Секрет стрижа

***

      Трое человек весело резвились в небе, постоянно что-то говоря друг другу, и смеясь в ответ. Они заменяли птиц, так же красиво общаясь, как поют воробьи. Листья высоких деревьев шумно переливались под крыльями друзей. Вода взлетала в воздух, и огромными каплями падала обратно. Солнце еле просвечивало разнообразные крылья, разве что между перьями. Среди слепительных лучей светила, можно было распознать три разные, но по особенному красивые птицы. Первый был сорокой: на его крыльях блестели красивые белые концы маховых перьев. Второй был большим сине-желтым попугаем ара: его жёлтые перья под крылом сливались с солнцем казалось что он сам Ра. А третий же был маленьким стрижем, казалось, что он – самый хрупкий из-за размеров. В его крыльях были очень красиво укорочены локтевые кости и удлинена остальная часть крыла, будто сокол в пикировании. Он был быстрее двух первых во много раз, ему можно было позавидовать, ведь его считают ребёнком ветра. Пока трое птиц парили над головами, за ними наблюдал самый последний: хохлатый орёл. Крылья у него отражали ярко рыжим цветом, будто кровавым. Перья ярко блестели на солнце. Глаза были ярко красные, яростные, выслеживали что-то, наблюдали за всем, что находится ниже и выше его. Сорока решил спуститься к хохлатому орлу, не оставив его без внимания. -Хей, ты опять себе совушку-тянку присматриваешь?- Смеясь спросил тот, в то же время приземляясь на пол, поднимая все на нем в воздух. На это хохлатый только закатил глаза и глубоко вздохнул, намекая второму что это уже не актуально, но потом улыбка сама налезла на лицо, трудно не улыбнуться этому человеку. -Так не будешь с нами летать? Или уже старый для этого?- Снова посмеялся над своей шуткой сорока. Видимо он правда считает, что его шутки такие смешные. -Слушай, Эдд, то, что я старше всех вас на пару лет, не значит, что я старый, и как престарелый педофил смотрю себе тянку. Я между прочем в моде, это не плохо.- Пояснил второму хохлатый, расслабляя свой взгляд, дабы не давить на него. -И нет, я сейчас не очень хочу летать, настроение не то.- Ответил таки орёл. -Хищник блин, вот все вы такие!- Сорока взлетел ввысь, оставляя его наедине с собой. -Торд, если захочешь присоединиться, мы будем только рады.- Хохлатый только промолчал, смотря вслед другу. Маленький стриж, разгоняясь до бешеной скорости, обогнал двоих друзей, что остались позади него. Он иногда любил летать на неземной скорости, которую очень редко кто достигал. Рассекая своими крыльями воздух, он настолько отдался своим эмоциям, что забыл взмыть вверх, чтобы ненароком не впечататься в дерево, столб, или что похуже. Он закрыл свои необычные глаза, перевернулся в воздухе, и... Удар. Сильный такой. Стало очень больно. А потом очень страшно, ведь теперь стиж летит уже вниз, с такой же огромной скоростью. Прошло минут пять, прежде чем я решился открыть глаза. Каким-то немыслимым образом, одежда моя почти не испачкалась, не порвалась. Но это так, пустяки. Самым ужасным была невыносимая боль. Я так и не понял, где именно у меня болело, но это тоже радости не приносило. Я встал с земли, отряхнулся. Закружилась голова, я снова упал на землю. Главное, чтобы никто ко мне не пришел, особенно Торд. Ладно те двое, они привыкли, что я иногда так улетаю от них... Я посидел ещё с минуту, аккуратно поднялся. Подвигал руками-ногами. Целы. Шея поворачивается, уши слышат, глаза видят. Значит, все нормально. Я посмотрел вдаль, туда, от куда я предположительно прилетел. Странно, но до того место было рукой подать, я даже вижу Эдда и Мэтта. Даже Торда, будь он проклят, видно. Надо незаметно туда пробраться, чтобы они не подумали чего-то... Зайдя в дом, Томас ещё пару раз проверил свою целость, не прибил ли что, ведь боль не прекращалась. Посмотрев в зеркало, он заметил, что кожа заметно побледнела, зато взгляд не забитый. На сегодня его хватит. Зайдя на кухню, он выпил стакан воды, но его прервал грохот со стороны входной двери. Видимо, это были его друзья, но Риджуэллу не стоило активно показываться на глаза, ведь его вид только и заставляет волноваться о нём. Две птицы зашли на кухню, что-то обсуждая по пути. Заметив Томаса, они сразу оживились и подошли к нему. -Том, что-то случилось? Ты просто так внезапно ушёл, да и кожа у тебя такая бледная стала.