Dear Departed.

Это нормально злиться на умершего. Любой уход психика воспринимает как предательство, смерть это тоже своего рода уход и мозг не видит разницы. Так что дай волю эмоциям и злись, иначе не достигнешь принятия. Так говорят лучшие психотерапевты Амфибии. Хах, кто бы мог подумать, что лягушки, в чьих внутренностях я сама не так давно ковырялась на уроках биологии, сейчас будут так же ковыряться в моих мозгах? Давно пора было привыкнуть к этому, а теперь и выбора не остаётся: домой я не вернусь. Нет шкатулки и кристаллов — нет портала. Помню. О доме они тоже расспрашивают, думают, не осознаю, что никогда не увижу родителей. А я осознала и приняла это ещё тогда, сидя на троне Андриаса. Как давно это было. Но главная тема всех моих сеансов это конечно же ты. Ты сейчас вообще у всех на слуху. Героиня, спасшая Амфибию — Энн Бунчой. Героиня Энн и оплакивающие её Саша и Марси, в их глазах в отличие от тебя мы совсем не героини, а даже наоборот злодейки. Кстати о Марси. Тебе, наверное, интересно как она? Рыдает ежедневно, ума не приложу, как в такой низенькой девочке умещается столько слез. Лицо у неё такое опухшее и красное, а взгляд совсем пустой. Она всё себя винила в твоей смерти. Я все не могла придумать, что ей на это отвечать. Но как-то на прошлой неделе она внезапно притихла, а потом и вовсе заулыбалась: «Пророчество». Теперь винит пророчество, ей так легче. Уж не знаю, что ей на это наши общие мозгоправы говорят. Плентеры винят Андриаса, что, наверное, логичнее всего. Хотя шкет Сприг кажется вообще никого и ничего не винит, в отличие от Марси особо не плачет, но взгляд у него такой же пустой. Кажется, ты как-то упоминала, что его родители погибли? Тебе интересно, кого я виню? Всех сразу. Себя, Марси, чокнутого лягушачьего короля, пророчество, протеев, психиатра, смотрящего уж слишком цинично — виню всех кто под руку попадётся. Стыдно сказать, что на тебя я тоже злюсь. Тот самый циничный врач отреагировал на мое признание уж слишком буднично — ну да, подумаешь, обвиняю спасительницу мира в том, с чем сейчас столкнулась, и что вероятно заслужила. Это разозлило ещё сильнее, аж захотелось что-нибудь ему сломать. О проблемах с гневом он мне тоже говорил, да. С того дня прошло больше месяца. Ну, это если верить календарю. Для меня время как будто сначала остановилось на моменте, когда ты исчезла. Сначала остановилось, а потом потекло в обратном порядке. Мысленно я постоянно на наших совместных тренировках, смотрю на твой весёлый оскал и блестящий от пота лоб. Мысленно ты все ещё кладёшь свою голову мне на плечо и тяжело вздыхаешь. Чёрт, я не слишком-то хороша по части пустых слов, верно, Бунчой? Так вот, про моего мозгоправа. Он все заладил, что мне нужно с тобой попрощаться, высказать все то, что не успела сказать. Хах, как будто я хочу с тобой прощаться? Но решила все-таки написать тебе, чтобы отстал наконец-то. Чёрт, письма начинают не так. Начну сначала. Дорогая Энн Бунчой. У тебя не было достойных похорон, а ваза с твоим прахом не стоит на камине в моей гостиной. Ты просто рассыпалась, исчезла навсегда, спасла всех, ушла бесследно. И я должна быть благодарна, называть тебя героиней вместе со всеми. Но вместо этого уже который день я зла. Зла на тебя, Энн Бунчой. Какого чёрта тебя нет рядом? Только мне начало казаться, что наши отношения наладились, и ты едва ли снова начала доверять мне, как вдруг это закончилось. Я представляла совсем другую жизнь для нас обеих, я представляла нашу совместную жизнь. А сейчас все, что мне остаётся, это плакаться о тебе едва ли знакомому врачишке, и смотреть на то, как Марси сходит с ума. Стоило ли спасение мира жизни той, без кого мне тошнотворна моя собственная? Да, во мне говорит все тот же эгоизм, на который ты всегда злилась. Все те изменения, к которым я шла как будто исчезли вместе с тобой. Это невыносимо бесит, бесит до слёз и дикой обиды. Начинает казаться, что я опять тебя ненавижу, ненавижу за то, что испытываю все это, а тебя нет рядом. Отдала бы все и всех за то, чтобы снова увидеть твой оскал и потный лоб наяву, а не в этих угасающих головокружительных воспоминаниях, чтобы ты разделила всю эту нескончаемую боль со мной. Чтобы сейчас я рыдала не согнувшись над письменным столом, а в твоих тёплых и родных объятиях, которых мне до сумасшествия не хватает. А как твои дела, Энн Бунчой? Точнее, дорогая почившая Энн Бунчой. Искренне твоя, Саша Вэйбрайт.