Сила Ноксуса

— Ты ведь знаешь, что он будет зол. Талон бросил свирепый взгляд через плечо, но встретился только с тяжелым каменным взглядом Катарины. — Заткнись, Кат. — Ты опоздал. На встречу с Великим полководцем. И тебе очень сильно повезет, если ты вернешься оттуда живым. А теперь поторопись. Талон кивнул, прежде чем исчезнуть в коридоре, оставив Катарину у главного входа, разбираться со своими контрактами. Как бы ему ни хотелось этого признавать, убийца, к сожалению, была права. Опоздание к любому Ноксианскому начальнику часто приводило к самой настоящей катастрофе, а полководец, вероятно, относился к этому наиболее предвзято. Подойдя к массивным дверям кабинета Свейна, Талон мысленно подготовил себя к весьма неприятной встрече, изо всех сил оттягивая ключевой момент, и только после этого постучал. — Войдите. Глубокий вдох, после которого убийца решительно толкнул дверь и прошел внутрь. Свейн сидел за своим столом. Кованое железо его кресла спиралью тянулось к потолку, отчего фигура, расположившаяся в нем, казалась намного больше. Беатриче, его любимая ворона, отдыхала на одном из подлокотников, сверкнув глазами, стоило ее голове молча повернуться к убийце, что нерешительно подступался к столу. — Великий полководец, я… — Присядь. Талон приложил огромное усилие, чтобы не поморщиться, когда он сделал, как ему было велено, и сел напротив своего начальника, успокаивая предательскую дрожь рук, прижав ладони к коленям. — Ты опоздал. — Мне очень жаль, Великий полководец. — На данном этапе твоего контракта, я рассчитываю на что-то большее, чем на сухое оправдание. — Да, сэр. Свейн поднялся со стула, медленно, размеренными, тяжелыми шагами обошел стол вокруг, и остановился рядом с убийцей, что благоразумно держал глаза опущенными. Жар демонической руки Свейна чуть не вынудил его вздрогнуть, но он заставил себя держать маску хладнокровия, когда рука полководца грубо схватила его за подбородок, заставляя поднять взгляд. — Ты знаешь, что происходит с неудачниками в Ноксусе. Сердце Талона пропустило удар. — Д-да, Великий полководец. О, Боги, неужели Свейн… убьет его? Прямо здесь? Позволит ли ему Талон сделать это без боя? Его честь громко настаивала, что он должен был что-то сделать, но все же какая-то часть убийцы съежилась от одной только мысли так легко сдаться. К превеликому счастью для него, полководец продолжал говорить, давая мужчине некоторое время на размышления. — Скажи мне, низший, что является самой важной чертой Ноксианца? Талон притих, сбитый с толку. — Их много, сэр. Кивок, хотя было ли это выражением одобрения или отвращения, узнать наверняка было невозможно. — Назови мне хоть одну. — Сила, Великий полководец. — Очень хорошо. — Свейн повернулся к мужчине поменьше, а Талон едва ли не вжался в свое кресло, уменьшаясь в размере и съежившись от такого пристального, прощупывающего взгляда. Капюшон сдвинулся с его головы, открывая лицо, и легкую складку между бровей.  — Ноксианец — ничто без его силы. Не только физической, но и силы воли. Сила ума равна силе тела. Твоя же прошлая неудача показала, что… ты обделен обеими. Вздрогнув, Талон так и продолжил молчать, пристыженно опустив глаза, смиренно ожидая финального вердикта. Свейн еще раз вальяжно прошелся вокруг своего кресла, прежде чем снова остановился перед мужчиной. — Если ты не можешь быть полезен в качестве убийцы, мы найдем для тебя другую роль. — Талон поднял глаза, теперь встретившись взглядом со Свейном, и с трудом сглотнул кислую от напряжения слюну, обдумывая его слова. — Другую… роль? Полководец лишь одобрительно хмыкнул. — Именно. Если ты, конечно, не откажешься. И сердце Талона волнительно заколотилось. Он действительно не мог представить себя занимающимся чем-то другим, кроме работы наемного убийцы, но он совершенно точно никогда бы не стал выступать против воли Великого полководца. Он останется в Ноксусе. Он должен был. И он сделает все возможное, чтобы оставаться. — Все, что вы сочтете нужным, сэр. Жесткая хватка на его подбородке наконец ослабла, и Талону позволили снова опустить подбородок. — Я вовсе не сержусь на тебя, низший. — Это заявление удивило убийцу, и он медленно поднял неверящий взгляд, чтобы встретиться со взглядом Свейна.  — Я, скорее, разочарован. Сердце Талона бешено заколотилось, и он мысленно отпрянул от этого слова, как будто оно было чем-то физическим, настолько оно было невыносимым, тем более из уст ноксианца. Он чувствовал нарастающее напряжение в воздухе, не зная и даже не предполагая, что ему было делать в сложившейся плачевной ситуации. — Великий полководец… Он был приятно удивлен, когда человеческая рука Свейна осторожно обхватила его челюсть, гораздо мягче, чем несколько мгновений назад своей демонической. Большой палец скользнул по тонким губам, и Талон почти содрогнулся от этого ощущения, осознавая, к чему это все приведет… и, честно говоря, не чувствовал, что он был как-то против. — Открыть. — Команда оборвала слова убийцы, и глухой звук замер в его горле, предоставляя ноксианцу все удобства для его вольности. Глаза Талона округлились, но он медленно разлепил губы, прежде чем открыть их немного шире, чтобы предоставить доступ к его рту пальцам Великого полководца, если он этого захочет. Снова одобрительное мурлыканье, прежде чем большой палец Свейна коснулся зубов подчиненного, его языка, раскрывая его челюсть шире и рассматривая каждую деталь его рта и горла. — Недурно. Раум взрычал в груди полководца, шевельнувшись где-то внутри него, и его демоническая рука словно зажглась новой жизнью, вспыхивая маленькими искорками. Вольно… Внутренние, приватные разговоры между Свейном и его демоном. В это мгновение ты можешь поступить с ним, как сам посчитаешь нужным. Я желаю видеть, как он извивается. Демон снова заворчал, но на какое-то время успокоился, позволив Свейну продолжить. — Скажи мне, низший, если будет неприятно, — Хотя он часто казался непоколебимым и холодным, полководец был удивительно гибким и заботливым с теми, с кем он проводил… интимное время. Власть зашла так далеко, что всех Ноксианцев с юных лет учили уважать этот факт. Авторитет не означал абсолютной власти или контроля. Ноксианцы, как известно, были сильны и могли постоять за себя, что Свейн уже подчеркивал. Талон знал достаточно, чтобы высказаться. — Это… приятно, Великий полководец. — Убийца был осторожен, чтобы говорить, не прикусывая пальцы собеседника, и медленно, невинно поднял глаза, чтобы встретиться с серыми, стальными глазами Свейна. — Если вы считаете меня достойным, я бы хотел, чтобы вы продолжили. Свейн холодно улыбнулся, убирая пальцы и легонько постукивая Талона по подбородку, чтобы тот закрыл рот. — Разденься для меня. — Да, Великий полководец. — Талон выполняет приказ быстро, но аккуратно, зная, что генерал предпочитает опрятность. Сначала он снимает плащ и легкие доспехи, складывает все, что смог, и кладет в компактную стопку на кресле, в котором только что сидел. Затем с него сбрасывается его рубашка, обнажая подтянутые, поджарые мышцы, а затем брюки, оставляя мужчину в одном нижнем белье. Внезапный властный кашель начальника заставляет его остановиться, и его нерешительный взгляд, обращенный на Великого полководца, оказывается встречен одной лишь приподнятой бровью. — Поведай мне, низший. Как ты думаешь, что такое сила? Талон неуверенно прикусил губу. Отсутствие ответа, безусловно, было бы неудовлетворительно, но неправильный ответ может быть еще хуже… Если вообще не подпишет ему смертный приговор. — Я… я не уверен, что понимаю, Великий полководец. Мгновение