Юность наших перестрелок

Жёлтые огни фар вспыхнули во мраке ночи. Можно было подумать, что это глаза гигантского хищника, свирепо преследующие свою добычу. Они промчались мимо вечнозелёного леса по неровной заросшей дороге и впервые за два часа сделали короткую остановку на перекур. Двое мужчин вышли из машины. В темноте их лица распознать было бы невозможно. Только размытые очертания костюмов и объёмных бород. Один из них поджёг сигарету и прикурил, пламя осветило его короткие кудри. Дым большим клубком вылился из полуоткрытых пухлых губ. Мужчины заговорили на быстром и остром языке, явно не русским. - А на кой Чёрт нам эти малолетние дебилы?- Спросил тот, кто держал сигарету во рту. Пальто шуршало и билось о стройные ноги кудрявого.- Воспитать их великими воинами для нашего не скромного братства?- Он саркастически хмыкнул, сделав долгую затяжку. Другой мужчина: лысый, широкоплечий, в общем-то крупный и высокий кабан, с которым лучше не перечить и вообще не видеться. Он расслабил красный галстук и напряжённо выдохнул. Кудрявый тут же опустил глаза в пол, стерев с лица глупую ухмылку. - Мы не задаём лишних вопросов. Но лично для меня всё очевидно. Наш старший брат действует по вековой тактике. - Расплывчато произнёс лысый, облокотившись на машину. - А можно подробнее?- Кудрявый сплюнул. Голос отдавал лёгкой хрипотцой. - Ну, раньше детей будущих королей или кого-то ещё важного, брали на воспитание те, кому больше всего выгодно. Хитрожопые давали им кров, знания, опыт, хорошее отношение, а успешные принцы возвращали долг в будущем. Возможно, старший брат хочет сделать отряд мощных и безусловно преданных бойцов из сирот детдомовцев.- Лысый свёл брови к переносице, смотря на сверкающие небо. Кости ныли от магнитных бурь, притяжения или ещё чего-нибудь природного. В его голове промелькнула мысль, что он слишком быстро стареет. - Хороших овчарок берут щенками, да?- Улыбнулся Кудрявый, выдыхая дым. Сигарета дотлевала свои последние секунды. - Выкинь лучше, а то лёгких не хватит.- Кинул Лысый напоследок, забираясь в машину. Раздалось громкое рычание мотора. Через мгновение она вновь заработала и помчалась дальше. Прямо, никуда не сворачивая. Внутри машины было жарко по сравнению с улицей, поэтому руки сводило судорогой и водить было трудновато. Заметив это, Лысый окинул напарника суровым взглядом, отчего педаль незамедлительно сжалась в пол и они, уж точно превышая скорость, подъехали к месту почти за шесть минут. Вот показалась старая треугольная крыша, покрытая капельками дождя. За ней ещё одна и ещё, ели заметная, но самая длинная и широкая. Наконец проявились чёткие контуры высоких прямоугольников с как минимум сотней стеклянных квадратиков. Тусклая серовато-белая краска местами облезла и дала тонкие трещины от фундамента до последнего окна башен. П-образная фигура устрашающе нависала над небольшим двориком, словно коршун над гнилью. Похожее мнение было и о постояльцах в этом жестоком пристанище. О тебе думали, как о чём-то не нужном, словно брак на фабрике производства. Вот ты есть и вот тебя нет. Детский дом кусал и терзал всякого, кому не посчастливилось там оказаться. Он не терпел слабых, а сильных заставлял выполнять свою грязную работу. В нём царил голод и животный страх, но отчего-то дорогая машина посреди ночи казалась более устрашающим явлением для здешних, чем любой из тысячи таких домов. Огни уже приблизились к воротам и свет залил железные прутья. В ту же секунду их открыли два старика-сторожа. Они прятали глаза, натужно хмурились, перекидываясь негромкой бранью. Мотор заглох, и старики поспешили убраться. Басистые голоса напарников полились к северной части прямоугольника, замолкнув у железной двери с массивным замком покрытой колючей проволокой. Сгорбившийся сторож с затравленной собакой без лишних разговоров достал большой тяжёлый ключ. Напарники ступили в темноту. Сторож захлопнул дверь, осев на землю с прерывистым дыханием. Собака заскулила, кружа возле него. Сердце слабое. Шаги в закрытом помещении разносились многочисленным эхом. В ноздри ударило запахом сырости, пыли, консервов. Зажегся свет. Напарники прошлись по знакомым коридорам, наконец подобравшись к широкой лестнице, что длинной прямой вела к тонкой двери. Лысый вошёл первым. - Добрый вечер! Как приятно, что вы пришли!