Там, где цветут лилии

Он никогда не говорил своего имени, лишь сидел рядом, болтая ногами на краю крыши очередной высотки. Дедпул ел при каждой встречи, причем всегда только мексиканскую еду; он мог уплетать тако, совсем не заботясь о количестве — их было критически много. Этот странный наемник явно двинутый на голову, но он и не скрывал; постоянно разговаривал с голосами в голове, которые явно не блистали жизнерадостностью и теплом. Дедпул был угрозой, о которой часто забывали в башне Мстителей, пуская его на совместное задание. Человек-Паук был подростком: с вьющимися каштановыми волосами, блистательной и простецкой улыбкой, большими карими глазами. Питер скрывал ото всех своих близких свое геройское естество, боялся, что так подвергнет их опасности. Мальчишка был героем, который бросался спасать любого, кто нуждается в помощи, а иногда слишком безалаберно и глупо. Они были противоположностями друг другу, несовместимыми полюсами в этом мире, никто и никогда не смог бы их свести вместе. Судьба — страшная злодейка, которая любит поглумиться над людьми. Когда Питеру было шестнадцать — совсем юнец, без опыта реального боя, с импульсивностью и несдержанностью, — он ощутил внутреннее давление, которое захватило в тиски его легкие и не отпускала, усиливая сжатие. Парень думал, что если это продолжится еще хотя бы секунду — он умрет, герой Нью-Йорка так легко задохнется в собственной комнате. Позорная смерть, не правда ли? Буквально через несколько минут все проходит, а Питер с мокрым лицом лежит на кровати, тупо уставившись в потолок. Единственный мучащий его вопрос: «Что с ним происходит?» Дедпулу двадцать шесть, когда он вдруг осознает жгучую любовь. Ванесса была для него неким спасением — открытая и любящая его таким, каким тот стал, а главное, она не осуждала его за все поступки, за все убийства, за его работу. Ванесса была идеалом его мечтаний, с ней можно было трахаться до утра, разговаривать на все темы, что только возникнут в голове больного наемника. Дедпул и Человек-Паук были напарниками, которые постоянно ходили вместе на задания. Несмотря на чрезмерную болтливость первого, Уэйд был действительно мастером крушить-кромсать, игнорируя вскрики Питера о том, что даже преступники не заслуживают смерти. У них хорошо получалось работать вместе, как супер-герои, но они не разговаривали после, точнее Дедпул старательно сливался, а Питер оставался один в раздевалке. Они никогда не будут вместе, так? Питеру нельзя плакать, нельзя жаловаться, нельзя просто побыть обычным подростком. Кто бы что не говорил, но Человек-Паук просто взаперти, он не имеет такого права выбора, как свободолюбивый Уэйд. При сравнении их двоих, можно уверенно сказать, что Питер — контроль, альтруизм, скромность и нескрываемый интеллект, сила и гибкость; когда Уэйд — просто пожар, буря эмоций, полная свобода и хаос, все его рамки морали стерты к ебеням.

I

Больно ли видеть человека, который тебе не безразличен, в объятьях кого-то другого? Определенно. Больно ли Питеру смотреть на страстные мокрые поцелуи? Железобетонное да. Наблюдать, как «лижутся» два, кажется, взрослых человека, и один из них — причина бессонных ночей парня, — невыносимо противно. Когда Ванесса встречает Уэйда — да, Питер узнал о нём всё возможное, что только было, — они всегда, в десяти случаях из десяти, начинают с влажного французского поцелуя, которому позавидовала бы любая порноактриса. Питер не мог ненавидеть Ванессу, просто потому что это был Питер — добрый и милый старшеклассник, трудящийся на благо своей страны, беззлобный и мягкотелый. Они дополняли друг друга, — так казалось со стороны, точнее, так думал Паркер, провожая скучающим тяжелым взглядом парочку. Сейчас они пойдут домой, по пути зайдут в мексиканский ресторан или кафе, Уэйд зажмет свою девушку где-то в углу, они поцелуются, завалятся в просторный лофт и займутся сексом. Питер понимал, он большой мальчик. Дедпул воспринимал его как друга, напарника, союзника, но никак не как пару, потому что у него уже есть та самая. Ощущение сдавливания легких с каждым новым днем усиливалось, доставляя Питеру не мало дискомфорта. Поцелуи, прикосновения, секс — всё это причиняло Паркеру физическую и моральную боль. Старшеклассник понимал, что жизнь его катится в глубины Тартара, но говорить об этом никому не намерен, пусть всё идет так, как должно.