тишины, сердце убийцы бешено колотится. Свейн цокнул недовольным звуком, от которого у подчиненного внутри все сжалось и замерло, когда как первый просто буднично махнул рукой. — Продолжай. Талон отвел глаза, когда его лицо покраснело, но сделал, как было сказано, сняв последний, заключительный слой одежды и, наконец, обнажив свое тело. Он добавил свое нижнее белье к стопке, прежде чем, наконец, повернуться лицом к своему генералу. Взгляд Свейна скользнул по мышцам перед ним, а на его лице расцвела ухмылка, когда он поднялся на ноги и подошел к такому уязвимому, смущенному убийце. — Неплохо. Талон почувствовал, как его лицо вспыхнуло только сильнее, и опустил глаза, теперь уже осознанно-покорным жестом. Человеческая рука Свейна снова взялась за его подбородок, заставляя поднять голову. — А теперь, будь хорошим мальчиком. Дыхание убийцы сбилось, но он медленно и плавно опустился на колени, сохраняя зрительный контакт, поскольку понял сразу, чего от него ожидали. Он неторопливо расстегнул ремень на бедрах Свейна, затем расстегнул молнию, прежде чем осторожно высвободил член своего начальника, все еще демонстрируя покорность и послушание в выражении лица, молча прося разрешения прикоснуться. — Приступай. Убийца поднял руки, чтобы начать поглаживать член по всей длине, беря головку в рот и обводя языком самый ее кончик, с намерением довести орган до полной твердости. Свейн оставался довольно бесстрастным над ним, но легкое пульсирование его члена показывало, что мужчина наслаждался подобной лаской. Талон почувствовал, как тот увеличивается у него во рту, пока, наконец, Великий полководец не возбудился окончательно, и его член не начал наполнять рот убийцы предэякулятом. Рука вцепилась в его волосы, и у Талона была всего секунда, чтобы понять это и сделать торопливый вдох, прежде чем был вынужден отступить на шаг от Великого полководца, давясь от такого внезапного вторжения. Свейн рвано вздохнул от этого ощущения, когда раз за разом стремительно проникал в горло убийцы и выходил из него с добротным хлюпаньем, вперемешку с жалобным и беспомощным выдохом из тонкого горла. Он замедлился, чтобы дать привыкнуть, но быстро увеличил темп снова, схватив подчиненного за голову, двигая ею взад и вперед, как будто он был просто игрушкой или инструментом, а вовсе не человеком, и даже не провинившимся убийцей, что искупал вину прямо сейчас. Разум Талона плыл, мысли больше не были связными, так как от нехватки воздуха и движения взад-вперед у него начинала кружиться голова. Слезы текли по его щекам и только ухудшали беспорядок, который генерал создал на его лице. Смесь слюны, пота и крови, теперь смешивающихся вместе. Он выглядел так разбито, едва ли когда либо чувствуя себя лучше, чем сейчас, но полный решимости доказать, что он полезен. В Ноксусе не было места для бесполезных людей. Неудача не была вариантом. Затем убийцу отпускают, и он, задыхаясь, отступает, втягивая желанный воздух в легкие. Свейн стоит над ним с таким же каменным лицом, как и всегда, но легкая улыбка появляется на его лице, когда Талон поднимает глаза, чтобы посмотреть на него с легкой тенью беспокойства во взгляде золотых глаз, что сейчас напоминали, скорее, потемневшую бронзу. — Хороший мальчик. Убийца вздрогнул и кивнул, легонько улыбаясь. — Спасибо, Ввеликий полководец… Свейн схватил мужчину за горло, под подбородком, и практически поднял его на ноги. Талон изо всех сил пытался выпрямиться, чтобы высвободиться, и руки рефлекторно поднялись, чтобы бесполезно вцепиться в запястье Свейна, инстинктивно пытаясь освободить саднящее горло. Генерал лишь довольно усмехнулся при ощущении борьбы, и уложил меньшего мужчину на свой стол, вжимая спиной в ровную поверхность, и тот вздрогнул, когда голая кожа соприкоснулась с прохладной