если жажда делать зло Станет чуть сильнее? Наверное, он знал слишком много для нормального человека. Но разве это важно, когда последний экземпляр дорогой книги, на которую ты копил почти месяц, хватают из-под носа? Хёнджин усмехнулся. Да, ему посчастливилось своровать эту дорогую сердцу книгу из сумки проклятого любителя. Теперь он может перечитывает её сколько угодно. Он может восхищаться красочной обложкой и касаться её сколько угодно. Сколько угодно... Если на стене ружье Значит кто-нибудь умрет Хван тыльной стороной руки вытер пот накопившихся эмоций со лба и смышлёно склонил голову, яркими глазками поглядывая в белый угол. С красными пятнами. Он. Только его. Только в его власти. Навечно. Улыбка сделалась хищнее, опаснее, когда он подошёл к тому самому углу и сел на корточки, вглядываясь в безэмоциональное лицо. -Феликс? Мой дорогой мальчик... Почему же ты был такой непослушный? Разве ты не знал, что за взрослыми и совсем незнакомыми дядями нельзя ходить, когда они дают сладкую конфетку? Они могут затащить тебя в тёмный-тёмный подвал и оставить там навсегда. Как же хорошо, что теперь ты в безопасности и не сможешь наделать больше глупостей. А конфетки у меня есть. Очень-очень много. Хёнджин лихорадочно сглотнул, утопая в нахлынувших чувствах, и слегка потрепал спутавшиеся белые пряди, внезапно хватая их и сжимая, задыхаясь воздухом. Глаза горели приторным безумством, даже немного закатываясь от наслаждения. -У тебя такие спутавшиеся волосики... Неужели, ты не расчёсывался с утра? Ну ничего, скоро всё будет хорошо, скоро мой малыш будет в полной безопасности и будет улыбаться только мне,-он провёл тыльной стороной ладони по всё еще слегка тёплой щеке,-Но почему же ты такой грустный? Улыбнись,-большими пальцами обеих рук он растянул бездыханный рот в подобии улыбки,-Но это же не то!-он зацепился за уголки губ и растянул еще шире, так, что они слегка порвались,-Феликс, ну улыбнись так, как ты делаешь по утрам, почему ты вредничаешь, плохой мальчик...-голос начал срываться на крик, истошный крик, крик отчаяния и боли, из глаз потекли слёзы,-Я что, так многого прошу? Улыбнись!,-хватка усиливается,-Улыбнись!,-сильнее, жёстче,-Улыбнись, словно улыбаешься ему! Но что, если жажда делать зло Станет чуть сильнее? Уголки рта разошлись окончательно, создавая “улыбку джокера”, и Хван со всей накопленной за эти минуты злостью стукнул по кровоточащей щеке. -Ты просто не представляешь, как я люблю тебя! Ты просто не представляешь, как много я для тебя сделал, избавив от этого урода! Я приютил тебя, я дал тебе настоящий дом, а ты просто не можешь подарить мне свою глупую, ужасную улыбку, которую я вижу во всех своих снах!-он кричал, схватившись за окровавленный нож в груди тела, рывком вытащив его и поднеся к синеющему лицу,-Видишь? Открой глазки, прелесть,-свободная рука потянулась к глазу и открыла его,-Ты же всё прекрасно видишь! Смотри, даже кровь у тебя вкусная. Я всё еще хочу тебя облизать, ты просто не представляешь, как сладенькое мороженое,-Хван отбросил орудие и наклонился к не полностью застёгнутой рубашке, разрывая её так, что пуговицы отлетели в стороны, а тело сползло на пол полностью,-И так ты ходил к нему, да? Соблазнял и флиртовал... Ужасно плохой мальчик. Но я уже наказал тебя, поэтому хочу исполнить то, что хотел уже давно... Я хочу посмотреть на твои плечики в веснушках. Хёнджин, не церемонясь, оголил плечи Феликса, пытаясь рассмотреть на теле хоть что-то. Лицо исказилось в гримасе ужаса, и голос вновь сорвался на крик, по щекам блондина прошлись сильные удары-пощёчины. -Ты! Ты меня обманул! Я был уверен... Почему они такие блёклые... Это отвратительно. Я хотел поцеловать их, я хотел... Ты всё испортил! ГРЯЗНЫЙ, ГРЯЗНЫЙ МАЛЬЧИШКА! Я УВЕРЕН, ЭТО ИЗ-ЗА НЕГО, ЭТО ОН ТРОГАЛ ТЕБЯ, ЭТО ОН... В голове зазвенело. Руки дико колотили по груди трупа. Ой, кто-то плачет за стеной Грохот. Может, это домовой? Боль. Кто-то вскрикнул за стеной Приглушённые крики. Мы повязаны с тобой Он. Тот, кто сломал его жизнь. Бан Кристофер Чан. Но что, если тяга делать зло Станет чуть сильней, чем я? Только его?