II

Уроки тянулись так долго, словно они намеревались выжить из Питера остатки сил и эмоций, — он всё так же учился на отлично, прекрасно сдает все контрольные, но почему-то энтузиазма в супер-герое поубавилось. Конечно, мало кто замечал это, но скрыть подобный факт от глаз проницательной Мишель было невозможно. Она хорошо знала своего друга, видела его уставшие глаза, под которыми вырисовывались темные круги, и даже немного догадывалась, в чем же проблема такого ухудшения. — Это он, да? — когда Питер сел за их общий стол в столовой, шатенка не сдержалась, пронизывая лицо Паркера, мысленно подталкивая на чистосердечное признание. — Привет, ЭмДжей, — ковыряясь в спагетти, протянул Питер. Он в таком состоянии сейчас, что не готов к обороне от волны вопросов своей лучшей подруги, даже взгляда не поднял. — Не понимаю о чем ты говоришь. — Не пытайся от меня что-то скрыть, неудачник, у тебя это фигово получается, — она немного развела руками, словно подводя итог. Сколько бы колких шуток Мишель Джонс не кидала в сторону своего друга, она очень переживала за него, хоть и не показывала это. Питер действительно заметно поменялся, и не в лучшую сторону, будем честны; его вид желал и лучшего, а взгляд потух, как спичка. — Слушай, может сегодня после школы сходим развлечься в торговый центр? Я слышала, там открылся новый игровой центр, — вдруг предложила она, на что получила слегка заинтересованный взгляд. — Ну… Не знаю, уроки еще надо сделать, да и тётя Мэй… — Ведешь себя как нудный ботаник, Паркер, — заметила шатенка и тыкнула в него вилкой с макарониной. — Тебе нужно немного развеяться и забыть о том придурке, который никогда не взглянет на тебя. — Спасибо за поддержку… — обиженно забухтел парень и снова уткнулся в тарелку. — Тогда после школы, Мэй позвоню и предупрежу, что задержусь… Проводить время вместе для них было не в новинку, поэтому, захватив Нэда, троица направилась прямиком в торговый центр, о котором упоминала ЭмДжей в столовой. Обычный будничный разговор значительно облегчил состояние Питера, но он все еще не мог не думать о Уэйде — тот как ебаный червь засел в голове, и не хотел вылезать ни под каким предлогом. Прекрати думать о нём, — отдергивал себя Питер, когда он с друзьями прогуливался по торговому центру, направляясь в сторону эскалатора. Паркеру действительно трудно принять тот факт, что он зациклился на Дедпуле — убийце и наёмнике, у которого к тому же развитая шизофрения, но это казалось невозможным. — О, смотрите, разве это не новые гонки? — вскрикнул внезапно Нэд, когда их компания проходила мимо одного из экранов. Брюнет восторженно рассматривал заставку на экране, которая каждые пять минут меняла картинку. — Кажется, разработчики обещали «полное погружение», добавив возможность подключения виртуального шлема. Питер был бы рад поддержать беседу со своим лучшим другом, но не получалось издать ни звука, только неразборчивое мычание. Легкие неприятно жгло, словно там начинается разгораться неконтролируемый лесной пожар, — бронхи, как тонкие стволы деревьев, воспламенялись быстро и невозвратно. Мальчишка поднял взгляд, хотел что-то сказать, но губы невольно дрогнули, а брови сошлись в переносице. Мысли стремительно перемешались, а в сердце ёокнуло нечто очень неприятное и противное — вязкое, как смола. — Пошлите отсюда, — вдруг сказал Паркер и отвернулся, скрывая свои глаза от друзей. Питер знал, что зависть — плохое чувство, которое может подобно паразиту основательно засесть внутри и отравлять организм. В горле запершило от обиды и накатывающихся слёз. — Что? Но почему? Мы только пришли! — вдруг вскрикнул пухляш, размахивая упаковкой чипсов. ЭмДжей смерила Питера пристальным и недоверчивым взглядом. — Просто тут ничего интересного… — супер-герой сжал свои кулаки, стараясь не разреветься прямо перед друзьями — было бы клеймо «плаксы» на всю жизнь от Мишель. — Братан, но… — Нэд хотел что-то возразить еще, но вдруг заметил, как из носа Паркера пошла тонкая струйка крови, а глаза его расширились с невообразимой скоростью. — Хей, лузер, что с тобой? — обеспокоенно спохватилась шатенка и подошла ближе к мальчишке, кладя руку на плечо. — Всё хорошо? У тебя кровь… — но Питер не смог ответить, он ринулся прочь из развлектального центра, пытаясь отыскать ближайший туалет. Казалось, перед глазами всё засверкало множеством различных огней — они прыгали, бегали, метались из стороны в сторону, тем самым вызывая у мальчика головокружение. Слезы застилали глаза практически мгновенно, он не хотел видеть путь, куда бежал, не хотел слышать громкие голоса своих друзей позади, он не хотел абсолютно ничего. Питер залетел в одну из кабинок общественного туалета, громко хлопая дверцей. Тут сильно воняло хлоркой, а так же не смытой мочой, но Паркеру это вообще не помешало упереться спиной о холодную поверхность и скатиться по дверце вниз, руками закрывая голову. Держать всё в себе было нереальным испытанием даже для такого парня как он — никому не чужды чувства, особенно односторонние, наверняка, многие были в подобной ситуации, но с Питером всё было иначе… В этот момент Питер в первый раз по-настоящему возненавидел себя, свои чувства и желание, — зависть расползалась внутри его грудной клетки подобно паутине, которую сплел паук. Безусловно, юному герою хотелось быть на месте Ванессы, целовать Уэйда, дотрагиваться до его лица, кожи, обнимать и проводить время, но он не мог и слова сказать им, не мог разрушить чужое счастье.