- На эти слова стриж дёрнулся, думая, что эти двое снова будут доставать его. Наверняка просто заболел и от столкновения болит спина, скорее всего скоро, либо не очень скоро пройдет. -Не уж-то снова заболел?- Выразил своё предположение Эдд, а Том только лихорадно закивал, соглашаясь с идеей. -Да, заболел скорее всего.- Подтвердил Томас. Ответ был настолько быстр и неествественнен для Риджуэлла, что ему стало не по себе. Он ничего больше не сказал, ничего больше не ответил, развернулся и пошел обратно в свою комнату. Запирая дверь изнутри на замок, стриж вдруг дёрнулся. Не то, что иголка, а целое копьё резко пронзило его где-то. Видимо, таких копий было несколько, и боль отдалась по всему телу. Если бы не его выносливость, что у него имелась не в таком уж маленьком количестве, Том бы давно упал на пол с жутким грохотом. Риджуэлл умудрился держаться на ногах. Кое-как, но он дошел до своей кровати и сел на нее. Боль потихоньку отступала. А если вот такой же "припадок" случится на людях? Особенно на этом рогатом черте... И кстати, где он? Мне показалось поведение Тома странным. Сначала вдруг улетел куда-то на нереальной скорости, а теперь вот заперся у себя. Он так не делал обычно. Нет, я не волнуюсь за него, меня просто одолевает любопытство. С улицы я ушел уже давно, вроде, ещё до того, как наша черноглазка улетела. И как только я пришел, я засел в своей комнате. Я достал листок бумаги, какой-то маленький, обгрызанный, в общем, не рисовальный. Но я взял ручку и начал что-то рисовать. Точнее, рисунками это назвать сложно... Тысяча мыслей было у меня в голове. Вначале я представил Тома. Начал рисовать корявую птицу. Потом вспомнил о недавно прочитанном хентая. На Томе оказался женский купальник. Я улыбнулся. Хотел было продолжить, но послышались звуки в коридоре. Это вернулась моя жертва рисунка. Теперь настроение пропало. Ещё через пару минут пришли и остальные. А вот и расспросы... Щёлк! Это заперся Риджуэлл. Настроения теперь не было никакого. Предательская боль все никак не унималась. Том все ещё сидел на кровати, размышляя о том, о сем... И самое главное, ничто не мешало думать, даже боль. И у Риджуэлла в голове было миллионы всяческих мыслей. В голове крутился и Торд с его приколами и издевками, и Эдд, разговаривавший с Томасом и рисующий что-то в своем блокноте, и Мэтт, что путал его имя, приставал разными вопросами. Очень уж хотелось понять, что же все таки он повредил сегодня. Томас раздевается до пояса, отбрасывая в сторону свою синюю толстовку. Смотрит на себя, оглядывает руки, тело, грудь. Видимых повреждений он не увидел. Риджуэлл включил фонарик на телефоне, так как на улице уже темнело, а включать свет во всей комнате не было желания. Посвятил на себя. Опять ничего нет. Спину он не видел, поэтому просто ощупал ее. Там тоже все идеально. Ну хоть царапинка, ну хоть синячек, ну ранка маленькая такая, малюсенькая! Томас снимает с себя и джинсы. На ногах тоже все хорошо, совсем ничего нет! Это издевательство. С фонариком тоже ничего не наблюдалось... Я не верил своим собственным глазам. Я не видел себя со стороны, но, наверное, у меня побелели глаза. На мне нет ни единого повреждения! Но где-то же что-то болит... Мой мозг отказывался это воспринимать. Я решил, что я просто переутомился, что никакого столкновения с деревом сегодня не было, что у меня ничего не болит. И на столько я поверил своим собственным мыслям, что боль прекратилась. Раз так, думаю, можно лечь спать. Чем больше я просплю, тем больше отдохну. Я зашторил окно. Теперь в моей комнате хоть глаз выколи. Я ещё раз проверил на ощупь заперта ли моя дверь. Заперта. Теперь можно ложится спать.