древесиной. — Мужайся. Талон несдержанно и низко застонал от этих слов, кивая, и хотя его зрение уже расплылось от похоти и желания, что огоньками постреливал где-то в паху, он хотел… он нуждался в большем. — П–пожалуйста, Великий полководец. Пожалуйста, используйте меня… как вы считаете нужным. Позвольте мне доказать, что я полезен. Свейн забросил одну из ног талона себе на плечо, ухмыляясь расплывчатому взгляду, который он получил в ответ, прежде чем начал медленно вжиматься в меньшего, надавливая головкой на трепетно сжимающуюся и разжимающуюся дырочку. Спина Талона выгнулась дугой от этого ощущения, глаза расширились, когда он зажал рот рукой, чтобы заглушить свои вздохи и всхлипы от незнакомого ощущения вторжения. Он совершенно точно почувствовал, как где-то в низу живота стягивается морской узел, принося за собой сладкую истому, растекающуюся по венам. Свейн выдержал небольшую паузу, издав низкое, животное рычание, любезно предоставленное Раумом. — Убери эту руку, низший. Я хочу слышать, как твоя выдержка рушится. Талон с трудом сглотнул, медленно опуская оную. — Да, Великий полководец. Глубокий смешок теряется в глубине комнаты, прежде чем Свейн продолжает входить, постепенно проникая все больше, когда убийца практически скулит и изводится под ним, скребя ногтями по дереву. — Ну же. Мы только начали, а ты уже размяк. Талон почувствовал, как его собственный член затвердел, к его большому стыду, совсем нетронутый, и просто заинтересованный тем, что с ним делал генерал. Однако Свейн, казалось, почти не возражал, даже казался довольным такой реакцией. — Тебе это нравится. — Это был не вопрос, и тона полководца было достаточно, чтобы выдать всю его похоть с потрохами, несмотря на прочную маску холода и спокойствия. — И ты так умело освоился в своем новом положении… Убийца только тихонько и довольно взвывает, когда Свейн берет глубже, пока бедра его не встречаются с упругой задницей, а длина не оказывается полностью окутанной теплом другого. — Очень хорошо, — хвалит мужчину полководец, так же медленно отступая, прежде чем резко двинуть бедрами вперед, застав этим убийцу врасплох. Талон вскрикнул от этого ощущения, растерянно и беспомощно хватаясь руками за стол, конечно же, не находя ничего для опоры. Великий полководец усмехнулся, и это была первая настоящая эмоция, которую он проявил с самого начала, когда он установил устойчивый темп, теперь вдалбливаясь в подчиненного в безжалостном ритме. Скорость, грубость этого заставили разум убийцы закружиться, связные мысли рассеялись, оставив только одно — Свейна, его прикосновения, его властную ауру, его контроль. Его руки на бедрах, так безжалостно терзающие приятную кожу. — С-спасибо! Благодарю вас, Великий генерал! — Он был бесстыден, похоть и покорность завладели разумом, когда удары по заднице приблизили его к краю забвения. — Пожалуйста, еще! Мрачный смех, низкий, опасный, и такой опьяняющий, заставляющий поверить во все, что только скажут, и во что заверят. — Только посмотри на себя, — слова были почти шипением, и член подчиненного дернулся от явной силы и власти в них, наливаясь похотью, что вот так, в один момент, накрыла такого невинного с виду эльфа с головой, — Такой сытый, и в то же время такой жадный. Такие как ты никогда не могут насытиться. Скажи мне, — рука резко и нещадно схватила его за подбородок, больно отдавая в челюсть, заставляя посмотреть в глаза. — Кем ты являешься? Талон застонал, все вокруг плыло, плясало, размывалось и растекалось, а разум плыл от удовольствия и боли, пока он больше не мог чувствовать, где кончается одно и начинается другое. — Я п–просто… Ах! Просто жадная шлюха… Удовлетворенное урчание, и его лицо было заслуженно освобождено. — Верно. Просто жадная шлюха. — Резонирует в ответ, с мокрыми