Падение в бездну

      Осаму прекрасен. Горячий, стонущий, задыхающийся и такой желанный. Он вызывает зависимость, чем больше его чувствуешь всем телом, тем будет труднее труднее сдержаться что бы не взять его на ближайшей горизонтальной или вертикальной поверхности и окунаться в горячее больно обжигающее море почти что животного удовольствия от грубого секса. Куникида хватает Дазая под ягодицами и припечатывает к ближайшей стене. Трахает грубо и быстро, не церемонясь, практически без подготовки. Осаму стонет громко, почти кричит, срывает голос до хрипоты. Он крепко отчаяно хватается за Куникиду, сжимает его плечи до синяков, оставляет тонкие царапины через ткань рубашки. В полубреду лепечет его имя, срываясь на хриплые крики, стонет прямо в покрасневшее ухо, скулит и просит о чем-то. Куникида не слушает. Ему хочется ослепнуть что бы не видеть эти пустые темные глаза, закатывающиеся назад от удовольствия. Хочет оглохнуть что бы не слышать эти просьбы ускорится, шумные вздохи и скулеж. Осаму хочет окончательно потерять связь с реальностью, провалиться в беспамятство. Доппо не позволит этому случиться. Влюбил в себя, будь добр отвечай! Не для того Куникида с ним связывался. — Куникида, пожалуйста. Можно мне… — хрипит Дазай. Что можно? Отключится от удовольствия? Забыться в экстазе? Лишиться остатков рассудка? — Нельзя — рычит Доппо ему прямо в ухо.       Куникида слишком привязался к нему. К темным волнистым волосам, пахнущим дешевым шампунем, к чувствительной коже покрытой белыми полосами шрамов под бинтами. Почти чёрные, пустые глаза кажутся самыми прекрасными в мире, он готов хоть вечность провести в этой темноте, прижимая к себе дрожащее тело.       Оргазм ощущается как кратковременный обморок. У Осаму закатываются глаза, трясутся руки и ноги, звезды пляшут перед глазами. Он окончательно теряется связь с внешним миром, а Куникида вслед за ним. Если Дазай когда нибудь провалится в бездну, то Куникида не раздумывая полетит вслед за ним.