Граница пунктиром

Стоит ли говорить о том, как сильно Пак Сонхун ждал того дня, когда сможет, наконец, официально украсть первый поцелуй Ким Сону? Пожалуй, стоит. Это было чувство, которое в какой-то момент выросло из обоюдных придирок, небольших повседневных ссор, недопониманий, дурацких обид и неуклюжих извинений, которые жутко смущали. Всё это странное и непонятное переросло в умение читать его, в знание маленьких хитростей, которые могут смягчить его колкое или же потухшее настроение, в искусство понимания, принятия и заботы о Ким Сону. И незаметно для самого себя, Хун обнаружил, как в нём поселилась жадность. Его раздражало, что кто-то может знать и видеть Сону лучше, чем он. Ему хотелось больше и лучше других знать о нём всё. Хотелось быть первым. Чем бы это ни было. Поначалу это было больше похоже на соревнование, но некоторое время назад, когда жадность переросла в манию, Пак с ужасом осознал, что ему хочется большего, чем просто быть энциклопедией по Ким Сону. В какой-то момент милые видео с щенками и котятами, которые были его антистрессом, заменили милые видео с Сону и, что уж скрывать, с моментами взаимодействий его с Сону. Особенно ему нравилось смотреть те видео, на которых младший проявляет симпатию к Паку, где он говорит ему комплименты или же просто своими сверкающими лисьими глазками смотрит в его сторону. Это в считанные секунды прогоняло плохое настроение. И когда Сонхун, не без помощи верных друзей, осознал своё положение, как и ожидалось, первым в нём закричало отрицание. Он не мог поверить в то, что всё это - больше, чем просто интерес. Ему пришлось бороться внутри себя с желанием оставаться просто близким хёном и другим, прожигающим рёбра огнём желанием, которым обливалось его трепещущее сердце...желанием взять Сону за руку и сплести пальцы, желанием обнять его, обвив руками и зарыться носом в его шею, от которой всегда так приятно пахло. Он боролся с желанием касаться Сону каждую минуту, боясь, что тот растворится в воздухе, словно мираж. Эти желания казались ему глупыми, совершенно нелогичными, необоснованными, но даже после многочасовых мозговых штурмов, они просто напросто отказывались покидать его, скребясь где-то глубоко в сердце, мечтая вырваться из него и овладеть контролем над несчастным влюблённым. И оно выиграло. Сонхун признал поражение и смирился. Смирился с тем, что обречен сверлить взглядом Ким Сону, затаив дыхание в ожидании того, когда он прочитает его мысли и посмотрит в ответ. С тем, что не может и дня представить без его звонкого смеха и милых кривляний. С тем, что иногда ворует его подушку и подменяет своей, чтобы обнимать её во сне, как бы маньячно это ни звучало. С тем, что его любимым напитком стал ванильный латте отнюдь не от того, что он без ума от ванили, а просто потому что Сону всегда пользуется ванильным бальзамом для губ. Хун, который всю свою жизнь действовал по правилам, уважал логику и очень редко совершал в присутствии других необдуманные поступки, влюбившись всего лишь раз, растерял всю свою предрассудительность. Примерно в это же время, год назад, Сонхун, Джей и Джейк праздновали День совершеннолетия. И по традиции в этот день тем, кому исполняется в этом году 20 лет, получают от близких и друзей в подарок букет из роз, парфюм и ... поцелуй. И если в прошлом году Сонхун сгорал со стыда от того, что в его голове при одной только мысли о последнем, по каким-то неведомым причинам двадцать пятым кадром мелькал Сону, в этом году он без тени смущения, скорее даже с трепетом на сердце планировал то, как вручит этот подарок лисёнку. Однако, оказавшись в самое подходящее время в самом подходящем месте, где эта тайна останется только между ними и луной, Хун чувствовал, будто вот-вот его сердце сиганёт с самой высокой точки мира прямиком вниз и непременно расшибётся. Ужас сковал дыхание, и от недостатка кислорода голова пошла кругом. Нужно было собраться с мыслями. Нужно было