и глухими шлепками врезаясь в убийцу. Свейн чувствовал, что становится все ближе к разрядке, и Раум зашевелился в его груди, придавая ему сил, чтобы увеличить темп и интенсивность одновременно. Талон чуть не закричал от нового ощущения. Его тело горело, но наилучшим из возможных способов, когда демоническая рука Свейна нагрелась до болезненно горячей температуры, жарким удовольствием проходя через места, куда та прикасалась, и где имела волю оцарапать смертную, молодую плоть. — Пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста… Могу я… могу я кончить, Великий полководец? Свейн, казалось, обдумывал этот вопрос, все еще покачивая бедрами, скользя то внутрь убийцы, то из него, и Талон почти рыдал под ним, сдерживаясь так долго, как только мог. — Заслужил ли ты это? — Я… это… это вам р-решать, сэр… — Слова были задыхающимися, едва внятными, поскольку удовольствие угрожало захлестнуть чувства низшего, как и побеспокоить всех посетителей крепости в такое время столь сладкими и несдержанными стонами. — П-пожалуйста… Пожалуйста! Свейн и сам был близок, и он кивнул, когда Раум начал брать над ним верх. Его человеческая рука обхватила стояк убийцы и начала уверенно надрачивать в такт своим толчкам. — Давай. Кончи для меня. Спина Талона выгнулась над столом, когда он в одно мгновение кончает, а семя растекается по его припухлой, бледной груди. Его глаза закатились, а все перед лицом застелила пелена экстаза, когда он закричал от удовольствия от ощущений. Раум ревел в теле Великого полководца, пульсируя энергией, когда наступил момент кульминации, и он безжалостно заполнил тело перед ним своим семенем, тяжело дыша, когда демон снова погрузился в глубокий сон, наконец, удовлетворенный. Он дрожащим взглядом посмотрел на Талона, отметив, что подчиненный, казалось, был едва в сознании. Он вышел из обмякшего тела убийцы, услышав легкий вздох и хихиканье, когда встал, затем застегнул ремень и вернул себе обычный устрашающий вид. — Я удостоверился в том, что ты достоин остаться в Ноксусе, — мягкое, почти дразнящее заявление. — Но если ты кому-нибудь обмолвишься о сегодняшних событиях, я лично объявлю на тебя охоту. А труп скормлю воронам. Дыхание Талона все еще было спертым, и его трясло, когда он более-менее отошел от захлестывающего чувства эйфории, честно кивая в знак понимания. — Д–да… Великий полководец. Свейн подхватил убийцу на руки, прижимая его крохотное тельце к себе, и направился в ванную, удобно примыкающую к его офису для подобных мероприятий. — Думаю, нам следует привести тебя в порядок, пока не возникло слишком много вопросов. Тихое бормотание, неразборчивые слова стали доноситься, когда усталость овладела эльфом, но Свейн едва обратил на них внимание, когда принялся готовить ванну для меньшего мужчины. Великий полководец заговорил только когда вода наполнилась, расслабленно проводя пальцами по спутанным каштановым волосам подчиненного. — Ноксус учит своих граждан силе. Однако сила не всегда означает независимость. Талон кивнул, все еще не придя в себя, но, по крайней мере, ему совершенно точно казалось, что он понимает слова, и суть того, что ему говорят. — Сила иногда может означать послушание. На этот раз легкий смешок от Талона, и тень улыбки на его лице, когда он кивает, теперь располагаясь на более крупном теле Свейна. Последний одобрительно хмыкает. — Да, Великий полководец. Возможно, вам следует периодически напоминать мне об этом? Низкий смех, и генерал убирает несколько прядей волос с лица Талона, встречаясь с его взглядом, таким размягченным и довольным. — Разумеется, мой блистательный убийца, — Слова, подтверждающие, что Талон, все же, остался при своей должности, дабы он все еще не беспокоился об этом. — Я всегда готов наблюдать за демонстрацией силы Ноксуса.