III

Погода выдалась достаточно солнечной. Было невыносимо жарко, особенно в полдень, когда солнце находилось в самом зените. Люди старались как можно быстрее спрятаться от прямых лучей в прохладном офисе с кондиционером, в магазине, или даже под зонтиком. Автомобилей стало гораздо больше, а пробки на дорогах казались еще большим испытанием, чем раньше. — Карапуз, ты не собираешься отдыхать? — когда в гостиную мстителей входит Тони, Питер даже не поднял усталого, слегка пожухлого взгляда, но ему хватило сил отрицательно помотать головой. — Оу, выглядишь так себе. Ты хоть отдыхаешь? Знаешь, иногда я думаю, что твои ночные патрули сильно вредят твоему растущему организму. Старк не знал, что именно являлось причиной такого состояния протеже, но видел явные изменения: поведение, настроение, внешний вид, продуктивность, — всё это катится в далекую бездну вместе с Питером. Железный Человек достал из холодильника холодную банку газировки и с громким треском раскрыл ее, делая пару жадных глотков. Мужчина всё еще не отводит взгляда от затылка мальчишки, который, кажется, даже не двинулся, продолжая пялиться в огромный плазменный телевизор. — Отдыхаю, мистер Старк, просто в последнее время уроков много. Достаточно хорошая отговорка, потому что под конец учебного года задач в школе знатно увеличилось, к тому же нельзя исключать экзамены перед летними каникулами. Питер выглядел действительно уставшим, кожа побелела как у мертвеца, а под глазами вырисовывались темные круги. — Ты не загоняй себя так, Питер. Ты умный-малый, поэтому находи время для отдыха и сна, я начинаю волноваться за тебя, — Тони встал позади длинного дивана и положил руку на плечо Паркера, и на удивление, последний как-то вздрогнул, словно испугался чего-то. — Что происходит, Питер? — Ничего, мистер Ст- — Питер! — вдруг перебил его гений и сел рядом, всматриваясь в большие карие глаза, в которых когда-то можно было разглядеть неудержимую волю и силу. Тони бы обманул, сказав, что эти глаза были счастливчика, которому удостоилась возможность работать в крупнейшей корпорации Старк Индастриз; Питера брали за его заслуги перед страной, за его успехи в учебе и здравый ум, ярость и пылкость, тягу к чему-то новому. — Тебе сделал что-то Дедпул? Он тебя обидел? Сказал? Одно слово и я- — Нет, всё хорошо. Дедупул ничего не говорил мне, и не делал, — мотнул головой мальчишка и прикусил щеку с внутренней стороны. Питер не сможет рассказать всю подноготную, всю грязь и боль, это только его проблемы. — Тогда почему ты выглядишь как труп? Заболел? Иммунитет паучка на что-то не работает? — брюнет буквально буравит взглядом хрупкого подростка, что сидел как статуя на этом чертовом диване. — Всё нормально, правда, мистер Старк… Я просто много учусь, не волнуйтесь, — отмахнулся Питер и услышал, как дверцы лифта открываются, и из него выходят Капитан Америка и Чёрная Вдова. Стив и Наташа медленно вошли в гостиную, оживленно о чем-то разговаривая, но стоило им заметить двух других, находящихся тут же, они сразу же поприветствовали их. Питер поднял глаза и сдержал тяжелый вздох: Роджерс казался таким правильным человеком, старой закалки, с идеальными чертами лица и тела (не без помощи сыворотки солдата), но одно Паркер знал точно, этот человек любит один раз и навсегда, но почему же тогда он не подвергнулся тому же, чем страдает Питер? Подожду пока с вопросами… — проскользнула мысль в голове мальчишки и он встал, сдерживая болевой стон в грудине, прямо под прочными ребрами. — Хорошего дня, — бросил напоследок шатен и вышел торопливым шагом, стараясь не оборачиваться. Ему нужно срочно выйти из башни, иначе Старк сможет узнать всё, что будет происходить с ним благодаря искусственному интеллекту. Дорога перед глазами расплывается кляксами, словно ребенок неумело разводил краски кистью по белому холсту. В носу засвербило, а кровь в висках запульсировала так, словно чечетку отплясывает. Еще пару шагов требуется, чтобы заползти в какой-то переулок, облокотиться о каменную кладку дома и откашляться; на асфальте расплылась целая кровавая клякса, а от губ тянется тонкая паутинка розоватой слюны. То что это Питер испытывает такое чувство, как «любовь» — не было никаких сомнений, правда по началу мальчишка ловил себя на мысли, что возможно, он испытывает восхищение к наёмнику. Нет. Это определенно нечто большее, захватывающее не только душу, но и тело и разум. Дедпул — он же Уэйд Уилсон — казался для Человека-Паука необузданным огнем, ураганом эмоций, своевольностью и страстью, конечно, Паркер не одобрял методы наёмника, но даже в убийстве тот был изящен и красив. Уэйд был свободным, а Питер нет. Пальцы подрагивали, а силы медленно покидали юношеское тело.