разработать стратегию. Но всё, что он мог, сидя на единственной кровати их номера отеля - сверлить стену взглядом, периодически вспоминая о дыхании и глотая воздух, словно рыбка, выброшенная на сушу. Вода в душе перестала, и Сонхун вздрогнул, резко посмотрев на ручку двери. Она не двинулась. Скорее всего Сону просто набрал ванную и теперь собирался "отмокать"... Так. Нет. Нужно думать о чём-то кроме Сону. А что, если он будет против такого подарка? Что, если ему вовсе не нравится Сонхун, а всё это было лишь игрой? Пусть он и обсуждал возможность этого с Джеюном и был убеждён (и не раз) вторым в очевидной взаимности со стороны младшего, в настоящий момент в голове Пака царил лишь хаос и навязчивое чувство нарастающей паники. Взгляд пробежался по номеру и упал на прозрачный мини-бар. Долго думать Сонхуну не пришлось: выступления завершены; завтра вылет только днём; переносимость алкоголя у него высокая - мысленно поставив галочку напротив каждого из пунктов, Хун сорвался к стеклянной дверце. После безуспешной попытки прочесть название, он понял, что ничего не понял и решил взять первую попавшуюся бутылочку. Жидкость оказалась приятнее на вкус, чем он предполагал. Но лишь первые несколько секунд. Затем его горло окатило огнём, как если бы он выпил лавы из жерла вулкана. Подумав секунду, он сделал ещё один глоток и прикусил губу, морщась от горечи. Да, вещь была крепкой, даже чересчур, но проверять градус он не решился. Его задачей было успокоить нервы, а никак не наоборот. Третий и четвертый глотки прошли намного легче и приятнее. Вспомнив о том, что, когда пьёшь, стоит закусывать (кажется, об этом ему говорил Джей), Пак достал из своего чемодана пирожное-печеньку, которое брал с собой, чтобы в нужный момент подбодрить им Сону, и в два укуса расправился с ним, запивая уже из горла. Бутылочка закончилась так быстро, что новоиспечённому любителю крепких напитков показалось этого недостаточно. Он уже было облизнулся на другую, как услышал слив воды в ванной. Так скоро?! Он ведь только что... Стоп. Сколько времени я тут уже сижу? Пак глянул на часы и понял, что просидел со своим новым другом уже двадцать минут. К его удивлению паника всё же притихла. Сонхун закрыл шкафчик, аккуратно скрыл все улики и забрался обратно на кровать. Хм... Наверное, мне стоит признаться сначала? Прежде, чем целовать его... Боже, да почему это так сложно?! Может в другой раз? Нет... Нет, когда у меня ещё будет такой шанс? Веки стали тяжелеть, и он закрыл глаза, продолжая крутить в голове навязчивое желание поскорее увидеть Сону. Казалось, он вечность уже торчал в этой ванной. Такими темпами я попросту сойду с ума и окажусь в психушке... Но мне туда нельзя, там я не смогу...- мысли растворялись на волнах, плавно уносящих сознание Сонхуна в дрёму. Увидеть... Сону... Хочу... . . . — Хён? Ты что, спишь?- Сону аккуратно постукивал хёна по плечу — Хмг... - невнятно пробурчал старший — Хён, тебе нужно принять душ! — Нужно... хммг... нужно Сону увидеть мне- сквозь сон, еле проговаривая слова, промычал он — Что? Сонхуни-хён, я тут — Ты... не понимаешь... я тут смотрю на... на него — Где тут? Хён, у тебя глаза закрыты — Во сне... улыбается... наш Сону — Если ты откроешь глаза, то увидишь настоящего меня, но только злого, потому что хён не идёт в душ и собирается спать грязным — Я не! Я не грязный... мгм... это всё! потому что ты... вообще... поце... — Потому что я слишком долго сидел в ванной? Хён~ Я ведь предупреждал- огорчённо залепетал лисенок — ...тебя хотел — Хотел меня поторопить? Так мог бы постучать! — ...сказать тебе... — Извини, хён. Но сейчас ванная свобод- Сону не успел договорить. Сонхун схватил его за воротник халата и потянул на себя, прижимая. — Х..хён? — Сначала... обнять.. — Хён, от тебя шоколадом пахнет и... ты ел конфеты с алкоголем? — Нетушки... Это успоко..ИК..