- Женщина в синим пиджаке и юбкой карандашом до колен неловко подорвалась с кожаного стула. На шее след красно-синего оттенка. Голос её, как и тело, подрагивали. Всем своим существом она пыталась угодить и приластиться, но в силу какого-то внутреннего стержня выходило плохо. Так начальник не смог бы прогнуться полностью перед судьёй или важным инспектором, каким бы хитрым ужом он ни был. Напарники раздражённо переглянулись. Плохо скрываемая лесть не вызывала в них никаких эмоций. Окинув кабинет взглядом, Лысый кивнул на стопку папок и бумаг. Женщина закивала, подбежав к столу и ели подняв макулатуру, подошла к ним на безопасном расстоянии вытянутой руки. - Собрала для вас лучших! Полистайте. - Она передала им зелёную папку. На её страницах содержалось самое главное о юных узниках детдома. Их имена, имена бывших родителей, общие данные, физическое состояние, краткая характеристика и чёрно-белое фото безвольных лиц. Пропустив пару вариантов, они единогласно остановились на самом последнем. Женщина скривилась, но быстро взяв себя в руки, натянуто улыбнулась. - А это наш Арман. Хороший мальчик, но уж больно душный. Всё у него про справедливость, про геройство. Даже сейчас стоит и отбывает наказание.- Она цокнула, покачав головой. Из папки на них глядел мальчик с большим крючковатым носом, густыми бровями, ярко выраженными ресницами, волосами с начёсом, похожими на причёску короля рок-н-ролла и лёгкой ухмылкой пышных губ. Чёрные угольки глаз сверкнули в свете люстры лукавым озорством.-Каким-то образом протащил хлеб для мальчишек, представляете?- Женщина хотела добавить что-то ещё, но напарники с каменными лицами направились к выходу, самовольно бросив папку на пол. Она с грохотом развалилась, бумаги вертелись в воздухе. Женщина вздрогнула, когда одна из них приземлилась ей на голову. - Приведите его с остальными.- Пробасил напоследок Лысый и хлопнул дверью. Женщина с трудом переводила дух. Ваза с цветами разбилась вдребезги. На полу к общему беспорядку прибавились капли рыжеватой крови. Убрав листок с головы, женщина вскрикнула, скомкала его и со всей дури швырнула в камин. Пламя медленно, с раздражающим треском поглощало лицо улыбающегося Армана.

***

Я закрыл глаза. Всего на секунду позволил себе провалиться в дрёму. И ведь если подумать, то чем я не заслужил даже этого права? Но нет. Боль пронеслась по всей длине ног вместе с громким хлопком. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. На икрах остался красный след. Если бы к нему приложили ремень, то и не заметили бы разницы. Конечно, ведь били сильно, а значит чётко, без погрешностей. Нянька Люда бьёт слабо и вяло, ещё с таким страдальческим выражением лица, что самому выпороть себя охота. Валентина Ивановна другая, в ней жалости нет. А ещё сердце холодное и ремень большой. Кожаный, в руках хорошо лежит и хлыстается больно. Я пытался не скулить и дышать ровно, пока на теле отпечатывались новые синяки. - Уснуть вздумал, гадёныш?!- Крикнула та. Теперь ещё и уши болели от скрипучего фальцета. Я сделал глубокий шумный вдох, выдыхая пар. По коже пробежали мурашки. В коморке не было камина или отопления. Стоять полностью нагим ужасно, но страшнее мне казалась мысль сдохнуть прямо здесь от банального холода. Нет уж, не так быстро. Я потёр руки друг о друга, потоптался на месте, разгоняя кровь по жилам. Получилось немного согреться, но спустя час пальцы уже не слушались и ныло всё тело. На затворках сознания пролетела мысль, что вот-вот и я упаду в обморок. - Ладно, герой без извилин, одевайся. - Валентина Ивановна сплюнула, зевнула и выдала мою одежду. Я рванул с места и трясущимися руками напялил большую мне чёрную футболку, трусы, затёртые до дыр джинсы и тёплые носки с катышками. Валентина Ивановна окинула меня презрительным взглядом, сжимая