Там высоко

Нестор проснулся на заре. Горизонт еще алел багровым, а на траве уже блестела роса, по которой старик в молодости любил бегать босым. Вой волков в чаще стихал; благоухали ромашки под окнами покосившейся хижины, чьи стены давным-давно поросли мхом. Старик потянулся, от чего в локтях хрустнуло, и зевнул до щелчка челюстей. От сознания ускользали последние крупицы сна, который только что прервался на самом интересном. Кажется, это было что-то о том, как он бегал в поле среди зарослей травы и цветов под палящим солнцем и звонко смеялся. Во сне он был молод, ему не было и двадцати, и на душе его было так легко, как не бывало никогда. Нестор бы хотел оказаться там. Еще больше он хотел уснуть и не проснуться, видя красочные детские сны. Он спустил ноги со скрипучей кровати на холодный каменный пол. Борода Нестора давно поседела, не столько от старости, сколько от горя, о котором он предпочитал не вспоминать. Подойдя к окну, он вдохнул запах хвои, леса и диких цветов. Сейчас он пойдет их собирать, чтобы позже сварить целебный отвар и отнести на продажу лекарям в деревню, где его уважали за его знания. Впрочем, к запаху леса примешивалось что-то еще: неуловимое, как дуновение свежего ветерка ночью. Розовый аромат пробивался сквозь букет запахов, и Нестор тщетно пытался понять, что это такое. Легкие распирало от свежести, чистоты воздуха. Будто сама роса заменила кислород. Старик почувствовал чье-то присутствие, такое же неощутимое, как и запах. На удивление, это ощущение дарило покой, а не тревогу, как обычно бывает с лесными духами. Это было что-то иное, несущее свет, и Нестор даже не хотел оборачиваться, чтобы подольше чувствовать мягкий запах и мурашки по спине. В голову приходили самые разные идеи — от визита фей до Смерти. — Чтобы узнать, нужно взглянуть, — донесся до Нестора женский голос, такой тихий, словно это ветви шумели на макушке вековой сосны, а не говорил человек. С благоговейным трепетом старик всё-таки послушался и обернулся на голос, но никого не увидел. — Я здесь, присмотрись внимательней, — вновь прошептал голос. Тогда Нестор послушно сощурил водянисто-голубые глаза в обрамлении множества морщин и седых ресниц. Его подводило плохое от старости зрение, и потому он, казалось, ничего не замечал в воздухе, кроме таинственной полупрозрачной дымки. — Еще внимательней! — засмеялись. И тогда Нестор увидел. По середине комнаты стояла девушка. Ее кожа и платье были практически прозрачными, как капли росы на траве, и сама она улыбалась такой теплой улыбкой, какой, наверное, кроме нее никто не улыбался. Нестор почувствовал себя вновь маленьким мальчиком, рдеющим перед красавицей. — Здравствуй, Нестор, — протянула девушка руки навстречу старику. В голове того галопом проносились воспоминания, от которых в горле застыл комок, который не удавалось проглотить. Он не верил своим глазам: перед ним стояла, пусть и в призрачном обличье, его давно усопшая жена. Она была все так же молода, но на руках ее еще виднелись рубцы. Сколько лет назад это было — столько он не мог не вспоминать о ней каждый день без слез и счастья. Она стала лучиком света в жизни старого отшельника, а потом так быстро была застелена тучами. — Здравствуй, Ольга, — дрожащим, но все еще теплым голосом ответил он, украдкой утерев слезинку в уголке глаза. — Ты еще не забыл меня? — кокетливо поправила Ольга волосы, будто перед ней стоял не старик, а юноша, которого она когда-то любила. — А как тебя забыть... — вздохнул Нестор, — Я вспоминаю о тебе каждый день. Ольга засмеялась и шагнула навстречу. На мгновение она исчезла, и Нестор подумал, что девушка его покинула, но сию же секунду она появилась перед ним так близко, что он мог дотянуться до ее руки. — Зачем ты пришла, Ольга? — прошептал сбивчиво старик в седую бороду, — Неужто мой час настал? Ольга засмеялась. — Нет, тебе ещё рано уходить. — Да сколько ж можно? Я и без того прожил много, так теперь и до встречи с тобой ждать почти вечность... — Не беспокойся, скоро мы будем вместе. Нестор протянул руку, дабы нежно коснуться щеки Ольги, но пальцы его прошли сквозь ее тело, будто через дым. На них осталось лишь ощущение прохлады утренней свежести и капельки росы. Ольга в ответ невесомо коснулась плеча Нестора, оставив на нем росинку. — Тебе там хорошо? — Да, — просто ответила Ольга и махнула рукой, — Там... Высоко... Там нет никого и одновременно есть все. Так же одиноко, как и здесь. — Так зачем же ты пришла? — вновь задался вопросом старик. — Потому что скучаю. И наш сын тоже. Глаза Нестора распахнулись так, что морщинки вокруг них разгладились, а Ольгу это только снова рассмешило. — Ты удивлен? — Конечно! О каком сыне ты говоришь? У нас не было наследников. — Был, Нестор, был. Просто он не успел появиться на свет, когда меня подкосила болезнь. Но сейчас он там, со мной, в безопасности, и он любит тебя. Сын. У него был сын, а он даже не успел его увидеть. Проклятая болезнь забрала у него жену и первенца, которому он не успел дать имя. — Владимир, — будто прочитала его мысли Ольга. — Владеющий миром. — Ему..? — Тринадцать. Нестор замолчал. Нерожденная душа, которая все равно любит, ждет и растет. Но уже без него, хотя по праву он должен был все это видеть и знать... Как же он опоздал. — Мне пора, Нестор, — прервала Ольга тишину, складывая невесомые ладони у него на груди. Стало холодно, будто замёрзло сердце. Не хотелось ее отпускать. После стольких лет ожидания, надежд и слез, она наконец пришла и снова его покидает. Разве это справедливо? В такое прекрасное утро просто нельзя так поступать. — Пожалуйста, не оставляй меня! — Нестор попытался схватить Ольгу за талию, но пальцы только прошли насквозь, а она так и осталась стоять — такая близкая и такая недосягаемая. — Я скоро приду тебя провожать, мы не расстаемся навсегда, — снова так тепло и солнечно улыбнулась девушка. — И мы снова будем рядом. — Я ждал этого все тринадцать лет. Разве я не заслуживаю мирно уйти? — Ты еще не все здесь закончил. Девушка встала на носочки и коснулась прозрачными губами его лба, как всегда делала при жизни. Первым порывом Нестора было крепко сжать ее в объятиях, чтобы она никуда не исчезла, чтобы была только его, только с ним. И тогда он внезапно ощутил ее прикосновения. Они были все такими же холодными и неуловимыми, но больше не призрачными. И стоило старику обхватить Ольгу за плечи, как ее тело растаяло, словно дым, оставив за собой запах ромашек и лета. Нестор начал судорожно хватать руками воздух, взывать к ней, но девушка уже ушла, не сказав на прощание больше ни слова. За окном все еще щебетали птицы, шелестела дубрава, пели свою безмолвную песню цветы; в холодной комнате стоял старик в ожидании того, что его заберут в Навь.