ительное — Хёёён! — Нравится... — Конфеты понравились? Блин, вот мог бы и мне оставить. У меня, между прочим, скоро официальный праздник совершеннолетия, и мне уже можно такое! — ...праздник...подарок- Сонхун уткнулся носом в затылок лисёнка и громко вдохнул— ..вкусно... — Хёён~ Щекотно, ты чего делаешь! — ... что хочу, то и де...лаю — Отпусти! Я должен маску сделать — Нет, не должен- продолжая вдыхать запах шампуня, и с каждым выдохом одаривая Сону порцией множащихся мурашек — Должен! Завтра нам ехать в аэропорт, нужно выглядеть красивым и отдохнувшим — ...ты и...ты и так красивый- он прижался щекой к шее младшего, обжигая теперь дыханием плечо несчастного заключённого — Да, но... Хён! Ты...- Сону стиснул руку, крепко державшую его, чтобы высвободиться, но остановился, когда чужие пальцы нежно обхватили его — Хм... во сне... это сделать легче — С-сонхуни-хён? — Мм... — Ты правда пьяный сейчас? — Вообще...никогда..нет...- прошептал Хун, слегка хрипя в шею, а затем невесомо коснулся её губами. Вечность промелькнула перед глазами Сону и он оцепенел, гадая, было это то, о чём он подумал или хён просто случайно коснулся его. — С-сонхуни...хён..- спустя минуту он решил всё же задать вопрос, который томился в его сердце слишком долго— Хён... Может быть так, что... — С ума сойти — Ч-что? — Хочу...лежать так вечность — Хён???- Ким не мог поверить своим ушам. Из-за того, что он лежал к Сонхуну спиной, всё происходящее казалось ему лишь плодом его воспалённого неразделённой любовью воображения. Он аккуратно освободил свою руку и всё-таки изловчился повернуться, о чём в ту же секунду пожалел, оказавшись слишком близко... запредельно близко к хёну. Это слишком неправильное расстояние. Совсем неправильное. Опасное и такое завораживающее. Затягивающее своей возможностью застрять в пересчитывании длинных смолисто-чёрных ресниц, разглядывании очаровательных родинок, перебирании волос, что падали на лоб... в гипнотизировании таких красивых, красных от дурмана губ — Сонуя...- лисёнок вздрогнул, проронив сдавленный писк от испуга — М..мм? — Можно я... заранее подарю тебе подарок? — М? Какой? — Возврату не подлежит- сказав это, Пак открыл глаза и впился расфокусированным взглядом в глаза Сону — А если он мне не понравится?- прошептал маленький — Разрешаю меня ударить Хун проговорил последнюю фразу в губы напротив и остановился, как если бы перед ними была прочерчена невидимая граница пунктиром. Они лежали, затаив дыхание, не решаясь переступить, словно проверяя друг друга. Барабанная дробь сердца бушевала внутри, отбивая какой-то сбитый ритм. Казалось, что всё тело налилось тягучим воском и застыло. И лишь мурашки, наэлектризованные витающим в воздухе электричеством, проносились вихрем по коже. Вдох-выдох. Вдох...выдох....Вдох Сону не сдержался и слегка приоткрыл глаза, их встретил прямой взгляд угольных глаз, в которых отражалась луна за окном. Сонхун смотрел так взволнованно и одновременно настолько нежно, что у лисёнка сжалось сердце. Он захотел позвать хёна, но голос застрял где-то в горле, и лишь его губы, дрожа, беззвучно прошептали "Ты мне нравишься, хён", за чем последовал шумный выдох и ответное "Ты мне тоже", сорвавшееся с губ напротив. И следом, пересекая выдуманную границу, Хун накрыл губы лисёнка своими так мягко и трепетно, как если бы они были лепестком какого-нибудь хрупкого лесного цветка, который расцветает лишь весной на рассвете. Сону слегка неуклюже, но чуть увереннее ответил хёну, будто говоря тому, что он вовсе не хрупкий и не рассыплется. Очень медленно, нежно, так чисто и искренне... Их поцелуй длился маленькую вечность, не желая прекращаться. Затем Сонхун вздрогнул от внезапной икоты, чем рассмешил младшего. — С праздником, солнышко. Давай спать- тепло прошептал он и поцеловал его в лобик. Сону расцвёл в улыбке и кротко чмокнул хёна в родинку под глазом, затем в те, что у носа, у подбородка... и затем в губы. — Спокойной ночи, хён- он прижался к старшему, и они оба начали утопать в сладкой дремоте...