Всего лишь оружие

      Ирука с самого утра пыхтел на тренировочном поле, сражаясь с мишенями, собственной усталостью и ленью. Он редко выходил из деревни на миссии, в основном оставаясь в Академии или на работе в штабе. Что джонины, что дети… Для него особой разницы не было. Разве что последние были опаснее. Но всё же, как ни хотелось в редкие выходные поваляться в постели и отоспаться, наконец, чунин пинками гнал себя на тренировки, стараясь не терять форму.       Чаще всего ему удавалось найти свободный полигон для своих тренировок, но в этот день что-то пошло не так. Когда Умино в очередной раз швырнул сюрикены в мишени, чувствуя, что руки уже плохо слушаются от усталости, со стороны растущего рядом дерева раздался спокойный голос:       — Детей учите правильно распределять нагрузки, а сами свои же рекомендации не выполняете, — на траву спрыгнул Хатаке Какаши, рассматривая запыхавшегося чунина. Ирука поморщился недовольно. Только этого ему не хватало! Именно тот, кого хотелось видеть меньше всего, тем более сейчас. Умино прекрасно осознавал, что до уровня подготовки Какаши ему не дотянуться никогда, но… Оттенок насмешки во взгляде внимательного тёмного глаза откровенно бесил. Впрочем, Хатаке всегда держал свои эмоции под контролем и порой казался совершенно безэмоциональным. Холодным. Бесчувственным. Как сталь. Холодная, опасная, смертоносная сталь без грамма человечности. Безупречное оружие Листа, а не человек. Это отталкивало Ируку, никакого желания общаться с ним у него не возникало.       — Да, вы правы, Хатаке-сан. Пожалуй, мне пора, — сделал он попытку улизнуть. К счастью, никто останавливать его и не пытался.       Они изредка пересекались в штабе, когда Какаши сдавал то, что он по недоразумению называл отчётами. Ируку трясло при виде каракулей на измятых бумажонках, которые ему пытались подсунуть под видом отчётов с невозмутимым выражением физиономии.       Чаще всего Умино удавалось сдержаться и, надев на лицо маску вежливости и дружелюбия выдавить стандартную фразу благодарности за работу. Иногда он срывался, тыкая в джонина бумажонкой и заставляя переписывать. Другой бы уже от Ируки мокрого места не оставил, разозлившись, но Какаши с тем же невозмутимым видом переписывал, только и можно от него было услышать что-то вроде:       — Маа, Ирука-сенсей, не нужно так волноваться из-за пустяков.       И Умино аж подбрасывало от того, с каким пренебрежением, как ему казалось, Хатаке говорил об отчётах. Хотелось усадить его и рассказать, как любая мелочь может быть важна для анализа миссии. Объяснить, что это может спасти не одну жизнь… Но разве он бы понял? Да и значили ли для него хоть что-то чужие жизни? Ирука отходил к своему столу и занимался работой, принимая отчёты других шиноби, иногда поглядывая на корпевшего над бумагой Копирующего. Не сбежал ли?       Отчасти он понимал пренебрежение штабной работой тех, кто ходил на миссии, рискуя жизнями, кто сражался с реальными противниками… Но лишь отчасти. В конце концов, Ирука и сам порой брал миссии, чтобы поддерживать форму и свести концы с концами. Всё же, пусть он и работал на двух работах, платили там мягко говоря, маловато.       Так что, Умино обрадовался, когда Хокаге вызвал его и сообщил, что для него есть миссия. Уже привычная, политическая. Ирука прекрасно знал, что такие миссии во многом опаснее и всё равно обрадовался. Настолько, что даже не сразу поинтересовался, кто будет его напарником. Собственно говоря, он вообще чаще всего в одиночку на подобные миссии отправлялся. Так что наличие в напарниках Генмы и Какаши стало сюрпризом. Не то чтобы приятным.       В пути Ирука практически не видел Хатаке, тот показывался лишь иногда, падая на пару часов у костра, и засыпал, кажется, ещё не успев лечь. Генма же всё время оставался рядом. Чунина коробило от такого выбора тактики. Ежу было понятно, что Какаши рыскает вокруг охраняя, а Генма страхует, находясь всё время поблизости. Его же самого вроде и в расчёт не брали, а ведь он не какой-нибудь гражданский!       Но с другой стороны, это сыграло на руку, когда они добрались до Камня. В деревне Ируку явно сочли за не слишком далёкого и совершенно не опасного шиноби. Чунин подыгрывал как мог. Под маской глупца было гораздо проще.       