в руках свой кожаный ремень. Мне показалось на мгновение, что вновь ощущу на коже её ледяную жестокость, но она махнула на меня рукой и отперла дверь. Кажется, что так быстро я ещё никогда не бежал. Главное наконец встретиться с Лёшей. Он, наверное, искусал себе все губы, пока ждал, когда меня наконец выпустят. Я просидел у Валентины Ивановны два дня, будто в изоляторе. Если так, то посадили меня не за что. Наоборот сделал бравое, помог младшим не загнуться от голода. В итоге сам чуть не сдох. Ну вот ещё немного. Всего две ступеньки перейти, а потом быстренько прошмыгнуть в открытую дверь, первой по счёту. Он там, мой лучший друг. Наверное, потому что единственный. Ну есть конечно же приятели, но Лёша такой один. К нему я всегда побегу первым. В ноздри резко ударил солоноватый запах моря. Окно на распашку, сквозняк. Вот поэтому дверь и открылась. Две кровати. Одна пустая: парня недавно забрали какие-то богатые толстосумы. Я посмотрел на право и Сердце радостно подпрыгнуло. - Лёша.- Прошептал я, чуть не взвизгнув, словно радостный ребёнок. На второй кровати, укрывшись с головой, мирно спал мой друг, иногда шмыгая носом. Лёша был больным. В хорошем смысле. Наверное, удачнее сказать "болезненным". У него то насморк, то голова болит. Из кармана постоянно высовывался носовой платок. От этого под глазами и носом появлялись красные пятна раздражения. Так он ещё и худой, как спичка. Ноги длинные, руки тонкие. В общем он мало выделялся из общей атмосферы нашей обители, но по крайней мере на моём фоне выглядел достаточно истощённым. - Лёша!- Я нетерпеливо тряхнул его за плечо. Он резко вдохнул, словно младенец, делая свой первый глоток воздуха. Из-под одеяла вывалились рыжие кудряшки. Глаза угрожающе сверкнули, словно росой на зелёной траве, но веснушчатое лицо быстро разгладилось в восторженном удивлении. - Арман!- Лёша сжал меня в искренних объятьях. Когда он отстранился я всё ещё чуял запах таблеток, парфюма и чего-то сладкого. Может для среднестатистического человека такой замес казался отвратительным, но для наших он был иконой подражания. Никто из нас ни пах так вкусно и изящно, как Лёша. На его губах заиграла широкая улыбка. - Когда тебя выпустили? Ты как? Кто был надсмотрщиком?- Сыпал вопросами тот. Я остановил его рукой, мол, не волнуйся, всё о'кей и легонько толкнул в грудь. Лёша понял намёк и уложил голову на подушку, закрывая глаза.- Не хочешь говорить и ладно, завтра разберёмся. - За дверью заскрипел пол и послышался чей-то голос. Похоже, кто-то из младших. Я хлопнул Лёшу по плечу напоследок , Сам не знаю зачем, может, чтобы спалось лучше? Ну да, будто стряхнуть с него чёртика. - Спокойной.- Произнёс я и ночь пошла своим чередом. Утром, открывая глаза под общий говор и шум ленивых пробуждений, мне первым же делом захотелось спросить о сновидениях друга. Правда вскоре эту мысль вытолкали более серьёзные и важные аспекты дня. Завтрак начинался ровно в 7:00 и длился 30 минут, ни больше, ни меньше. Хотя если подумать, то сотни голодных мальчишек хватило бы и 10. Еда разлеталась быстро, кто что схватит первым. Вечно не хватало хлеба, но мне удавалось ухватить порцию для себя и Лёши, так как на длинном столе корзинка была прямо у моего носа. Удачное место. Я осмотрелся, словив пару гневных взглядов, готовые сожрать меня заживо. Напротив меня сидел Ярик, раздавая куски хлеба соседнему столу, при этом с самым добродушным видом. Будто и не просил ничего взамен. В конце стола громко заржали. То был Антон или Ковыль-кличка, приевшаяся ещё года три назад. Считай все звали его по фамилии, потому что у нас как раз рядом распласталось поле из таких растений. Меня передёрнуло. Если в двух словах описать Ковыля, то оба будут матными. Те, которые кричат с пеной у рта взрослые мужики. Ковыль собрал возле себя шум, взобрался по "карьерной" лестнице и сделал себе имя жестокого бандита-обидчика. Популярность его была на пике, а во круг кружила престижная компашка из идиотов, которые только и умеют, что поддакивать, да ржать во весь голос. Похоже я так долго пялился на него, что Лёша толкнул меня локтем в бок. Я ойкнул и принялся уплетать водянистую овсянку. Пресную, горькую и не доваренную. Чай я не трогал, не знаю почему, но от него живот резало так, словно ты упал на штык. Отвратно. Мой взгляд расфокусировался, когда с кашей было покончено и мне оставалось лишь терпеливо ждать Лёшу, как вдруг над ухом робко пропищали: - Арман!