IV

Ночь была тем, чего с нетерпением ждал Питер. Сквозь режущую боль в груди, сквозь кровавые ошметки изо рта, он бежал на патрулирование с одной мыслью: увидеть Уэйда. Пусть они толком не разговаривали на личные темы, не спрашивали друг о друге, но Паркеру просто было чисто физически необходимо находиться рядом с тем, кто стал причиной образования болезни — становилось немного легче и симптомы ослабевали. Свесив ноги с крыши какой-то башни, Человек-Паук смотрел в даль, наблюдая за звездами. Краем уха он слышит, как Дедпул раскрывает упаковку тако, ругается, потому что капля соуса пачкает его красный костюм, а потом откусывает половину блюда. Питер усмехнулся — немного грустно и с придыханием. При взгляде на мужчину — хоть лицо и скрыто под маской — в груди появляется тяжесть и боль, дыхание перехватывает, а сердце словно вот-вот взорвется. — Чего молчишь, малыш-паучиш? — с набитым ртом спрашивает наемник. — День не выдался? Мало грабителей повязал своей супер-пупер паутинкой? Завались, Белый, мы должны поинтересоваться, как дела у нашего милого напарника! — то что Уэйд часто разговаривает с голосами уже ни капли не удивляло, а наоборот, забавляло. — Не хочешь отвечать, или я просто настолько красив, что ты позабыл всё на свете? — усмехнулся мужчина, сильнее натягивая маску на нос. Питер сглотнул кровавый ком в горле, наблюдая за манящими губами напарника. Иногда, очень редко, Дедпул возникает из ниоткуда, достает Питера, улыбается, а потом исчезает. Вероятно, уходит домой, к своей любимой Ванессе… Ванесса… Питер не должен злиться, не должен ненавидеть. Она не виновата. — Скажи, Дедпул, что для тебя любовь? — вдруг неожиданный вопрос заставил Уилсона поперхнуться и выронить часть пережеванного тако изо рта. Мужчина перевел озадаченный взгляд на мальчишку, словно пытаясь убедиться, не шутит ли тот. — С чем ты ассоциируешь ее? Испытывал ли ты когда-либо… — Паучок, ты перегрелся сегодня? Погода действительно жаркая была, — присвистнул наёмник, всё же продолжая жевать остатки тако. Но когда Питер никак не отреагировал, мужчина понял, что мальчишка спрашивал это серьезно. Вздохнул, откладывая сверток в сторону. Уэйд взглянул в ту сторону, в которую, предполагаемо, смотрел и Человек-Паук. — Когда я увидел Ванессу — ту, кто является для меня самым дорогим — я понял, что это не просто перепихон на ночь, даже не на две, — сказал мужчина и бросил мимолетный взгляд на Питера, который не дрогнул, продолжая пялиться вперед. — Внутри меня словно расцвела вишня — большая, с ровными розовыми лепестками, прямо посреди зимы. Она согревала меня изнутри, успокаивала и дарила любовь взамен, и вишня, что внутри меня, будто искрилась розовым. — Ты веришь в судьбоносную любовь? — М, я слышал, давно, от своей бабушки, что когда ты влюбляешься в того человека, который предназначен тебе судьбой, то внутри тебя распускаются цветы. Вы становитесь одним целым и до конца своих дней будете вместе, — задумчиво протянул Дедпул. — Но это лишь сказка, не иначе. — А что, если человек, предназначенный тебе судьбой, влюбляется в другого? Что с ним происходит, по легенде твоей бабушки? — Хм-м… Она говорила, что цветы внутри человека, который остается один, начинают пускать свои корни в сердце и легкие, медленно и мучительно