Его напарников старательно оттесняли, под разными предлогами не оставляя наедине с ним весь день, данный гостям на отдых после дороги. Ширануи и Хатаке не появились за завтраком, в день подписания договора, и чакру их Умино не ощущал. Осознавая, что эти двое ни за что не оставили бы его одного так просто, учитывая, что их чуть не силой развели по разным комнатам, и даже разным домам, Ирука лихорадочно пытался сообразить, как выкрутиться из сложившейся ситуации, сохраняя глуповато-радостное выражение лица и не забывая нести всякую восхищённую чушь. Каге Камня же, с довольным видом вещал о совершеннейшей необходимости подписания соглашений на кабальных условиях для Листа.       Поддакивая и кивая, Умино соглашался на всё, отчего Цучикаге расплывался в благостной улыбке и даже милостиво позволил после плотного завтрака прогуляться посланнику Листа. Церемония подписания должна была быть лишь вечером, в расчёте, что никуда он один не подевается, довольный собой и происходящим, Цучикаге ушёл в свою резиденцию, а Ирука поспешил выйти на прогулку.       Найти сокомандников ему удалось с трудом. Благодаря Ками за то, что сумел почувствовать след их чакры, чунин свернул к нужному дому.       К его удивлению, их никто даже не охранял. Подсознание вопило о том, что это ловушка, но другого выхода не было. Скользнув внутрь полутёмного помещения, Ирука с облегчением разглядел вполне себе живых напарников. Теперь стало понятно и почему их чакру едва можно было почувствовать, и почему охраны не было: на обоих красовались блокирующие браслеты, а от них цепи тянулись к крюкам высоко под потолок. У одной из стен стоял стол с инструментами, при виде которых Умино поёжился. Ещё раз поблагодарив Ками, что успел, и до этих приспособлений дело не дошло, Ирука шумно выдохнул.       Лицо Генмы, явно говорившее, что чунина он не ждал в роли спасителя, было настолько комичным, что несмотря на всю серьёзность ситуации, Ирука позволил себе улыбнуться. Какаши только повернул голову на звуки, не открывая глаз, спокойный и безэмоциональный, как всегда. Чунин невольно скривился: и правда как стальной. Впрочем, времени у них не было, в любой момент их могли обнаружить, так что Умино торопливо освободил сокомандников. Хатаке упал на колени с тихим шипением, его руки взметнулись к лицу, но Ширануи успел перехватить.       — Не тронь. Только хуже сделаешь, — протектор, висевший теперь на его шее, не закрывал глаз джонина, но рассмотреть, что не так, Ирука не успел. В коридоре раздались голоса и шиноби поспешили ретироваться, использовав узкое окошко под самым потолком. Теперь оставалось только ускользнуть из чужой деревни.       — Как будем выбираться? — Умино нервно потёр шрам на переносице. Какаши снова повернулся на звук его голоса, промахнувшись совсем немного и Ирука похолодел, при ярком свете дня рассмотрев его покрасневшие, оплывшие веки. Перехватил взгляд Ширануи, кивнувшего в ответ не проронив ни звука, и стиснул зубы. А он-то радовался, что успел… Ситуация становилась всё опаснее.       Четверть часа спустя, трое шиноби Листа покинули деревню Камня под хенге, присоединившись к группе простых крестьян. Какаши изображал немощного старца, которого вели под руки двое его сыновей. Едва они отошли на достаточное расстояние, чтобы скрыться из глаз, шиноби сбросили хенге и поспешили прочь. Все трое понимали, что погони не избежать, поэтому Хатаке, скрипнув зубами, позволил Генме себя тащить. Выбор не то чтобы был велик, попытка открыть глаза заканчивалась вспышкой невыносимой боли, а бежать не видя, куда ступаешь, что перед тобой… Не самое лучшее решение.       Ирука ничего не спрашивал, да и не до разговоров было, но у первого же попавшегося на пути ручья они остановились. Глядеть, как Какаши на ощупь добирается до воды, было сложно, и чунин отвернулся, хмуро ловя встревоженный взгляд Генмы, перебиравшего то немногое, что осталось у него по карманам жилета.       — Что случилось? — негромко поинтересовался, напряжённо осматриваясь и жалея, что вещи забрать так и не удалось.       — А ничего не случилось. Спеленали на входе в комнату. Не спешили, думали, никуда не денемся, только Какаши в глаза какой-то дряни плеснули. Шарингана опасались.       Махнув рукой, Ширануи присел рядом с Хатаке, промывшим глаза и застывшим на берегу. Генма поморщился при виде обожжённых век. Думать о том, что там дальше, ему не хотелось. Его аптечка осталась в деревне, так что если и мог чем-то помочь, то очень немногим.       — Глаза можешь открыть? — Ширануи вспоминал всё то, что знал о подобных травмах. Знать бы, чем они плеснули…       Какаши пожал плечами на вопрос друга. Теплилась надежда, что после того, как промоет глаза, станет легче, и он с трудом разлепил веки. Слишком яркий сейчас для него свет отозвался белой вспышкой пронзительной боли. Не удержав стона, джонин прижал руки к глазам, зажмурившись.       Какаши не думал, что эта миссия может обернуться таким кошмаром. Осознание того, что стал обузой для команды било не хуже нарастающей боли в глазах. Шаринган сходил с ума, посылая обжигающие импульсы, от которых хотелось сжаться в комок и выть, умоляя, чтобы это прекратилось. А ещё захлёстывал волнами страх. Дикий ужас от того, что он останется слепым навсегда. Уже не шиноби, кому нужен незрячий калека, предоставленный сам себе, доживающий свой век в одиночестве. И снова не сдержавший обещание, данное Обито. А ведь поклялся, что покажет ему мир.       Стараясь сохранить последние крохи достоинства, Хатаке стиснул зубы покрепче и пытался удерживать спокойное выражение лица. Незачем обременять команду ещё и этим. Пока он силился собраться, Генма нашёл какую-то целебную траву, сделал компресс, плотно перевязав глаза и обещая, что это снимет воспаление хотя бы немного.       — Всё потом. Надо уходить, — джонин прекрасно знал, что времени у них нет. Наверняка пропажу пленников уже обнаружили.       Спорить никто не стал. Генма что-то ворчал, Ирука вообще притих, но то, что нельзя сидеть на месте, понимали все. Шаринган продолжал бесноваться, посылая волны боли по телу, и Какаши даже не возражал, когда его потащил на спине Ширануи, что больше всего другого сказало о серьёзности ситуации обоим его напарникам.       Умино бежал налегке, стараясь поспеть за ними. Скорость никогда не была его сильной стороной. Поглядывая на бежавших чуть впереди товарищей, Ирука старался как мог, чтобы не снижать заданный темп.       На шиноби Камня они нарвались неожиданно. Видимо, отряд возвращался с миссии, на группу Какаши они выбежали по совершенной случайности. В первое мгновение все замерли, а Хатаке, хоть и не видя их, но ощущая взметнувшуюся чакру, прикинул время, которое понадобится группе на то, чтобы пробиться с боем. Ирука как боец не слишком впечатлял, а Генма один вряд ли управился бы до того момента, как их догонят.       Мелькнувшая идея была сумасшедшей, но другого выхода Какаши не видел, в прямом бою группа вряд ли уцелеет. Времени на раздумья тоже не оставалось.       — Генма, здесь есть где укрыться? — Хатаке едва зубами не скрипнул от невозможности сориентироваться самостоятельно и вынужденный даже в такой малости быть зависимым.       — Валуны, шагов пятьдесят левее и позади. Прикроют на случай атаки, но вряд ли долго выдержат, — отрапортовал Ширануи.       — Быстро туда, оба. И чтоб как мыши. Это приказ, — оборвав все готовые сорваться с губ напарников возражения, Копирующий поморщился от новой волны боли, посланной шаринганом, но попытался игнорировать её, сосредоточившись на предстоящем.       Он всё ещё был командиром группы, а в голосе прозвучало столько уверенности, что и Генма, и Ирука подчинились беспрекословно, ускользнув с линии атаки. Опомнились оба уже за грудой валунов, в стороне от оставшихся шиноби. С губ Ширануи срывались такие ругательства, что Умино покраснел до кончиков ушей.       За их перемещениями шиноби Камня наблюдали с несколько удивлёнными лицами. Впрочем, Ирука бы тоже обалдел, оставь противник явно раненого товарища для боя. Чунин, опомнившийся, дёрнулся было назад. Какаши мог и не соображать, что делает, он точно не был в порядке, да ещё и не видел ничего, но Генма успел схватить за запястье и рванул его на себя. Умино неловко плюхнулся в пыль и зло отдёрнул руку. Не важно, как он относился к Какаши, но позволять ему драться в таком состоянии, а самим отсиживаться… Ведь не просто так Копирующий принял бой. Это давало им шанс уйти, выжить. Ируке не нужно было быть хорошим аналитиком, чтобы сложить два и два и получить четыре.       Чунина потряхивало от злости. Мало ли чем там накачали Хатаке, и что у него в голове творится, они ведь с Генмой целы и невредимы, так разве не им надо сражаться, а не отсиживаться в стороне? Может, Ширануи тоже чем-нибудь «угостили»?! Высказать всё, что думал о двух придурках, Ирука не успел. Вскочив на ноги, он ткнул пальцем в сторону беспомощного Какаши и отряда противников, собираясь популярно и доходчиво объяснить Генме, что они поступают мерзко и глупо, но замер с открытым ртом.       