- Я обернулся. Светленький мальчик с большими серыми глазами. Старая жёлтая рубашка на нём висела, словно наволочка. Я узнал её: парень, за которого меня наказали, носил такую же. - О, так ты брат Лёни?- Мальчик бодро кивнул, протянув мне руку. Я пожал её, усмехнувшись. Его ручонка в моей была икринкой, попавшей в океан. Лёша, наблюдавший за нами, незаметно хихикнул. Мальчик зарделся и стыдливо спрятал её за спиной. - Брат передаёт тебе большое спасибо, - Пробурчал тот, пошарил в кармане и достал небольшой серебристый свёрток. Я огляделся по сторонам и забрал его, сразу спрятав в штаны. Лёша с любопытством заглянул под стол, но я пнул его ногой, принявшись рассматривать чаинки в кружке. В столовую зашла Валентина Ивановна, уверенно приближаясь в нашу сторону. Не успел я и оглянуться, как её пышная фигура выросла сзади нас. Она схватила нашего нового знакомого за шкирняк и потащила к его столу. Мы ещё посудачили на эту тему, но тревожиться за него не стали. У Валентины Ивановны было такое лицо, будто что-то взорвалось у неё прямо под носом. Ей явно не до очередного нарушителя. Особенно такого мелкого. Зазвенел колокольчик. Стулья отодвинули со скрипом. Общий шум вылился за двери, разлетаясь по коридорам. Я, Лёша и ещё несколько человек зашли в туалет. Мы знали их. Андрей, Вова и Дима. Парни хорошие, но безумно тупые. Зато у них всегда было закурить и заведя с ними дружбу мы этим частенько пользовались. Кабинок у нас не было. Ходили в дырки на полу, перед всеми. Возможно потому стеснения между друг другом почти отсутствовало и даже если человек тебя бесил, то непременно становился роднее, чем левый прохожий. Мы как любовники знаем, что у кого в штанах. Это не плюс и не минус, просто добавление к огромному наследию. А ещё устойчивость к тошнотворным запахам. Дима: высокий, с волчьей губой и вечно лохматыми волосами. Он достал зажигалку. Раздался щелчок и сортирный запах смешался со жжёнными волосами, а после того как оранжевое пламя с синими кончиками возгорелось на сигарете, то добавился и табак. Мы встали в круг и затягивались по очереди. Все, кроме Лёши: он не курил и всегда стоял на шухере. Сделав первую затяжку, голова слегка закружилась. Я прикрыл веки и с удовольствием выдохнул кольцо пара. Парни заржали, похвалили мои умения и даже попытались повторить трюк. - Да блин, как ты это делаешь?- Взвыл Андрей: рыжий, симпатичный на лицо. У него были такие острые скулы и аккуратные черты лица, наверняка девушкам это нравилось. Но был каким-то не от мира сего. Неуклюжим, с плохой памятью и косым взглядом. -Десять пачек, сейчас.- Отшутился я. Мы посмеялись над этим и, к счастью, забыли. Учить этих болванов? Лучше убиться и утонуть в дырке. Сигарета прошла ещё три круга, износившись на Вове: толстый, хотя лучше сказать крупный. У него не было лишнего веса, просто сильно раскачался. Руки у него и вправду мощные. Росла короткая бородка, прыщи красными точками покрыли лоб и шею. Его пытались одно время доставать Ковыль с друзьями, но быстро передумали. Однажды одному из парней Вова поставил фингал, так что причина ясна предельно. Мы пожали друг другу руки, распрощались, они остались в туалете, а мы с Лёшей вышли. Лицо у него было недовольное, хмурое. - Ты чего?- Я мягко стукнул его по плечу, но тот отмахнулся и поджал губы. поэтому шли мы молча. Точнее рта никто не открывал, но мысли зажужжали в голове, словно рой ос: "Почему? Я же ничего не сделал. Или он опять бесится из-за курения? Скорее всего. Ну курю я и что? Имею право, жизнь не лёгкая, да и у нас весь детдома с десяти курит. Это моё дело и мои лёгкие, а он слишком сильно давит. Если бы он не был моим лучшим другом, то давно бы получил в глаз". Я и не заметил, как мы дошли до нашего коридора. Вдоль стены расположилось бесконечное множество белых дверей с одинаково потрескавшейся краской. - Постой, щас приду.