убивая. Сначала росток, его корки и листья впиваются во внутренности, прорастая и набирая силы, а когда распускаются цветы, то кожа трескается, выпуская их наружу. Это как злокачественная опухоль, — словно погружаясь в воспоминания, рассказывает Уэйд, а потом резко поворачивается на юного героя, который сложил руки на своих бедрах в замочек. — Ты влюбился что ли? — М? Да, возможно это так и есть, — кивнул мальчик и перевел глаза на собеседника. — Неразделенная, увы, — пожал плечами, словно ничего страшного. — Какие твои любимые цветы? — Ох, малыш-паучиш, я не люблю их, — усмехнулся мужчина. — Лилии.

V

Питеру нравится это время суток — тягучая и спокойная ночь, когда можно отречься от земного мира и погрузится в собственный астральный мир. Только ночью можно увидеть луну, звезды, встречаться с прохладным спокойным ветром, и лишь ночью Паркер может увидеть Уэйда в блеске луной призмы — галлюцинации это, или же накатывающее сновидение, не важно. — Неужели это последняя ночь, когда я смогу видеть его лицо… — бормочет в бреду Питер, наблюдая за небом через открытое окно. Он сидел прямо на полу, опираясь спиной о кровать; сгибая ноги, парень поднял голову, буквально откидываясь на постель. Силы оставляли его с каждой секундой. Ему семнадцать, но кажется, прожил целую вечность в одиночестве. Секунда, и голову пронзает невидимая молния, заставляя зрачки расшириться от боли. Из горла вновь вырывается комок крови, только в этот раз, помимо вязкой жижи, вышли несколько крупных лепестков миндалевидной формы. Питер усмехнулся, игнорируя стекающую по подбородку кровь, а дрожащие похолодевшие пальцы сжимаются в кулак. Теперь уж не было ни крупицы сомнения. Дрожащие, вечно мерзнувшие, пальцы, головокружение, кровь с примесью лепестков цветов — всё это было признаком ханахаки, что развивалась на протяжении нескольких месяцев. Перед глазами до сих пор сверкающее лицо любимого — Уэйд улыбается ему, тому самому Питеру Паркеру. Мальчишка выдохнул. — Вы откашляли лепесток — это сто процентный диагноз, — твердо сообщил врач. Питер не удивился, лишь опустил голову. — Болезнь идет от сердца, но этот лепесток свидетельствует, что она уже распространилось на легкие, — неутешительно выдал мужчина, сидящий напротив подростка. — И… Что мне делать?.. Я слышал, это болезнь неизлечима. — Если бы Ваша любовь была взаимной, Вы бы даже не знали о болезни, и тем более, не кашляли бы кровью с лепестками. Ну или наоборот, лепестки переполняли бы Вас от счастья, не причиняя вреда, — поправив очки, врач убрал образец цветка обратно в шкаф. — Но в Вашем случае… Всё не так, — с каждым новым словом грудь Питера болела сильнее. — На начальной стадии Вам ничего не угрожает, но в дальнейшем: обмороки, забитые лепестками дыхательные пути… В случае, если цветы завянут в Вашем сердце, они перекроют артерии, что повлечет неминуемую смерть, или же Ваша грудная клетка не выдержит и разорвется, выпуская все рвущиеся цветки наружу… — А эти цветы… Можно ли извл- — Нет. Они связаны с Вашем сердцем, их невозможно удалить хирургическим путем. Даже если мы сделаем пересадку сердца, Ваши чувства никто не в силах изменить. — Неужели нет никакого способа избавиться от этого… — Любите всем сердцем, и будьте любимы… — Это было мучительно прекрасно…