В нескольких шагах от них «беспомощный» Хатаке разделывал под орех отряд Камня. В голове Умино всплыли все те слухи о тренировках бойцов АНБУ, одним из которых не так давно был и Какаши. Положа руку на сердце, Ирука всегда считал эти слухи преувеличенными, но после того, как своими глазами увидел, как действует джонин, он готов был признать, что слухи сильно преуменьшены.       Закрыв, наконец, рот, чунин покосился на Генму. Наверняка тот знал. С Хатаке не раз работали на миссиях вместе, а Какаши, обученный сражаться в полной темноте, управился с не ожидавшими такой прыти противниками и застыл, напряжённо вслушиваясь. Умино поёжился: и правда, хладнокровное оружие, ни дать, ни взять.       — Чисто сработал, капитан, — Ширануи подтолкнул в бок замершего Ируку.       — Даже не поспоришь, — сообразил чунин. Какаши их не видел, а спокойные голоса давали понять, что все в порядке. Напряжённые плечи немного опустились. Неужели переживал за них? Мысль была дикая, но... Картинка рушилась. Волнуется за свою команду, значит, не всё так однозначно и просто.       Остаток дня они двигались без остановок, стремясь уйти на как можно большее расстояние. Бежали молча, стараясь не оставлять следов. Остановились на ночь, устроившись под корнями исполинского дерева. Пока Генма и Ирука обустраивались на ночлег, натаскав травы на постель, чуть углубив ямку под корнями, собрав хворост и сооружая нехитрый ужин из каких-то ягод и кореньев, найденных тут же, Копирующий прислушивался к окружающему, надеясь, что почувствует чужую чакру, даже несмотря на то, что сенсор из него слабоват.       Подумав немного, Какаши сложил печати призыва. Паккуна он отправил в Коноху с сообщением, и только после этого улёгся на охапке травы. Генма, оставшийся дежурить первым, перекидывал сенбон из одного уголка рта на другой, хмуро поглядывая на закаменевшего Хатаке. Оставшаяся в Камне аптечка сейчас пригодилась бы, как никогда. Но пока помочь было нечем, и это бесило до зубовного скрежета.       Ирука, устроившийся рядом, тоже долго не спал, ворочаясь с боку на бок. Он не умел засыпать так, как засыпали те, кто ходил на миссии часто, и поневоле прислушивался к рваному, сбитому дыханию Копирующего. Уходили ещё до рассвета. Не выспавшиеся, голодные, шиноби мрачно посматривали вокруг. Понимание, что миссия провалена, а на руках раненый товарищ оптимизма не добавляли. Какаши от боли уже мало что соображал и, не сговариваясь, Ширануи и Умино двигались на пределе возможностей.       Их встретили АНБУ Листа и Паккун, беспокойно обнюхавший Какаши и исчезнувший в облачке дыма с лёгким хлопком. Хатаке унесли ирьёнины, а Ирука и Генма отправились к Хокаге, рассказывать о заваленной миссии. К их удивлению, Третий, задумчиво выслушал их и… Похвалил. Умино, готовившийся к разносу, затих, лихорадочно соображая, что к чему. Впрочем, их быстро выпроводили прочь. Ошарашенные таким поворотом, они побрели к госпиталю. Оба. Ирука больше не мог относиться к джонину как прежде, нечаянно разглядев под ещё одной маской чуточку больше, чем сам Копирующий хотел показать.       Выгнать прущих напролом, осатаневших от усталости шиноби, только что пришедших с миссии оказалось не так просто и в конце концов медсестра на посту сдалась, рассказав им о Копирующем. Выходило, что несладко ему придётся, пока ищут противоядие. Что там намешали в Камне за смесь, пока не ясно. К нему не пустили, так что оба разошлись по домам, отсыпаться.       После работы Ирука теперь заходил в палату Какаши, иногда там пересекаясь с Генмой. Хатаке, похудевший и бледный до синевы, безмятежно выслушивал последние сплетни, внимательно глядел воспалённым глазом на непонятно почему навещавшего его каждый день штабного, и чунин надеялся, что и его шаринган пришёл в норму. Спрашивать было неудобно. Стараясь развлечь джонина, Ирука говорил обо всём. Кроме той миссии. Он не зря считался отличным аналитиком. Крупицы информации складывались в целую картинку, и она ему отчаянно не нравилась. Умино не хотел верить в собственные догадки. А по всему выходило, что они просто отвлекали на себя внимание Цучикаге, пока другая группа добывала сведения. И вроде бы всё логично, тактически правильно, но… Ну не мог он смириться с таким холодным расчётом. Не мог и всё. Перед глазами то и дело мелькали кадры пережитого. Ирука злился на себя за излишнюю эмоциональность, но ничего поделать не получалось. Впрочем, его мнения никто и не спрашивал, для Хокаге они все по сути всего лишь оружие Листа.