- Буркнул я и пошёл к предпоследний двери. Сделал глубокий вдох и взялся за ручку. Мне открылась комната. Небольшая, шаблонная. Частицы родного, как у Лёши в ней не было. Даже большинство ценных вещей лежало у него, для сохранности. Поэтому полки были пусты, а от меня только небольшая стопка одежды, да простынь с подушкой. Я сначала обрадовался, что его здесь нет, но как только повеселевшей походкой вошёл в комнату, вздрогнул. Ковыль сидел на полу и читал. Из-за двери я его не заметил. Настроение упало и вдребезги разбилось. Безвозвратно. Я сжал руки в кулаки и подошёл к кровати, не обменявшись с ним и взглядом. Под подушкой лежали всякие мешочки из ткани, чтобы хранить разные находки. В один из них: красный, плотный, с жёлтой верёвочкой, я планировал вложить Лёнин подарок. - Так мы сегодня без приветов, да?- Раздалось за спиной. Этот голос я ненавидел всем сердцем. Слишком самодовольный, уверенный точно бесовской. Грубый, никогда не дрожал, даже если эмоции переходили все края. Он в любой момент мог притвориться будто ничего и не произошло. Поэтому многим казалось, что обвинить его в слабости невозможно, а вот меня-да, хотя я и сам знаю. Когда он рядом от злости кружится голова, ноги становятся ватными, а сердце колотится словно бешеное. Жить в одной комнате с ужаснейшим, дьяволоподобным человеком было не просто испытанием, но жестокой пыткой. Я сделал глубокий вдох, применив кучу усилий, чтобы не сорваться. - А что ты ожидал? - я слабо усмехнулся, дрожащими руками доставая серебристую упаковку. - Сдал меня, всем говоришь, что этого не делал и обвиняешь меня во лжи. Ну прости, что не обнял!- Я всплеснул руками, повернувшись к нему лицом. Ковыль гневно прищурился, отложил книгу и сложил руки на груди. - Это не я. - Отчеканил тот. Из меня посыпался громкий нервный смех. Он разрезал собой воздух и продолжался несмотря на боль в горле. По удивлённому лицу Ковыля было заметно, что я всё больше походил на безумца. Видимо слишком долго смеялся и он подумал, не пора ли звать нянек? Нет, Ковыль, не сегодня. Я покачал головой, утирая проступившие слёзы. Быстро закончил своё дело и уже собрался уходить, как почувствовал резкий жар на щиколотке. Я опустил глаза на чужую руку, крепко удерживающая меня. Сердце заскочило по грудной клетке, как Дикий зверь, адреналин подступал ко всему телу, готовясь к удару, но Ковыль выглядел на удивление серьёзным. Он взглянул на меня решительно и что-то в этом было, что-то сочувственно честное и эту чувство заставило меня остаться. - Если будешь трещать всем подряд, что я крыса, то поверь, проснёшься на матрасе посреди моря. - Я закатил глаза, возобновив шаг. Видимо желание разглядеть в нём хоть капельку человеческого захлестнуло меня настолько, что я успел позабыть с кем разговариваю. Нет, в этом парне не было ничего хорошего. Казалось, он ещё в чреве матери заразился гнилой желчью, которая разъедает его и сейчас. - Это был не я!- Крикнул Ковыль вдогонку, как раз успев перед тем, как я окончательно скрылся. Пришлось остановиться, чтобы всё осмыслить и переварить. Я зажмурился и в воображении нарисовалась картинка его глаз. В их черноте, без привычной насмешки, вертелось то глубокое, мимолётное побуждение, чем-то похожее на обиду. Словно червь-паразит, который впервые показался людям. Он просил меня о чём-то. Хотя о чём предельно ясно. "Если буду трещать, что он крыса" доверия к нему не будет, а репутация упадёт ниже плинтуса. Ему это важно, иначе бы не стал так унижаться. А мне всё равно. Я бы и не закапывал его. Зачем? Себе же хуже. Меня это не интересует. Зря выёживался. Дурень. Я подошёл к началу коридора, где меня ждал Лёша. Он, увидев моё состояние сразу забыл об обидах и ободряюще улыбнулся. - Ну что? Ещё не завял?- Усмехнулся тот, взял меня за плечо и повёл к лестнице. - Да если бы. - Измученным голосом ответил я и мы засмеялись.