VI

— Кто-нибудь видела Паучка? Его уже нет несколько дней. Признаю, мы с Жёлтым знатно соскучились по нему! — в гостиную Стака Дедпул входит с приподнятым настроением. Он набрал кучу всякой еды — начиная с конфет-дрожже, заканчивая завернутым с фольгу куриным супом. — А чего все такие кислые? Папочка Старк не подарил вертолет? Атмосфера в башне была действительно подозрительно-мрачной, больше напоминающее кладбище. Те, кто находился внутри, были молчаливы, занимались своими делами, которые не доставляли дискомфорт другим: книги, музыка, готовка. Стоило только Уилсону появиться на горизонте, всё внимание приковалось к безумному наемнику, который не видел дальше своего носа (и это не только из-за горы еды). — Дедпул, что ты тут делаешь? — усталым тоном спросил Старк, потирая переносицу. Он сидел за барной стойкой в компании стакана виски; видеть неугомонного, чокнутого наемника, который разговаривал с голосами в голове, не было никакого желания. — Всю информацию, в случае необходимости, я отправляю тебе дроном, так что незачем было приходить сюда… — Железная Банка, я вообще пришел проведать Паучка! — возразил мужчина и чуть не уронил пакет с супом. — Здесь ты его не найдешь… Так что уходи! — раздражение было видно сразу. Старк не настроен на разговор, а остальные мстители и подавно — они не часто перекидывались словами с Уэйдом, у них не было общих миссий, им незачем было уделять внимание такому, как Дедпул. — Скажи где он и я отстану, всё просто, папочка Старк, — пропел мужчина в трико, но потом вздрогнул от громкого хлопка ладонью о каменную поверхность столешницы. Сидящий до этого Железный Человек подскочил на стуле и с угрозой смотрел на надоедливого гостя, игнорируя жгучую боль в ладони. — Пошёл прочь, Дедпул! Нет больше Человека-Паука! Умер! Погиб! Исчез! Всё? — рявкнул гений и осушил бокал виски за мгновение. Не желая больше слушать бред убийцы, Старк вышел из общей комнаты, скрываясь в своей мастерской. Уэйд же просто так и стоял, хлопая глазами под плотной маской. Чисто интуитивно он подошел к креслу и сел, сбрасывая все, что купила на небольшой стеклянный столик. Никто на это ничего не ответил, а Стив тяжело вздохнул. Он был единственным из мстителей (не считая Человека-Паука), кто относился к Дедпулу с некоторым уважением. — Как это произошло? Что случилось? — Уэйд перебрал все мысли, всё. Что происходило с ними на последних патрулях, пытаясь зацепиться хоть за что-то странное. — Последний раз мы виделись с ним неделю назад, и… Он был нормальный, ну точнее, мы так с Жёлтым думали, Белый обычно молчит в присутствии Пауча. Мы с ним разговаривали, он задавал вопросы, мы на них отвечали, я рас- — Дедпул, — перебил его Роджерс. — У Питера была ханахаки, последняя стадия, — сообщил кэп, замечая, как вздрагивает Дедпул. — Он не говорил нам, и, судя по всему, тебе тоже. — Но… Что? — вдруг, до мужчины дошло сказанное капитаном и тот подскочил. — Как это, ханахаки? — Его обнаружила его тётя, он сидел напротив окна, около кровати, а из груди выглядывал целый букет цветов… Зрелище было ужасное… — Стиву было немного неприятно говорить о чём-то подобном, потому что смерть товарищей было для того табу. — Он оставил записку, чтобы никто не думал об убийстве. — Какие цветы? — Лилии…